Только ангелы помогают нам, поэтому порой приходится становиться ангелами для ближних

  • Вот и все, дорогой. Целоваться не будем. И вещи себе оставь, мне не надо.

Ушла мягкими шагами. Она вообще не любила цокать, как лошадь.

Ушла.

Он смотрел вслед, искал ее силуэт, чувствовал, как кипит все внутри. Готов был взорваться от любого пустяка, от любой соломинки: слишком уж был велик его груз.

На улице темнело, он вспоминал: увидел ее впервые и понял: та еще жучка.

Но какая она конченая тварь, дошло вот только что. Только сейчас, в одну секунду.

Он вообще поражался, как может измениться жизнь. За минуту рушатся судьбы, теряются состояния, рвутся отношения. Это не про нас, радовался он, как дурак. Уверен был: заметил бы, почувствовал.

Предотвратил…

Ха!

Они входили в ресторан, влюбленные, он налюбоваться на свою милую не мог. За два года слюбилось и стерпелось, узнали друг друга и чувствовали, как себя. Он так любил ее баловать. То подарки, то приключения. А как она любила романтичные ужины, походы в незнакомые стильные кофейни и ресторанчики…

Только что они пробовали пиццу в одном таком, пробовали домашнюю сангрию. Она-то и подвела, сангрия.

Очень уж расслабилась спутница, разомлев и разогревшись.

Уже в машине достала мобильник, неосторожно мурлыкнула:

  • Любимый мой… – и вдруг поняла: он тоже в машине, рядом.

Насколько ошарашенным он был, можно было убедить в чем угодно. Поверил бы.

Но ей уже не хотелось врать.

Полгода она встречалась с другим и считала себя женщиной того.

Любимого.

Вышла из машины, тихо прикрыла дверь, он видел силуэт через стекло.

Ему оставалось только выйти следом, догнать… Усилием воли удержался. Ну и куда теперь? Разогнаться и в столб? А может, с моста? Зачем, может, об нее затормозить?

Ярость кипела, требовала действий. Решений. Мести.

  • Добрый вечер, – услышал Максим. Ну конечно, тут и они, доблестная дорожная полиция. Видно поняли: баба бросила. Решили добить. Инспектор смотрел на Максима, такой типичный, словно в кино. Полноватый, основательный…
  • Ну что ж вы под знаком-то? Не видели? – он махнул куда-то, Максим поднял взгляд.

Да уж, думал он, вот так припарковался. Аккурат там, где нельзя. В тот момент ему было все равно, лишь бы Варе понравилось. Но припарковаться, уперевшись практически в запрещающий знак, для него было слишком.

Инспектор потребовал ключи, протянул руку. Макс спорить не стал. Успел выпить пару бокалов, надеялся, выветрятся. Но прибор вряд ли бы подтвердил его добрые намерения. Так что к инспектору у него претензий не было. Чуть больше времени – и Макса бы приняли за нетрезвой ездой, да еще и парковка…

А тот уже что-то писал в планшете, тут же, на капоте. И темнота ему не мешает, запоздало удивился Максим. Вот что значит, навык.

И подумал об инспекторе уже иначе, благодарно. Честный мужик, порядочный. Вот прижал бы к обочине… Мысли уже по второму кругу пошли, понял он. Но обошлись с ним по-человечески, и бодаться не хотелось. Сам не прав, что тут говорить. А чего еще натворил бы, подумать страшно.

А так отвлекся, отдышался.

Нормально.

Да и что там, тот штраф. Не больше, чем они сангрии выпили. Он снова закипел от мыслей о дряни. Ходила бы с любимым своим по ресторанам. И не стоял бы тут Макс сейчас, как мальчишка. Два года верил: любовь существует… Кольцо собрался покупать.

И вот сейчас по ней ногами прошлись…

Попользовались и выкинули за ненадобностью, эта жучка и не стыдилась, ей даже не было жаль…

Макс тряхнул головой, некстати засмеялся. Додуматься же надо, ждать от бабы жалости. Он похлопал по карманам, вытащил сигарету, понюхал. Покрутил в пальцах…

Ему чертовски хотелось поговорить.

Поговорить с инспектором вот. Он не сомневался: мужик мужика всегда поймет. В некоторых вещах даже объяснять не надо. Пусть выписывает штраф, сам виноват был. Но может он просто покурить за компанию?

Может?

