Дед Степан, всем помочь хотел, о себе не вспомнил

Это казалось плохой идеей, притащить домой потрепанного жизнью бездомного. Теща подтверждала это и мимикой, и действиями. А уж слова и не пыталась подбирать.

  • Бомжа! Да в дом! Ты освинел что ли, нашел дружков! – Она упиралась, загораживала собой проход, да только зять ее словно не слышал. Аккуратно сдвинул с дороги вбок, провел за собой пожилого мужчину:
  • Отец, не слушай ее, присаживайся. Мама, наливайте нам борща, пахнет – пальчики оближешь!

Дед усаживался медленно, неловко. Теща продолжала ворчать, но борща не пожалела. Поставила на стол тарелки наваристого красного супа. Положила хлеб, пододвинула нарезанное сало. Дед посмотрел на борщ, на парня напротив, потом на женщину. И вдруг зарыдал тихо, тоскливо. Привычно зарыдал, торопливо вытирая глаза удивительно чистым платочком.

  • Что это он, над едой рыдать? – удивилась притихшая теща.
  • Ох, мама, знала бы ты. Не все люди остались людьми. В такое трудное время выгоняют из родного дома, все под себя гребут. Как собаку выставили, мама…

Дед еще разок всхлипнул. Убрал платочек, сказал:

  • Дай тебе господь здоровья, хозяюшка…

Ел медленно, аккуратно, с наслаждением. Жмурился от удовольствия, нахваливал. Словно и вправду ничего лучше не ел, но зять знал, голод – лучшая из приправ.

Теща сидела напротив, смотрела на внезапного гостя:

  • Саш, откуда ты его привел-то? С чего вдруг?

Зять вздохнул, начал рассказывать. Городок у них пусть и небольшой, но имеется в нем и центральный район, и площадь. Вот там и сидел этот дедуля, уже пообтрепавшийся на улице. Сидел на собственном чемодане, на лавочку уже не позволял себе присесть. Рядом матрасик скрученный, книжки стопочкой перевязаны. Сидел тихо, смотрел перед собой пустым взглядом. Люди бежали мимо по своим делам, обегали его, словно не человек тут, а так, помеха какая-то случайная. Отводили глаза, бежали дальше…

Дед наелся, перекрестился, поблагодарил еще раз. Теща засуетилась, польщенная:

  • У меня еще мясо, подождите, котлетку положу…
  • Не нужно котлетку, дочка. Я не так часто ем последнее время, вряд ли мне на пользу пойдет. Вот горяченького похлебал – так похлебал! Давно мечтал о супчике домашнем…
  • Да что ж случилось-то? Не похож ты на алкаша, на тюремщика не похож… Как тебя на улицу смогли выгнать?
  • Да по любви все, хозяюшка….

Саша посмотрел ошарашенно, теща тоже растерялась. А дед уже рассказывал не спеша, отогреваясь. Словно боялся – закончит говорить – и пойдет снова на улицу ночевать.

История деда Степы

Шестьдесят с лишком лет, рассказывал дед, шестьдесят два мы вместе с женой прожили. Поженились после войны. А знали друг друга и раньше. Такая была она…

  • Красавица? – вскинулась теща…
  • Красавица, – согласился дед. – Но красота разве важна? Она проходит, красота-то. А вот доброты была удивительной. Всех любила, обо всех помнила. Люди к ней приходили отовсюду, все соседи, все друзья. Всем помогала, обо всех у нее сердце болело…

Дед вспоминал…

Таисия была нежной, теплой, при ней даже собаки затихали, ни один кот ее не поцарапал. Даже растения лучше росли под ее руками.

А как она любила сыночка! Так любила, что плакать хотелось от нежности! Вот через эту любовь-то и погибла, свели ее на тот свет, а теперь и сам Степан на улице остался. Не уберег жену, дом не уберег…

Сынишка, как родился, от рождения хворый был. Постоянно голова болела, и вел себя странновато. Дед метался от врачей до бабок, искал народные средства, изучал, пробовал всё.

Таисия водила ребенка к городским докторам, даже в столицу возила показывала. Те только плечами пожимали да вздыхали. Сынок по молодости еще держался, даже девять классов осилил, профессию потом получил. Женился. Конечно, сноху умницу-разумницу пожилые тогда уже люди не ждали, понятно, что от безысходности замуж пошла. Вредная оказалась, но неплохая, можно договориться. Характер взрывной, но потом опомнится, извиняется…

Даже ребеночка смогли заделать.

Жизнь шла своим чередом, но годам к тридцати сына совсем накрыло. То лаял, то ругался, корчило его… Не ел подолгу, отказывался. От людей стал прятаться. А Таисия ни за что не хотела в психушку отправлять, и стыдно ей было родное свое в дурдом, и сына жалко. Пусть больной, но тут хоть родные рядом, а там что?

Нашли его мертвым, в будку собачью залез и умер. Жена рыдала, остановиться не могла. Покойника даже похоронить по-людски не вышло, как его разогнешь?

Винила себя Таисия, может, в психушке пожил бы еще… Но что за жизнь была бы?

Одно казалось счастьем: молодая жена, сноха. Уезжать не захотела:

  • Тут моя семья, мой дом. Муж мой тут умер и я тут умру. Вы мама и папа, с вами буду. И внуку вы нужны…

Хорошей оказалась девчонкой. Жили мирно, характер ее привычным стал. Только мужа ненадолго пережила, умерла через десять лет. От рака ее пытались лечить.

Опять Таисия с ней по докторам, опять дед по бабкам, то травы ищет, то заговоры. Не спасли сноху заговоры, и врачи тоже не спасли. Не было тогда от рака спасения.

Остался внучок один, и как же бабушка его любила!

Как берегла!

Дрожала над ним, любой каприз – пожалуйста, что захочет – все достанет, все даст…

Дед волновался: избалует, что вырастет из пацана? Но Таисия словно не слышала, не привык малец ни к работе тяжелой, ни деньги считать, учиться не хотел.

Забирал обе их пенсии, как должно так быть. Оставлял только комуслуги оплатить, да на еду.

Уже и люди заговорили о дурных привычках парня. Таисия не верила, да только внук денег требовал все больше. И кольца обручальные исчезли, и родительские, и бабкино с дедом. И серьги материны пропали. И дедовы ордена.

Таисия как поняла – слегла с инсультом и не встала. Умерла.

А дед пока горевал – пришли в дом какие-то бандиты, начали издеваться над стариком, внук посмеивался только. Как перешли на внука, стало не до смеха. Дед, конечно, переписал на них жилье. Иначе жена не простит, видит ведь на том свете…

Вот и вывезли деда на площадь, похватал что вспомнил.

Теперь вот ждет, когда племянники ему ответят. Написал им, что в беду попал, наверное, приютят.

Деда приютили и тут, пока ответ ждал. Отправили в ванну, перестирали одежду. Поселили на даче, там удобно. А дед оказался известным народным целителем, не зря он, оказывается, смолоду по знахарям мотался. Вылечил и тещины суставы, и головные боли. Соседи как прослышали, в очередь становились.

Сам дед Степан!

Вон оно как!

Племянники отозвались через месяц, Саня сам отвез.

Переписываются иногда, дед еще скрипит, держится. Про внукову судьбу не в курсе. Но племянники его берегут. Жаль деда, всем помогает, а себе не смог…

Дед Степан, всем помочь хотел, о себе не вспомнил