Немецкие овчарки прекрасны, но не всегда счастливы. Злоключения Вольта длились до его двенадцатилетия

Он был старым, этот пес с сединой на морде.

Старым, умным и спокойным.

Он обожал лежать на балконе под солнечными лучами, отогреваться напоследок перед долгой зимой. Скоро октябрь, придется ловить солнечные лучи только в комнате. А пока можно было наблюдать.

В дворе играли дети, окна выходили на детскую площадку. Собаки лаяли, соседи куда-то спешили. Социальная жизнь не заканчивалась даже у помойки: вороны устроили настоящую склоку, голуби терлись рядом. За голубями присматривали жадными глазами коты…

Жизнь кипела, как это было заведено от начала веков. Пес жмурился, дремал, посматривал с высоты на все эти события. С третьего этажа они казались мелкими, незначительными.

Самому Вольту суетиться не хотелось, хотелось дремать, млеть от лучей. Особенно хорошо стало, когда девушка вышла на балкон, уселась рядом на подушку. Протянула руку и потрепала собаку за ухом, под мордой. Вольт тянулся мордой за лаской.

  • Что, нравится? Нра-а-авится, вижу… Иди сюда, пузо почешу…

Еще бы ему не нравилось. Ради этой незатейливой ласки он готов был продать душу, отдать жизнь, отказаться от всего мира. Лишь бы девушка трепала его уши, приговаривала ласково…

Он ведь всю свою собачью жизнь только и делал, что мечтал о такой ласке, об этой хозяйке. Она снилась ему годами, он помнил, он знал этот запах, этот голос. А может, придумал? Вольт мечтал именно о нем.

Он смотрел на хозяйку влюбленными глазами, подставляя живот:

  • Чеши!

Тыкался в нее носом, подсовывал руку под голову, если девушка отвлекалась. И помнил еще одинаковые дни в вольере. Один бесконечно затянувшийся день. Который никак не заканчивался.

Неплохой, честно скажем. Там кормили и водили гулять. Не тормошили, ничего не требовали. И не любили. А Вольт был переполнен любовью, ее так много накопилось за долгие годы…

Прошлое, 12 лет назад

Говорят, мы помним события прошлого лучше, чем недавние. Вот и Вольт вспоминал тот момент, когда его будущий хозяин впервые оказался в питомнике. С ним была девчушка лет двенадцати. Они хотели себе самого лучшего щенка.

Мужчина был высоким, интересным, девчушка милой, как любой ребенок. Но что-то в них такое было, что щенок потянулся к ним. Просто знал, он должен быть с ними.

Он отпихивал от них братьев, покусывал сестричек. Подпрыгивал, чтобы его заметили.

Сразу понял: нужно очаровать девочку. Андрей хотел себе серьезную собаку, у него хватало критериев. Но дочке он уступит, даже если она просто посмотрит. Ему важно, чтобы девочка и собака ладили.

  • Пап, смотри вот на этого! Он всех отгоняет, и ластится. Он точно наш, он хочет домой! Давай его заберем!
  • Знаешь, дочка, – папа критически рассматривал щенка, – а ведь отличный пес! Умница, Юлька!

Вольт-то знал, кто тут умница. Это ведь он их себе выбрал, добился: заметили! Сегодня он едет домой!

Они не ошиблись, и часто думали об этом, щенок их не разочаровал.

А Вольт был счастлив, как может быть счастлив молодой игривый пес. Он бесился с Юлей, отец водил его на занятия по дрессировке. Юлина мама так и старалась побаловать его вкусненьким. В общем, пес стал членом семьи, любимым, балованным. Защищал Юльку, слушался Андрея.

Рос красавцем, на выставках легко завоевал несколько медалей. Все курсы по дрессировке проходил на пять, ему в радость было угадывать, что от него хотят и делать это. Безупречное воспитание принесло ему любовь друзей и родственников, уважение соседей.

Это была сказка, и длилась она, как в сказках, три года.

Крутой поворот в судьбе

Замечательное развлечение – отправиться на природу. Набрать грибов или ягод, нагуляться на свежем воздухе. Какао из термоса и костер, жареные сосиски… Сосиски Вольт уважал особенно.

