Дедуля так давно не видел внука, что пришлось пойти на хитрость. Он прикинулся пациентом и взял талончик

Старик был хорош, таких называют солью земли. Высокий, крепкий и привлекательный мужчина в возрасте. Стройный, с обветренной от ветра и солнца кожей, он взял в регистратуре талончик, уточнил имя доктора и прошел к кабинету.

Новенькая медсестра проводила его мечтательным взглядом, посмотрела на год рождения. Удивилась.

Старик присел на кушетку рядом с кабинетом, коротал время чтением газеты. А сосед вдруг сказал:

  • А что без очереди не идешь? Родня же вы…
  • Какая еще родня? – Дед фыркнул, бестактности и нарушения границ он не терпел. Но пояснил: – Внучок родной, а не родня…

Тут же завозилась старушка с другой стороны. Присмотрелась к мужчине, ахнула:

  • Уж не ты ли, Федот Филиппыч? А что с пациентами сидишь, заболел что ли? Или к внуку в гости? Ты же сам всех лечил, неужели себя не вылечишь?
  • Лечил, Ада, лечил. Но уже не лечу давно. А помнишь, до больницы раньше по двое суток добирались, не всех больных довозили… А вы их везли и везли, каждого спаси, каждого воскреси… Приходилось и диагностировать одними пальцами, и лечить хоть чем, хоть уговорами бабкиными… Не было ни черта, – вздыхал дед. – сейчас хорошо стало… Но и я лечил!

Бабка ругнулась:

  • Лечил он! Да от твоего лечения беды одни. Я ж к тебе приходила, лечил! Девкой еще незамужней. И что, помогло? Вот внук твой посмотрел, сказал: если бы с молодости правильно сделали, прошло бы… Но тоже помог, стало легче. Но время потеряли…
  • Ну знаешь, Ада, – обиделся дед. – Внук по науке лечит, выучился. Насквозь может посмотреть, что там у тебя. А я должен был сам догадаться. Все что знал, всему меня отец выучил!

Он помнил эту бабку, помнил и ту молодую девку, что пришла к нему с больной ногой. Прописал компрессы, но разве она слушала? Один раз сделала примочку и пошла опять скакать. Не отлежалась даже. И чего теперь говорить-то? Внук-то по науке идет, лекарства есть… И дар: в роду все лечили. А уж с учебой, что и говорить… Хорошо, что удалось сохранить этот дар в роду…

Тут подошла очередь, Федот Филиппович встал, одернул пиджак:

  • Можно?
  • Дед! – внук искренне обрадовался, – ты ведь опять пешком шел? Это ж четыре часа ходу, а то и пять!
  • Конечно, пешком, машину ты мне еще не подарил! Да и куда мне машину-то? Куда я на ней ездить буду? Я пришел пешком, тебя вот повидаю и домой, движение – жизнь…

Внук рассмеялся, спросил про бабушку. Дед смутился: тоже хотела идти, да не пустил. Погода неспокойная, пусть дома…

  • Ну вот, – опять разулыбался Дима, – бабушку бережешь, а себя нет! Я же звонил, скоро приедем.
  • Приезжайте, и внука прихватите, а то мы так и не увидим его в этой жизни больше…

Дима возмущенно посмотрел на деда, но тот стер с лица плутоватое выражение, попрсоил выписать капли бабушке.

Вышел из кабинета довольный, слушал, как шептались в очереди: Это же самого Дмитрий Сергеича дед!

Ради этих шепотков он и ходил к внуку.

Гордился.

Дедуля так давно не видел внука, что пришлось пойти на хитрость. Он прикинулся пациентом и взял талончик