Нечего моей внучке в детдоме делать! Дедушка — самый родной и мужественный, самый близкий мой человек

Так уж вышло, что впервые я увидела дедушку, когда осталась сиротой. Мне уже исполнилось пять, и я ждала, когда меня заберут из садика. Но папа решил сначала заехать за мамой с работы — и звезды сошлись неудачно. Родителей не стало моментально, сразу обоих.

А почему дедушку не знала — так из-за папы. Он поссорился с собственным отцом задолго до моего появления. Оба горячие, с характером, старались узнавать друг о друге новости от бабушки, но на контакт идти не желали. Не общались, каждый ждал от другого шага, но не сложилось.

Бабушка все пыталась их помирить, металась между самыми родными людьми, так и слегла. Тихо ушла, так я и не узнала, какой она была.

И вот упрямый дед остался в полном одиночестве.

Большой деревенский дом строился на века. Дед когда-то надеялся: он наполнится детьми, внуками, в нем будут жить поколение за поколением. Но единственный сынок вдруг решил: жить он будет отдельно.

Дед вспылил, слово за слово, так и поругались.

Оба ждали, кто первый уступит.

Но отец женился, родилась дочурка, я.

Дед упорствовал: насовсем приезжайте жить, а иначе нечего болтаться по городу вдали от дома.

Но, как только узнал печальные новости, моментально приехал в город.

Я на тот момент почему-то ночевала у соседки, к счастью, опека не успела меня сцапать на казенные харчи. Тетя Света была доброй, жалела меня, ведь с мамой они были лучшие подружки, не разлей вода. Она готова была оставить меня насовсем, может, так и случилось бы.

Но дедушка появился — и все встало на свои места.

Был он суровым, даже мрачным. Уже седой, с окладистой бородой, как у деда Мороза, энергичный и крепкий. Он был выше и сильнее папы, но я, совсем крохотная на его фоне, никакого страха не чувствовала. Родную душу я признала в тот же миг, как увидела, не ревела и не шарахалась.

Спокойно сидела у него на коленках, трогала его за бороду и чувствовала себя в домике.

Тетя Света дедушку помнила, встретила приветливо. Они разговорились сразу, обменивались новостями. Потом сели пить на кухне чай, но меня почему-то отослали смотреть телевизор в другую комнату. Впрочем, я только делала вид, а сама стояла под дверью, слишком было интересно.

Дед сказал, как гвоздь забил:

  • Моя внучка в детдоме жить не будет, еще не хватало. Дом есть, все есть. Вот дома и будет жить. Расти на всем полезном.
  • Но как вы с девочкой управитесь, ей ведь женщина нужна? Был бы мальчик, еще куда ни шло…

Дед что-то еще отвечал, спорил с тетей Светой. Я так и уснула на коврике под дверью под их разговор. На минутку проснулась: дед нес меня на руках, а борода лежала на мне, согревая плечо. Он перенес меня в кроватку, погасил свет, и я уснула окончательно.

Утром мы собирались в деревню, я даже не понимала, что это значит. Тетя Света вздыхала, причитала и плакала. Боялась каких-то неприятностей, что меня отдала. Но дед заверил, что все оформит, как положено, что ей можно будет приезжать в гости — и мы поехали.

Подготовился дед основательно, точнее, его соседи ему помогли с подготовкой. Пока он был в городе, для меня оборудовали отдельную детскую.

Новенькая кроватка, игрушки, красивые занавески с детским рисунком, в общем, я сразу влюбилась в эту комнату.

Местная учительница жила в соседнем доме, она испекла пирог, принесла свежее молоко. Мы как раз успели проголодаться после теть-Светиного завтрака.

А теперь напротив меня сидела незнакомая Вер-Иванна, мне сказали, дальняя родственница. Она разговаривала с дедом долго, ушла почему-то недовольная.

Деревенское детство оказалось замечательным.

Я скучала по родителям, но не осознавала полностью, что значит больше никогда. Мне не совсем верилось в это, я думала, когда-нибудь вырасту и найду их. А пока старалась подружиться с местными ребятишками, и узнать все прелести лета в деревне.

Дедушка приучал меня к делам, но мне они казались развлечением.

И курочек покормить было весело.

И для козы траву нарвать, как она пахла!

Встретить корову с луга.

Процедить молоко.

Порой дедушка уезжал, я в эти дни была с Верой Иванной. Она со мной рисовала и учила читать, мы и в лес за ягодой ходили. Возвращался дед всегда злющий. Опять запирался на кухне, разговаривали без меня.

Я только сейчас стала понимать, как трудно ему было отбить меня у государственной машины.

Но у него возраст.

Он без супруги.

И деревня хуже города.

В последний раз дед приехал не один, злой как черт. С ним были три женщины, строго одетые и надутые, как жабы. Они долго спорили с дедом, но меня все-таки забрали.

Я плакала, просилась к дедушке.

Рассказывала, как мне хорошо в деревне.

Но видно, работа у них такая, на которой сердца не нужно. Слезы и интересы ребенка не так важны, как инструкция.

Я оказалась в младшей группе, сидела в углу и ничего не хотела есть. Не хочу говорить плохого, нянечки были ласковы и заботливы. Но я хотела к Вере Ивановне, ходить за ягодами и читать. Хотела к дедушке, даже больше, чем к маме с папой. Не нравились мне ни эти дети в группе, ни их жалкий счет до десяти, ни маленькая пыльная площадка.

Я помнила дедушку в подробностях, удивлялась, когда нянечки переглядывались:

  • Скоро забудет.

Забывать я не собиралась. Ждала.

А дедушка после моего отъезда угодил в больницу на несколько месяцев. Приезжала Вера Ивановна, но я не знала, что не в ее власти забрать меня домой. Думала, не хочет. Злилась.

Полгода в интернате я грустила, стала словно робот.

Без эмоций.

Без желаний.

Но чудо совершила именно она, Вера Ивановна.

Наше родство помогло ей оформить документы на опекунство, и я смогла вернуться домой.

Дедушка выглядел плоховато, даже не мог выйти на улицу меня встретить. А Вера Иванна сказала: наша задача поставить его на ноги. Я очень хотела, ведь дедушка уже не был великаном. Он был стариком с дрожащими руками, худым, бледным.

Я обнимала его, он плакал, слезы терялись в бороде. Я вытирала их, и говорила: нельзя ее мочить. А то холодно будет укрываться.

Вот тогда-то он и расхохотался от души.

А я поняла: все хорошо и скоро будет еще лучше.

Нечего моей внучке в детдоме делать! Дедушка — самый родной и мужественный, самый близкий мой человек