Тем утром семья отправилась подальше, за боровиками. Ехали по лесным дорожкам пару часов, но выбрали местечко, похожее на грибное.

Вольт аж поскуливал от нетерпения, так ему хотелось размять лапы, потянуться всласть. Люди тоже были в восторге: грибов было, хоть косой коси. Овчарка есть овчарка, псу необходимо было собрать всех вместе, но люди то и дело расходились по сторонам. Он носился от Юли к маме, от мамы к папе, но те разбредались во-о-он за тем грибочком, а та-а-ам еще один!

Они отходили от машины, расходились по лесу. Вольт успевал гонять мышек, облаивал белок… И вдруг понял: Юлю-то он потерял! Девочка пару раз прошлась по ручью, и след пропал. Вольт метался по лесу в поисках, когда выскочил вдруг к небольшой деревушке. Может это дачи были, он не понимал разницу. Крайний дом даже не огорожен был, стоял себе без забора, чужие сюда не попадали. Рядом сарай, дверь настежь.

Ну какой пес убежит, не обнюхав? Вольт вбежал во двор, забежал в сарай и развернулся бежать обратно, Юлей тут и не пахло. Да только вот дверь сарая захлопнулась.

Вольт понял: не случайно.

Снаружи стоял незнакомец со странным запахом.

Говорил с кем-то по телефону:

  • Але? Саныч, ты у нас еще не расхотел в охрану породистого пса завести? Так вот, недорого отдам, нашел тебе овчарку, приезжай забирай!

А Вольт даже не понимал, что его кто-то продавать собрался. Он рычал и гавкал, грыз и скреб запертую дверь, метался по сараю. Но как бы он не старался, не лаял и не скулил, пришлось ему в сарае ночевать. Хозяева его не нашли.

Утром человек вошел в сарай с палкой и петлей, набросил ему на шею веревку, придушил слегка и отволок разъяренного измученного пса к машине.

Хозяев он больше не увидел.

Новая жизнь Вольта

Санычем оказался предприимчивый мужик, приземистый и основательный. Держал склады недалеко от города, но к профессионалам обращаться не спешил, денег было жалко. Саныч сделал просто: натянул колючую проволоку, внутри по периметру на трос посадил пару дворняг. Выловил их с улицы, те были счастливы: кормежка регулярная, хоть и не досыта. Но будка, вода, еда… Не подыхать с голоду на улице. Собаки рычали за забором, словно на территории серьезная охрана.

Только вот Санычу хотелось больше респектабельности. Вот чтобы на входе все видели породистую собаку. Чтобы думали что все они тут — породистые, дрессированные служебные собаки.

Вольта он купил за пару тысяч и коньяк сверху. Пса из питомника, родословная которого куда длиннее, чем у самого Саныча.

Но кто бы поинтересовался?

Наверняка пса искали.

Вознаграждение, уж будьте спокойны, было бы куда больше этой суммы. Только вот жадность, нежелание смотреть дальше собственной миски – типичная людская черта. Поэтому Вольт с товарищами по несчастью спал в щелястой будке. Хлебал жидкую кашу. И даже вдоль забора побегать не мог по тросу. Его задача была ворота украшать. А значит, сиди и не дергайся.

И все бы ничего, жить можно было. Но Вольта сводили с ума люди. Точнее, людей ему не хватало. От природы общительный, он вырос практически у человека на руках. А тут всех людей – паренек со склада да уборщик. Паренек собак боялся в принципе всех. Алкаш же уборщик не нравился самому Вольту. Собаки не любят запах пьяниц, а этот был еще и грубым, норовил обругать или пнуть. И неважно даже, что он приносил еду, его все равно не любили.

Товарищи по несчастью на него обиду не держали, всяких людей хватало. Их планы на день были простыми: от пинка увернуться, поспать, перегавкаться с окрестными псами. А Вольт страдал. Он, воспитанный и дрессированный, он, чистокровный пес элитных кровей должен тут перед алкашами на лапы приседать? Он был порядочным, не позволял себе ни рычать на людей, ни кусать руку, приносящую ему еду.

