В суете перехода метро в уголке стоит бабушка и незаметно плачет

Я езжу на работу на метро, как и половина города. Делаю пересадку на крупной станции. Каждый день ныряю в плотный поток, движусь с ним еле-еле, втискиваюсь на эскалатор… Домой ехать проще, уже немного посвободнее. Можно и людей разглядеть, не только ощущать притиснутые тела.

По пути домой я и разглядела маленькую старушечью фигурку. Переход с Библиотеки на Арбатскую шумный, постоянно что-то отвлекает внимание. Я даже не вспомню, когда точно заметила ее, может, месяц назад или два. Бабулька стоит, протянув руку, но ни к кому не пристает, опускает глаза в пол и ждет.

Совсем уже седая, когда-то у нее явно была неплохая осанка, но годы берут свое. Бабушка ежится на сквозняке, но не выглядит жалкой. Скорее вызывает жалость, как упрямый воробышек на морозе.

Раньше я просто проходила мимо, потом стала готовить заранее немного налички. И вот, пару недель назад, захватила с работы еду для нее.

Мы ведь на работе не голодаем, принято заказывать стол ко всем конференциям, сессиям. Остаются плюшки после кофе-брейков. Компания не бедствует, к утру выпечка сохнет, и ее выбрасывают, заказывают свежее. Но как можно выбрасывать нормальные пирожки и кексы, которые просто лежат с обеда? Я сложила их в чистую коробку из-под бумаги и захватила с собой.

В этот день я заранее выискивала бабушку в толпе, чтобы не пройти мимо по рассеянности. Подошла к ней, остановилась – и та заметно напряглась. Возле нее не останавливаются.

Разве что хотят выгнать.

  • Они ж молодые, сильные, где им понять стариков. Начинают штрафом грозить, требуют, чтобы ушла. А мне куда деваться? Если я насобирала хоть рублей 50, можно и уйти. А если у меня даже монетки еще нет, как жить? Прошу дать мне хоть полчаса, но не дают, выгоняют. Что ж, пережидаю где-нибудь, или возвращаюсь на следующий день.

Я слушала ее, вежливо кивала, а сама едва слезы сдерживала.

Почему старики в России живут так, неужели страна до такой степени бедна? Не можем бабушек прокормить, обеспечить хоть элементарным?

Меня когда-то тоже бабуля воспитывала, родители пропадали на работе. И я знаю, насколько они сильны, мудры, какой у них опыт огромный. И теперь, когда бабушки уже давно нет, я узнаю ее жесты или походку в других людях, ищу похожий взгляд.

И мне так обидно за тех, кто жив, кому можно помочь.

Я подала ей коробку, объяснила: очень много хорошей еды остается, захотела вот ее угостить. Мне показалось, помощь пригодится, тут и булочки, и пирожки с мясом.

Бабуля даже прослезилась:

  • Спасибо тебе, деточка. Когда-то сама пироги стряпала, весь двор угощала. А теперь не могу себе позволить, не помню, когда домашнюю выпечку ела. Мечтала когда-то, на пенсии буду внуков откармливать, а получилось, что сама в нужде. Стыдно перед детьми.

Я не понимала.

Почему стыдно ей, а не детям?

Почему им не стыдно, что мать с протянутой рукой в метро, и ее гоняет полиция?

И счастье, что старушке хватает сил каждый раз спускаться и хотя бы дать знать: ей нужна помощь? А сколько стариков гибнет от голода? Решается закончить все, чтобы не затягивать кошмарную старость?

Я спросила, где же дети?

Но нет у нее своих детей, а значит, и внуков нет. Дед ее ушел уже год как, порой приходят какие-то “представители властей”, прикидываются, что хотят о ней позаботиться. Но бабуля понимает: хотят о ее квартире позаботиться. Поэтому всем рассказывает про племянника и что квартира принадлежит ему, что у нее вообще ничего нет.

Одна бабушка осталась, как дитя послевоенных лет. Годы были голодными, выживали, как могли. Простудилась в детстве, детей иметь не могла. Всю жизнь проработала в детдоме, где и сама росла.

Воспитанники заглядывают, но редко. Рассчитывать на них не выходит. Приходится долги за коммуналку выплачивать, да кредит, что на деда какие-то жулики оформили, вроде купил он что-то для лечения. Причем не банк даже, просто какой-то тип ходит к ней за деньгами раз в месяц, и бабуля понимает: будет ходить до ее смерти. Документов о выплатах он ей не оставляет.

В общем, пенсия исчезает в первый же день. Коммуналка, кредит этот странный, что-то к чаю для гостей. Приходится помощи просить на еду, на лекарства. Вариантов нет, только совсем крайний.

Теперь вот подкармливаю бабулю каждый день, как с работы иду, оставляю хоть немного налички. И мечтаю как-то решить ее проблему с вымогателем.

А бабуля умная, в соцслужбах и полиции светиться не хочет. Понимает: найдутся ушлые люди, отравят ее, квартиру “в пользу государства” заберут. А бабушка умирать не торопится, ей каждый день жизни дорог. Вот и выкручивается, как умеет.

В суете перехода метро в уголке стоит бабушка и незаметно плачет