Если гульнул с молодой, к старой жене уже не сможешь вернуться

Тридцать лет вдвоем – это не шутки. Это уже одно целое, когда понимаешь друг друга, ценишь и знаешь до последней родинки.

Праздновали душевно: даже соседи поздравили. Приехали дети, внуков привезли. Пара плакала, не зря был этот долгий путь.

Но дети вновь разъехались, праздник остался позади, жизнь пошла своим чередом.

После этого юбилея муж и познакомился с соседкой. Точнее, знакомы-то они были, здоровались. Но тут столкнулись на площадке для собак и разговорились.

Молодая еще женщина лет тридцати, она всегда казалась эффектной. Всегда нарядная, накрашенная, ни разу он не видел ее без каблуков, с растрепанными волосами. Оксана предложила:

  • А давайте, Анатолий, по утрам вместе собак выгуливать, народу мало, я побаиваюсь одна ходить.

Конечно, он согласился, действительно, по утрам скучно, а собаку все равно выводить.

За разговорами любители собак и не заметили, как час прошел. Анатолий нагулял аппетит, вернулся бодрым. Хотелось приосаниться, и даже найти абонемент в спортзал. Абонемент упорно приносила дочь, когда старый заканчивался.

За этот час квартира стала словно чужой, так бывает после долгой поездки в отпуск.

Он смотрел на жену, на чашку чая.

Тарелку с печеньем перед ней.

На ее потертый домашний халатик, на лишний вес. Да, не на такой он когда-то женился…

Дома не пахло парфюмом, зато несло пирожками, какими-то лекарствами, бытовой химией. А жена рассуждала о замене раковины, о помощи детям, уговаривала еще и дачу купить…

Анатолий плыл по течению, соглашался, а теперь словно вынырнул из этого вязкого мутного потока, разлепил зажмуренные глаза.

Забывал завтракать, ведь благоухающая холеная красавица ждала его с такой же холеной собачкой. Старый спаниель лениво трусил рядом, но прогулкам был рад, даже сдружился с этой модной корги в жилетке.

Соседке приходилось непросто, он все норовил как-то позаботиться о девочке. Может, кран бежит, может полочку повесить.

Ах, как бы встрепенулась жена: кран давно бежит, полочка лежит, и вообще все рассыпается. Но дома он почему-то не замечал ничего, кроме раздражающей его жены. Странно, совсем недавно она его устраивала. До той прогулки.

Но сосед приходил в гости.

В запах парфюма.

И двигал мебель, собирал новый диван, пил кофе чашку за чашкой. Посматривал на этот диван. Не позволял себе думать дальше.

Соседка посмеивалась: замуж ее брать никто не хочет.

Уборку она не любит.

Готовить не умеет.

Старый дурак радовался: никаких отныне пирожков. Никто не пошлет его за мусором. Да еще и упругая молодая красотка, вон чулочки из-под халата, видно сползли.

Засиделся опять до ночи, опомнился: дома ждут.

Супруга его дождалась со скалкой, высказалась от души – и муж “справедливо” обиделся. Уже утром был у соседки. Ждал на площадке с собакой, потом на кофеек…

Метался несколько дней, потом дошло: любит он эту непутевую, но такую милую. И домой больше возвращаться сил нет.

Пришел к другу-холостяку за советом. Тот действовал умнее: романы, девушки, но до женитьбы не давал себя довести. Сказал друг ему честно:

  • Раз у нее переночуешь – и со старой женой уже не ляжешь. Но и счастлив не будешь ни дня. Я, дурак, когда-то свою жену в погоне за юбкой прошляпил, а она меня любила. И дома был порядок, и еда по первому сорту. А сейчас девки в ресторанах желают питаться, уборщиц нанимают. И ничего в них нет, кроме сдобных форм. Ни души, ни тепла.

Задумался Анатолий, вернулся домой.

Съел беляш, представил: последний. Налил борща. Больше такого не будет.

Посмотрел на чистую раковину.

На заботливо купленные для него лекарства.

И сказал:

  • Давай-ка мы тебе новый спортивный костюм купим? И новый парфюм?

Вечером выгуливали старого пса вместе.

Соседка не поздоровалась.

Если гульнул с молодой, к старой жене уже не сможешь вернуться