Но скотские условия сломают кого угодно. И Вольт, за которым никто не следил, без ежедневных тренировок и без общения дичал. Он слышал в себе этот голос предков- волков, и налет городского воспитания облетал, как осенние листья.

Вольт научился выть, и делал это настолько душевно, что присоединялись не только кобели со склада. Даже за забором бродячие псы начинали свой концерт.

Так он сбрасывал тоску по людям, которых помнил до каждой черточки, помнил их теплые руки, их запах, голоса…

И возненавидел цепь. Возненавидел и людей, которые держат его в неволе. Он знал: жалости они не заслуживают.

Поэтому утром уборщик и нарвался на рычащего злобного Вольта, едва замахнулся на него. Дураку бы отойти в сторонку или поговорить с собакой ласково. Но тот испугался за авторитет, решил подавить собаку. Пинок в бок был сильным, но последним: пес вцепился от души, мстил за все издевательства.

С тех пор Саныч сам кормил Вольта, остальные боялись. А тот гордился: собака у него породистая, чистокровная. Клеймо питомника он из виду не упустил. Баловал его вкусненьким, то сыра привезет, то мяса кусок.

Кормил.

Трепал по холке.

Думал: все-таки неблагодарная скотина. Два года кормлю эту тварь, а он хоть бы хвостом вильнул, хоть бы руку лизнул. Но Вольт понимал: Саныч его не любит. Не любовь это. И ответной тоже не будет.

Пес не ошибался, ведь своих не бросают.

А его бросят буквально на днях.

Незнакомый мужик приехал в очередной раз с Санычем. Привезли с собой здоровенного питбуля, мощного, видно, кормленного мясом…

Мужики обходили склады, не пропуская ни уголка. Пес ходил за ними следом, важно порыкивал. Вольт рычал в ответ. Псы решили: не поладят. Сцепились бы сразу, спусти их с цепей.

Оказалось, Саныч решил продать свои помещения, и вот уже новый хозяин наводит свои порядки. Первым делом уволил кладовщика и алкаша-уборщика.

Псы ему и подавно были не нужны, он предпочитал заключить договор с охранным предприятием.

Дворняг отпустили на все четыре стороны. Отпустили бы и Вольта, но как? Никто не решался подойти к собаке с поехавшей крышей. Саныч не приехал, ему неинтересно было.

И что делать-то? Новый хозяин подумал, да и спустил питбуля на упрямого немца.

Наслаждался жутким собачьим боем, радовался за своего любимца. Тому редко доводилось от души подраться.

Пусть Цезарь разомнется.

Вольт ослабел на цепи, ведь ни питания нормального, ни движения. Только тяжелая короткая цепь к будке. Как отскочить, как увернуться?

Когда лапа застряла в цепи, Вольт уже не мог ни двигаться, ни сопротивляться. Да он и не хотел сопротивляться. На шее висел питбуль, вцепился намертво. А перед глазами Вольта пробегали картинки из детства.

Он вдруг понял: зачем драться дальше? Нужно сдаться, пусть загрызет. Зачем жить вот так? Сдавшийся соперник – не соперник. Цербер выплюнул овчарку, отошел.

Осталось только выбросить за ограду потрепанную тушку. Но, едва отстегнули ошейник, едва вытащили лапу, как пес вдруг поднял голову, встал. Пусть не сразу, пусть с третьей попытки, но поднялся на лапы. Похромал за ворота, на которые два года тоскливо смотрел – и не знал, что делать. Свобода его больше не манила.

На вольных хлебах

С трудом, по шажочку, но упрямый пес добрался-таки до ближайших кустов, спрятался в углублении и потерял сознание. Очнулся поздно, уже стемнело.

От голода очнулся.

Но не замерз.

Оказалось, с боков к нему жались дворняги с того склада, друзья по несчастью. Стерегли сон товарища.

За то время, что они бродили вокруг, успели и мусорную свалку найти, приличному бродяге там всегда можно чем-то подкрепиться. И осмотрелись. Но местности не знали, нагулялись и пошли назад. Только вот на складе никто их не встречал.

