Весь класс затих, когда вошла уборщица

Мы были шестиклассниками, самый беспокойный возраст. Наша любимая учительница внезапно решила расстаться с нами. Не из-за поведения, нет. Она переехала вслед за мужем к новому месту его службы.

Насовсем.

А мы всем классом умоляли ее остаться, когда пришли проводить на вокзал. Обещали: будем стараться, будем хорошо себя вести.

Увы, наши мольбы не помогли, Ксан-Петровна уехала.

А мы остались.

И к нам пришел новый учитель.

Все пошло не так с первого дня

Мы ее просто возненавидели. Может быть, она была неплохой, но не Ксан-Петровна. Она даже не пыталась найти с нами общий язык, сказать что-то теплое. И мы устроили бойкот ей и всем переменам в ее лице. Она же начала сыпать двойками, как из пулемета, никого не жалея.

Двойки появлялись даже в дневниках хорошисток и отличников.

Она добилась внешнего спокойствия: мы притихли, стали ее бояться. Ненавидели ходить к ней на уроки. Здоровались лишь потому, что боялись двоек за поведения.

Но как же мы были счастливы, когда она попала в больницу через пару месяцев знакомства. Глупые были, что и говорить. Она ведь была не самой плохой училкой, такой же обычной, как все.

Но и ее заменили на молоденькую выпускницу, преподававшую ОБЖ

Нашу биологию некому было вести, поэтому девочку отправили на амбразуру. Та подготовилась, вошла в класс — и думала, что расскажет нам о сердце у лягушек.

Но мы думали по-другому.

Мы устроили такой галдеж, что сами испугались. В классе все орали и ругались, бросали друг в друга ластиками, топали и дрались, и бедолага не знала, что делать и с кого начинать, она была близка к обмороку.

Не зная, как прервать эту коллективную истерику, девушка выбежала в коридор, и в сердцах начала жаловаться уборщице, та как раз мыла пол возле нашего класса.

Как только уборщица оказалась в классе, затихли все

Мы смотрели на эту женщину с опаской и недоумением. А она шла по классу, разгневанная, отчитывала нас, как щенков. Да мы и были щенками.

  • Бессовестные, — выговаривала нам эта немолодая женщина, — как же не стыдно! Молодая учительница пришла к вам, чтобы чему-то научить. Почему вы так безобразно себя ведете?

Сейчас я уже взрослая, но как бы здорово было позвать на помощь уборщицу со шваброй. Увы, это невозможно. Приходится собраться, взять себя в руки — и вести урок.

Не так давно я разговаривала с коллегами о манере детей тайком делать видеозаписи на уроках. Они снимают учителей исподтишка, без разрешения.

Приятного в этом мало, чувствовать себя под прицелом не хочет никто.

Многие дети пишут уроки на диктофон. Приносят родителям, прослушивают всей семьей. Выносят на обсуждение в соцсети.

Меня воротило от этих штучек.

Пока не поняла: видеонаблюдение — это моя защита. Я им дорожу, и даже включаю собственную камеру на каждом уроке.

В любом конфликте я буду чувствовать себя защищенной, у меня есть доказательства.

Ни одна истеричная мама, ни один папа при власти не смогут меня в чем-либо обвинить. Бесконечный поток жалоб и претензий со стороны родителей разбивается об эти записи. В любом спорном вопросе я могу отмотать запись назад и показать, как развлекаются во время урока их детки.

Это очень грустно, что в школах творится такое безобразие. Что именно учителю нужно оправдываться и трястись над своим авторитетом.

Моя бабушка работала в школе всю жизнь, с 17 лет, после учительских курсов. Начала преподавать во время войны. Трудилась за идею, не за страх, а за совесть.

И подумать не могла, что к учителю могут отнестись без уважения.

Учитель был уважаемым человеком, его ценили.

А нынешние педагоги бегут из школы как можно дальше. Их постоянно заставляют озираться, оправдываться — а ведь они хотят просто работать. Даже за идею, не за зарплату же нынешнюю?

Учеников я люблю, правда

Но современную ситуацию просто ненавижу. Ненавижу отношение чиновников, поведение властей. А больше всего — современных зажравшихся родителей.

Они думают, что могут влиять на учителя, на школу, делать все по себе. Но они портят собственных детей и не дают нам возможности что-то улучшить.

И это страшно.

Я всегда спешу в школу с радостью, ничего меня напугать не может. Даже плохие приметы. Даже, если их несколько сразу.

Но вот приходишь в школу, тебя зовут к директору — и сразу ощущаешь себя школьницей, думаешь, что могла натворить, и как узнали???

Въедаются же эти инстинкты с детства!

Вхожу в кабинет, сердце стучит, словно и правда накосячила.

Оказывается, на меня жалуются. Жалуется мама ребенка, который даже не в моем классе. Пишет, я его бью регулярно, обзываю нецензурно, в общем, унижаю творчески и разнообразно.

И как на это реагировать?

Завуч требует писать объяснительную.

Что писать в объяснительной? Что я этого ребенка не знаю, а у мамы осеннее обострение?

Мама явилась в школу лично, заявила: сыну она верит, а учителям нет.

Ребенка привели, я его спрашиваю: когда я тебя обижала? Где?

А он ревет

Говорит, обижает его одноклассник. Но маме сказал, что учительница. Зачем же? Мама извиняется, но почему она начала жалобы писать, почему меня не нашла?

Почему вообще родители считают, что нужно жаловаться и выдвигать претензии?

Почему считают, что во время урока, общего, для всех, именно их ребенка я учу плохо?

Я ведь не жалуюсь, что они плохо с ним дома занимаются!

Весь класс затих, когда вошла уборщица