Исповедь на руинах семейного счастья

«Седина в бороду — бес в ребро» — это про меня. «Что имеем — не храним, потерявши — плачем» — тоже про меня. Я своими руками пустил на дно свой семейный фрегат, уверенно державшийся на плаву 35 лет, выдержавший бури и штормы, но не переживший глупости своего капитана… Зачем я все это говорю? Возможно, для того, чтобы кто-нибудь, взглянув на меня, бессмысленно копошащегося среди обломков разрушенного мной счастья, трепыхающегося, как старый кашалот, выброшенный на берег, сделал правильные выводы и не повторял моих ошибок. 

История проста. Спокойная и размеренная семейная жизнь, удачное супружество, длившееся три с половиной десятка лет, повзрослевшие дети, уже создавшие свои семьи, успешно устроившиеся в жизни, крепко стоящие на ногах благодаря заботе, поддержке и неустанным молитвам моей жены.

Моей жены… Годы совместной жизни сделали ее образ столь привычным, ее хлопоты столь обыденными, что я перестал обращать на них внимание, принимая как нечто само собой разумеющееся. Единственное, что всегда удивляло, это ее набожность: каждое свое действие, каждое начинание она сопровождала молитвой. Я и не думал тогда, что этот постоянный диалог с Господом, возможно, и позволяет ей сохранять гармонию в душе и поддерживать ее в семье.

Благодаря такой размеренности, пенсионный возраст подкрался незаметно. Конечно, нам хотелось обеспечить себе безбедное существование, чтобы на склоне лет не стать обузой для детей. Посоветовавшись и хорошенько обдумав все перспективы, мы вложились в одно предприятие. Поставили на кон все нажитые накопления. Супруга постилась и возносила молитвы, я просто ждал результата. И, надо признать, он не заставил себя долго ждать и изумил нас до крайности: бизнес оказался настолько успешным, что деньги потекли рекой! Эх, если б тогда знать, что это было очередной проверкой на прочность. Но я не разглядел в этом искушения и безумно радовался свалившемуся на меня богатству.

Да! Я стал богат! Настолько богат, что передо мной распахнулись двери закрытых обществ, куда были вхожи только люди, чье состояние описывается цифрами с неприличным количеством нулей после единицы! Я по-свойски здоровался за руку с миллиардерами, получал заманчивые деловые предложения и соблазнительные приглашения к участию в солидных мероприятиях, важных встречах и закрытых приемах.

У нас началась роскошная жизнь! Шикарный дом в престижном районе, новые автомобили популярнейших марок, постоянное окружение блеска и гламура. Шумные банкеты, сверкающие хрусталем и драгоценностями на нежных шейках юных прелестниц, откровенно строивших мне глазки. Партнеры — солидные джентельмены, сопровождаемые молоденькими красотками. Что делать здесь моей набожной престарелой женушке, серой мышке?

Купаясь в восторженных взглядах, комплиментах и возбуждающем шепоте, я вновь и вновь задавался этим вопросом. А уж когда увидел ЕЕ — пропал. Я не понимал истинного назначения этих манящих взглядов и волнующих вздохов — осознание случилось позже. А в тот момент она взошла сияющей звездой над моей, казавшейся скучной и обыденной, жизнью.

Для моего рассказа ее имя не имеет значения. Допустим, Долли. Ну, вы меня поняли. Она окружила меня таким вниманием, демонстрируя восторг и готовность к полному сближению, что я совершенно потерял голову. Я сам сделал шаг в эту западню. А встреча с ее мамой стала захлопнувшейся дверцей. Если Долли только намекала, что все самое сладкое для меня начнется только после того, как она станет моей женой, то ее маман — дама того же возраста, что и моя супруга — была куда более категорична. «Семейная» вечеринка, начавшаяся приятным застольем, очень быстро превратилась в «деловые» переговоры, на которых моя «возлюбленная» и моя потенциальная теща, ссылавшаяся на заботу о счастье доченьки, поставили мне условие: через три месяца я должен быть разведен с первой супругой и женат на красотке Долли.

Должно быть, в помрачении рассудка, придя домой, я набросился на жену и устроил скандал. Провоцировал ссоры. Возненавидел. Ту, которая всегда была нежна со мной, которая поддерживала и согревала, была верна и никогда не причиняла страданий, я на семейном совете, собранном мной, облил грязью, обвиняя в неопрятности, нежелании следить за собой и бороться с полнотой, обозвал религиозной фанатичкой, неизвестно, чем занимающейся с пастором. А она была тиха и невозмутима. Мои претензии были рассыпаны в прах ее спокойными ответами. Она сказала, что понимает причину происходящего и не будет препятствовать развитию моих отношений с Долли. Этот намек на мою неверность заставил ополчиться на нее членов семьи. Но даже в тот момент, когда рука моей младшей сестры, которую супруга поддерживала, выручала и спасала не раз, которую воспитывала и любила подобно дочери, поднялась и ударила женщину, я не вмешался, не остановил.

Семейный очаг потух. Хранительница покинула его, не взяв даже свои вещи. Дети поверили мне, а не ей. Я ринулся к новому «счастью».

Дядюшки Долли радовались щедрому выкупу, а я — двухнедельному медовому месяцу в объятиях молодой красавицы-жены. А после разверзся ад. Мой юный ангелок повесил крылышки на гвоздик и смыл грим невинности. Невежественность, распущенность, бессердечие и алчность хлынули из нее, как из рога изобилия. Ни капли искренности, ни капли заботы. Из-за Долли я поссорился с детьми, почти не общаюсь с внуками. Она проматывает мое состояние, отказывает в близости, кажется, изменяет. Даже в своем отцовстве я не уверен. 

Я стал чаще болеть, потому что всем наплевать на то, что я ем. Я перестал чувствовать себя полноценным мужчиной, хотя все еще строю из себя мачо, появляясь на приемах под ручку с ослепительной богиней. Я одинок и несчастен, и на лице не улыбка, а маска. Моя жена не овечка — тигрица, в когтях которой я все отчетливей понимаю, каким же был дураком. И все чаще вспоминаю ту, что 35 лет согревала, поддерживала, окутывала нежностью и добротой.

У нее все хорошо. Помолодела. Похорошела. Господь не оставил ее. 

Она говорит, что я прощен, но встреч со мной избегает, отсылая мои презенты назад. Она говорит, что я сделал свой выбор, и нам не по пути. Она говорит, что мне нет больше места в ее жизни. Я все осознал. Я тоскую по ней и не теряю надежды. Пока. Да, я не устоял перед искушением и оступился. И горько жалею и раскаиваюсь в содеянном. И прошу теперь об одном: помолись за меня, родная…

Исповедь на руинах семейного счастья