Они терлись возле ворот, бегали неподалеку, пока не обнаружили товарища. Его они считали главным, самым безбашенным из них. Прилегли рядом, зализали раны и постепенно уснули всей компанией.

Утром они шли к мусорке втроем. Что бы Вольт ни воображал о чистоте крови, есть он хотел. И обязан был выжить.

Выздоровел пес к концу лета, лапа только побаливала и не позволяла ходить и бегать, как прежде. Впрочем, псу это не требовалось.

Стая росла.

Еще несколько собак прибилось к компании, Вольт учился быть вожаком. Опыта бродячей жизни у него не было, зато на месте были мозги, ум и хитрость. Он не доверял людям, чуял неприятности издалека, словом, стая выживала неплохо.

Зимовать собаки устроились поблизости от свалки, но к весне пес решил податься подальше от людских поселений. Им хватало лесных зверьков. Не гнушались они и воровством по деревням, то курицу утащат, то продукты, что во дворе лежат. Деревенские и рыбу сушат, и хлеб оставляют на столе.

К зиме же собаки шли в город снова: свалки и теплотрассы стали их спасением.

Бродячих собак люди регулярно отлавливали, порой травили. Но Вольт на память не жаловался. Жили в воспоминаниях те дни, когда он ночевал в чужом сарае, когда вошли с палкой и петлей.

Эти знакомые палки с петлей он узнавал сразу же, уводил стаю, как только люди появлялись на горизонте. Собаки из стаи ничего не брали у чужаков: неестественные ласковые голоса и кривые улыбочки пес тоже узнавал сразу.

Вольта уважали: несколько лет его стая благополучно жила без потерь. Он все сильнее чувствовал связь с природой, дичал, ему не хотелось возвращаться в город даже зимой. Собаки – не волки, они забыли, как устраиваться на зимовку, как сделать логово. Им нужны были эти теплые подвалы, эти теплотрассы. Но Вольт ничего уже не хотел от людей. Столько лет на улице – и никто не подошел к собакам с добром. Только отрава и палки.

Они в очередной раз направлялись в город, стая голодных замерзших псов. Шли к знакомому местечку, его уже было видно. Но Вольт вдруг встал. Стоял, смотрел, а голодные друзья поскуливали, но не смели обгонять вожака.

Он постоял еще несколько минут, потом шагнул вперед, еще, чтобы собаки бросились в долгожданное тепло. Сам же развернулся и зашагал в лес. Туда, где нет ни людей, ни трусливых собак, ни свалок.

Теперь он один

Дни превращались в месяцы, те тоже мелькали на календаре. Вольт жил один, но счастлив не был. Хотя период этот был самым лучшим за все время его скитаний. Он не желал бы большего, будь он волком. Лес – его стихия, он умел справляться с трудностями, знал, как выживать…

Когда-то голос крови заставил его одичать, показать зубы, защищать себя. А теперь тот же голос крови немецких овчарок напоминал: он создан быть частью человеческой жизни. Он создан служить людям.

Он помнил любимого хозяина, помнил Юлю. Их запахи. Их голоса.

Когда-то Юля выбрала его, Вольта. А он выбрал их.

Пес выл от тоски, чтобы выплеснуть эмоции. Даже пытался подойти к людям. Он видел и туристов у костра, и охотников, и грибников. Люди смеялись, жарили сосиски, он помнил их вкус. Но это были не они. Не Андрей. Не Юля.

Так бы и сгинул Вольт в лесу, не желая менять судьбу, не зная, куда ему идти. Но судьба располагает на свой лад.

Он мог бы остаться диким зверем и не заметить чужую беду. Или вспомнить, зачем родился он, Вольт, зачем жили его предки – и помочь человеку.

Как дети заблудились в лесу

Вольт поселился в лесной глуши, редко туда забредали грибники. Но как же он удивился, когда увидел детишек.

Мальчик был постарше, лет десять или двенадцать. Сестричка была первоклашкой, как Юля, когда он увидел ее первый раз.