Он никак не мог найти удачную фразу, начать этот разговор сверх необходимых по ситуации фраз. Не знал, как сказать о себе: лошара. Но вздохнул, уже и рот открыл, как услышал:

  • Я понял. Видел вас. Не говори о ней сейчас, ни к чему.

Сане стало чуть теплее, словно его по плечу похлопали. Мол, не раскисай, парень, все уладится. И не такое бывало.

Или показалось? Много их таких у гайцов. С каждым не покуришь.

Но хорошо же, что он появился. Помог затянуть паузу, собраться с мыслями. Иначе Макс уже летел бы злой и пьяный, а зачем искать приключения? И так жизнь сюрпризы подкидывает. До преступления опускаться не стоит. Пьяным за руль – преступление, а последствия могут и за решетку отправить, а то и дальше.

Мужчина в погонах уточнил:

  • Ключи дома есть запасные? – Максим кивнул.

Инспектор приоткрыл окно машины, затем нажал на кнопку брелока, стекла поехали вверх. Он ловко забросил ключи в щель, машина закрылась. Подмигнула фарами в последний раз и замерла.

Макс получил листок в руки: забрать машину до полудня. Стоял, тупо смотрел по сторонам, не знал, куда ему теперь, и что дальше.

  • Что теперь делать-то? – и не понятно, о чем он. Как добраться домой? Или как помириться с этой любительницей романтики за чужой счет? Или куда штраф выплачивать?
  • Туда идти, – вдруг сказал инспектор, махнул в нужном направлении. – Давай…

Он уехал уже, а Максим все смотрел в указанном направлении.

Куда идти?

Вот паркуются такси, это метров триста нужно пройти.

А если не такси, а пойти дальше, за час можно дотопать до того дома, где он жил со своей красивой и романтичной жучкой. Она выбирала эту квартиру. За интересный вид, за планировку с большой ванной. Там пахло ее духами и лежали ее чулочки… Точно, туда?

Максим проверил карманы: отлично. Сообразил забрать из машины документы, кошелек тоже тут. Машина на видном месте, все будет хорошо.

Он шел в указанном направлении, ему было все равно, куда попасть. Значит, все равно, куда топать.

Мысли всплывали тяжелые, тоскливые. Острота притупилась, кровь не пузырилась, не кипела. Его давило тоской, стыдом, разочарованием. Жучка, да…

Он почувствовал усталость, словно не километр прошел, а десяток по горам. Мироздание, словно поняв его сокровенное желание, подсунуло ему скамейку прямо под ноги. Только вот на ней девушка сидела. И кот рядом.

Две пары глаз уставились на измотанного Макса, а тот лишь спросил:

  • Я присяду, не против?
  • Не против, – девушка продолжала смотреть на мужчину. Кот принюхался, затем отвернулся. Макс сдвинул его осторожно в сторону девушки, сел с другого конца.

Посидел минуту молча, курить хотелось с новой силой. Пока шагал, как-то забыл, теперь накатило. Достал сигарету, показал:

  • Можно?
  • Если хотите. Это вы? От Петра?
  • Не я. Но если вы ждете, я пойду…
  • Я жду, но вы не мешаете.

Ну и славно. Становилось лучше с каждой затяжкой, Макс вдруг понял: притупилась злость. Ревность и обида стерлись. Да шла бы она, Варя. Если сейчас такое творится, возвращать точно не надо. И думать о такой не надо. Продуманная, прошареная. Полгода… Он снова пытался злиться, но мысли текли лениво, густо, как мед… Повезло еще, легко избавился.

Сейчас бы детей делили. Или тоже сказала бы, мол, себе оставь. Как ненужные вещи. И ушла бы к любимому. Да и пусть бы шла, детей бы он все равно не отдал.

Он сидел, словно в другую реальность выпал. Теплый вечер. Красивый город. Соседка по скамейке и кот, у них своя история.

У всех тут своя история, он просто не видит других, упивается собственной. Хотел ныть у гайца на плече, дожил. У того гайца своих бед выше крыши, а вот остался же человеком.

Не надо вообще ныть. Нужно принять это. Проглотить свою ненужность, понять, бывает и так. И начать заново. Пусть не жить с женщиной, пусть не по ресторанам. Но поговорить. Сделать что-нибудь для другого человека, хоть для пигалицы этой с котом. Что она тут ночью сидит?

Сигарета заканчивалась, пальцы пекло, когда девушка вдруг спросила парня:

  • Слушай… – видно оценила, что не лапает ее взглядом.
  • Ммм?
  • Слушай, со стороны можешь сказать? У меня такое случилось странное. И я не понимаю, что это. