Я лежала в роддоме, а муж в это время развелся со мной. Наша тройня появилась без отца

Ирине было 34 года, когда она оказалась героиней какого-то беспросветного кошмара. У нее только одна помощница – мама. Пожилой женщине 70, и как они справляются с тремя крохами, только судьба знает.

Если заглянуть к Ирине в гости, острых впечатлений хватает уже с порога. С порога старого дома в четыре этажа с крутыми узкими старыми лестницами. Подняться наверх без лифта сложно даже одному человеку. С младенцем на руках это уже квест. А если грудничков трое, а вслед нужно и коляску затащить?

Ира эту проблему решила просто: она не выносит детей из дома. Из роддома она выписалась месяц назад. Остроумно выгуливает всех при открытом окне, благо, детки еще не бегают. Но все впереди.

В доме кроме деток и двух женщин есть еще и такса. Пожилая и умная, она давно живет тут. В квартире чисто, просто и пусто.

Стенка с диваном и телевизор – это комната бабушки.

Ирина кровать, на которой спят младенцы, тумбочка и балкон – это другая комната.

Тумбочка полна пеленок, с балкона вид на кладбище, потолок в пятнах. Крыша протекает, но жаловаться бесполезно.

Ира ищет выходы, пробует все пути. В конце-концов она позвонила в редакцию, но сохраняла сдержанное спокойствие. Говорила с достоинством, без визга в голосе и без нытья. Только факты.

Муж бросил с тремя детьми.

Без него невозможно оформить свидетельства о рождении.

Невозможно собрать документы и получить на детей выплаты.

Невозможно выйти на работу.

Мама старенькая и сама нуждается в помощи, но помощи ждать неоткуда.

Не уверена, что справлюсь одна.

И вот я приехала навестить эту семью, увидеть, что происходит. Ира признается: звонила не только в газету, телевидение тоже позвала. Двигал ею страх за малышей.

  • Детей я хотела как можно больше, – признается женщина. – Но кто в здравом уме согласится на тройню, да еще в таких условиях? Я бы предпочла разницу в несколько лет между ними.
    Молока у меня нет, – продолжает Ира, – нужны смеси. Представляете, какие суммы улетают только на питание? А ведь деткам нужно 50 граммов на кормление. Но они растут, что будет через месяц? Через полгода? Как я их прокормлю, как?

Мы с Ириной считаем дальше. Памперсов уходит штук пять на одного в сутки. Запас на неделю, умножить на три… А те деньги, что положены на рождение, Ирина еще не видела. Муж делает вид, что его нет, ни монетки, ни цветочка, ни конфетки от него не было.

Все детишки Ирины спят на ее кровати. Все разные. Черноволосый мальчишка, девчонки – блондиночка и русоволосая, а может, рыжик. Они так быстро меняются. Пока еще похожие, для Иры и бабушки эти детки разные, как планеты.

Ира вспоминает:

  • Муж мечтал о детях. О нескольких. Чтобы один за другим, но трое. И я тоже хотела троих с разницей года в четыре.

О мужчине Ира говорит спокойно, хотя он оставил ее еще во время беременности. Ему 32, взрослый человек, понимающий, что делает. Переделывать его невозможно, изменить ситуацию нереально. Ире предстоит растить тройню без него, распыляться на сожаления и обиды у Иры нет права. Все внимание – детям и маме.

Мужа у нее просто нет.

Хотя…

  • Три года прошло с того момента, как я ехала в такси. Саша рулил, разговорились. Потом созвонились, начали встречаться. На родине у него с работой туго, в Херсоне нечего делать. Саша приехал в Киев, устроился в такси. Мы полюбили друг друга, поженились. Детей хотели оба, постоянно говорили о них. Саша хотел сына.

Ира поняла, что беременна, немедленно бросилась к врачу. Узи беременность подтвердило, но тройня определилась не сразу. Врач решила, что три пятнышка не могут быть беременностью, направила Иру на современный аппарат, боялась, что есть какая-то проблема.

Новости были тревожными, Ирина отправилась в хорошую клинику, там специалисты и определили тройняшек. Этой новости радоваться не приходилось, вынашивание предстояло тяжелое. Был большой риск, что вообще прервется, поэтому Ира молчала о своем положении до последнего, чтобы потом меньше объяснять.

  • А муж-то как отреагировал? Сразу трое, а он?
  • А он услышал и замолчал. Неожиданно, я понимаю. Но мама при этом тоже была, сказала, будем растить. Ну он больше ничего и не говорил, что скажешь?

Из роддома Иру встретили. Невестка и старший брат.

Узнала новости Ира перед новогодними праздниками. Врачи всегда трясутся над многоплодными беременностями, ей сразу говорили: на сохранения придется попадать не раз. После первого УЗИ ее отправили на полное обследование.

  • Тогда, – вспоминает Ирина, – ничто не предвещало, что муж уйдет. Он рядом был постоянно, каждую минуту. Беспокоился, обнимал. Помню, в те праздники мне безумно хотелось грейпфрутов. Так Саша мне их привозил и днем и ночью, я отъедалась ими, словно больше ничем питаться не могу. Мы провели чудесную зиму, весной не расставались.

Сложно стало весной, когда началась 22 неделя. Было трудно все, и лежать, и ходить. Угроза наступала за угрозой, поэтому последние месяцы Ира была в роддоме почти безвылазно. И это стало началом конца.

Отношения испортились еще тогда.

Началось все со ссоры с мамой Саши.

Уже не получается вспомнить ее причину, как-то нелепо получилось, искусственно.

И вот уже Саша определился: он уходит. 

Сообщил, что поживет у друга, ему нужно подумать.

А сам подал на развод.

Да, повестки приходили, но жена ведь не знала о них, лежала на сохранении. Второй раз не появилась – и развели. А что? Детей-то нет. О беременности неизвестно суду.

И вот муж вернулся домой, а Ира осталась в Киеве. О нем ни слуху ни духу.

Последний месяц ей вообще не до мужа было, она даже встать не могла, такой живот большой и тяжелый. Без помощи медиков она вообще ничего не могла делать.

  • Лежала только на правом боку, – вспоминает, посмеивается. Сейчас-то можно. – У меня справа Даша была, спокойная. Она и сейчас спокойная. Маша была слева, она трепыхалась непрерывно. Сынишка в центре, он тоже постоянно сучил руками и ногами, натерпелась…

Роды случились на 34 неделе, вполне неплохо для такой беременности. Всего на полтора месяца раньше. Дольше тянуть было нельзя. Врачи настояли на кесаревом сечении. Девчонки весили по два кило сто граммов, мальчик на сто граммов меньше.

Словно в благодарность за мамино терпение, они были вполне здоровы, дышали сами. Некоторое время их держали в реанимации, в специальных кувезах.

Мама увидела деток только на второй день, таких крошечных. Но первые сутки нужно было прийти в себя после операции.

  • А как имена выбрала?
  • А я не выбрала. Их мама выбрала и старший брат. Но оказалось, хорошие имена, я согласилась.
  • А как из роддома встретили? Неужели одна с тройней ехала?
  • Брат забирал, вместе с женой. Мама в это время дома порядок наводила, готовилась к внукам. Я тогда поразилась. Мы подъехали к дому, невестка взяла сразу двоих детей и пошла наверх, словно всю жизнь с ними ходила. Я держала третьего, и понимала, что даже двух не смогла бы взять сразу. Как она смогла?

Сейчас Ира с детьми живут в ее комнате. Малышам отдана кровать. Ира устраивается на полу рядом.

Детки до сих пор не оформлены по закону. Оказалось, отец должен дать на это согласие и предъявить документы. Но он не соглашается. Одиночкой тоже невозможно записаться, ведь вот он, штамп о недавнем браке. Эти дети считаются рожденными в браке, слишком мало времени после развода прошло. В результате я ничего не могу сделать.

  • И как быть? Так оставаться тоже не выйдет, закон требует оформить детей.
  • Ну сюжет вышел в теленовостях. После него Саша отзвонился, пообещал приехать и все оформить, как сможет. Но пока не может.
  • А сказал, что хочет детей увидеть?
  • Нет, об этом не заводил разговора, – вздыхает Ирина.
  • А дети на него похожи?
  • Дети похожи не все. Сын его копия. Дочка – моя. Вторая дочурка – среднее что-то, но может, они еще поменяются, дети быстро меняются.

Ирин телефон звонил и звонил. После сюжета в новостях нашлось много желающих ей помочь. Хотя бы поделиться памперсами.

Люди звонят и спрашивают, что именно привезти.

Многие привозят смеси, пообещали кроватки купить.

Детский магазин привез кучу одежды, дети теперь в нарядах на год вперед. Нестле и Либеро тоже помогают.

Глава администрации вмешался, вручил коляску, продиктовал, как писать заявление на улучшение жилья. Может быть придется переехать. Ире жалко, в своем микрорайоне все удобно. Но первый этаж будет личной свободой. Как таскать коляску на четвертый этаж, Ира ума не приложит, хоть в подъезде оставляй.

Малютки пока еще сами голову поднять не могут, такие хрупкие. Бабушка боится их брать, пожилая женщина сознает: может не справиться. Но она старается приготовить еду или за продуктами сходить.

Ира занимается детьми.

Но несчастной себя не чувствует. Это ведь не проблема, умноженная на три, а три счастья одновременно. Конечно, нужна в доме мужская рука, но и так получается неплохо. Особенно, когда оказалось: мир полон добрых людей, желающих поддержать. А малютки радуют маму каждый день, они здоровы, развиваются – а Ира не пропускает ни одного важного момента.

Я лежала в роддоме, а муж в это время развелся со мной. Наша тройня появилась без отца