Уставшие, чумазые и очень голодные, они мечтали хотя бы попить. А как же они были напуганы!

Вольт ходил за ними полдня. Ждал, когда дети пойдут в верном направлении. Но те все время сворачивали не туда, ходили кругами. Им казалось, они ушли очень далеко в лес, не понимали, как теперь вернуться. Но чувствовали: еще немного – и придется ночевать в лесу. А как костер развести? А вдруг волки съедят?

Девочка уже плакала и не могла остановиться. Мальчишка держался из последних сил, но готов был сдаться. У них не оставалось сил кричать, звать – голоса осипли. Да и страшно было кричать в сумерках, мало ли, какие хищники скрываются за соседними кустами. Детишки понимали, нужно прятаться.

Уставшие донельзя, они даже не осознавали, что выбирают дорожку полегче, вниз, вниз… Туда, где их подстерегало болото.

И Вольт не выдержал.

Каким коварным может быть это болото, он видел не раз.

Пес шагнул из кустов, перегородил детям дорогу. Они бросились бежать, приняв его за волка. Пес смотрел вслед, волков тут отродясь не было. Но сказать об этом он не умел. Главное, в болото не попадут.

Когда они снова начали спотыкаться от усталости, пес снова выглянул из кустов. Мальчишка тут же задвинул сестру за спину, подобрал какую-то палку.

Вольту это понравилось. Мальчишка — воин, защитник.

Он опустился вниз и подбирался к ним ползком. Умильно прижал уши, размахивал хвостом во все стороны. Девочка прошептала:

  • Волки виляют хвостом?

А Вольт вспомнил, как радовалась Юля, когда он улыбался: приоткрывал пасть, вываливал язык, оттягивал губы назад. Все смеялись вместе с ним. Вольт пытался вспомнить, как это. Он поскуливал, подползал к детям в самой покорной и мирной позе. Мальчик опустил поднятую палку:

  • Юлька, не виляют. Это вообще не волк, это собака! Это овчарка просто!

Юлька! Юлька!!! Имя девочки растопило сердце старого пса окончательно. Он вспоминал такой же осенний день, когда он пытался собрать свою семью поближе друг к другу… Вспомнил их во всех подробностях, зажмурился от счастья… И вдруг перевернулся на спину. Открыл детям шею и живот…

Мальчик отбросил палку, осторожно подошел к псу, держа сестренку на расстоянии. Поступил умно: не полез хватать незнакомого пса, не начал командовать. Присел рядом и протянул руку. Проявляя уважение: дать понюхать, узнать поближе. Следующий ход за Вольтом: ему решать, отстраниться или нет. Пес лизнул ладошку, лизнул снова, подставил под нее голову: гладь!

И вот уже дети тормошат бродягу. Тискают и гладят, смеются с облегчением: втроем уже не так страшно.

А Вольт был в ужасе: его не трогали много лет. И в восторге. Он уже забыл, как это здорово, быть нужным, чувствовать ласку…

Он улегся на траву и девочка тут же уснула рядом, обнимая теплого пса. Брат устроился с другой стороны, погладил пса, спросил:

  • Утром ты нам дорогу домой найдешь? Ты же знаешь?

Вольт караулил детей до утра, порыкивал едва слышно на любой шорох. Никто их не потревожил.

Выходили долго. Сначала разбирались, как понимать друг друга, в конце-концов ребята поняли: идти нужно за псом. Иначе слишком долго ему приходилось подпихивать их в нужную сторону, как его родичам овец. К лагерю, который уже разбили волонтеры, вышли к вечеру. Да, поиски шли, только вот искали детей слишком далеко от нужного места.

Этим незнакомым людям Вольт доверял больше, но не до конца. Он маялся: бежать в лес или еще немного присмотреть за детьми? Но Юля почувствовала своей чистой душой, что пес смущен, обняла его:

  • Не уходи, ты хороший! Мы тебя сейчас покормим, ты же нас домой отвел!

Раз Юля, придется слушаться, решил Вольт…

Приют

Волонтеры героического пса закормили всем, что только нашлось в рюкзаках. Вольт дремал у костра, объевшийся, согретый теплом и лаской. Зная, что может уйти в любой момент, не привязанный, не запертый, он все медлил…

Помнил: ему предстоит снова выть по ночам, снова следить за людьми, тоскуя… Ему уже десять, сколько можно скитаться? Собаки так долго не живут, если рядом нет хозяина.

А родители в этот момент гадали, что с собакой делать? Пес, видно, породистый. Не одичавший. Но огромный, куда его в их маленькую квартирку? Да еще два кота, у них тоже есть право на спокойную жизнь. И в лесу бросить – подло.

  • Забираем, – решил юлин папа. – Отвезем к врачу хотя бы, подлечим, откормим. А там придумаем, где ему быть, это ведь самое маленькое, чем его отблагодарить. Видишь, к людям тянется, не уходит… – Душа юлиного отца тоже была чистой, чуткой… Он понял про пса больше, чем тот сам.

У доктора они задержались. Проблем Вольт нажил достаточно:

И поврежденная когда-то задняя лапа.

И шрамы.

Истощение.

Паразиты и блохи, куда без них.

Нашли даже клеймо питомника, увы, нечитаемое. На это место пришлась какая-то травма.

Решение подсказал ветврач: собачий приют. Хороший, за городом. Семья стала переводить для Вольта нужную сумму, и пес благополучно жил в заботе.

Его навещали дети, ходили с ним гулять. Уезжая, вздыхали:

  • Прости нас, дружочек, не получится домой тебя взять.

Вольт был не в претензии. Провожал новых друзей и дремал себе дальше. Ему снилась та, первая Юля.

Старость

Он и спать старался побольше. Во сне уносился в те дни, когда молодым и беспечным бегал за Андреем, ездил в собачью школу, когда маленькая Юля держалась за него на улице во время гололеда. Это была его семья, его любимые люди.

В это время о нем заботились другие: гладили, иногда купали, гуляли с ним. Пес отъедался и выздоравливал, приосанился. Для пожилой овчарки он был в прекрасной форме. Его часто хотели забрать из приюта – но слишком старый, он никому не был нужен. Хотели пса моложе, веселее.

Вольт в чужую жизнь тоже не стремился. У него и тут все было неплохо: приятные сотрудники, с собаками он тоже ладил.

Судьба

Однажды он услышал голос сквозь сон. Вроде бы тут таких не было, но он слышал похожий. Вольт встал, посмотрел через сетку вольера на другую сторону двора. Там жили щенки, две женщины о чем-то разговаривали и смотрели на них.

А Вольт на женщин.

Нюхал воздух. И запах тоже был, вроде бы он чувствовал похожий…

Он не понимал, не верил, но тело опередило, узнало запах и голос. Он заскулил, завыл – и вдруг залаял.

Вольт и не помнил, сколько лет он не лаял, нужды не было.

Сотрудники обернулись: они не ждали такого от мирного пса. Не хватало еще весь приют переполошить! Но ему было все равно, главное, девушки его заметили.

Та самая девушка обернулась, подошла к вольеру, смотрела, как старый пес мечется по клетке и лает. С восторгом лает, машет хвостом и улыбается!

  • Вольт? – Юля понимала, чудес не бывает. Она давно не верила в чудеса. Зато верила в свою собаку, верила много лет, что он найдется, что жив… И сейчас поверила сразу.

Она держалась за сетку, пока пес пытался облизывать ей руки. Попросила сотрудницу:

  • Пустите меня, это мой пес, Вольт, он потерялся много лет назад. Я вам номер клейма скажу, наизусть помню… Пустите меня…

Доказывать ничего не нужно было, достаточно лишь взглянуть на этих двоих. Сотрудница плакала, Юля тоже, наверное. Но пес слизывал слезы, прыгал, как щеночек, этот равнодушный и спокойный старичок…

И вот он спит на балконе, Юля сидит рядом на подушке. Пьет какао, как в детстве. И чешет его за ухом.

Только так и должно быть, уж Вольт-то знает. Дождался…

Немецкие овчарки прекрасны, но не всегда счастливы. Злоключения Вольта длились до его двенадцатилетия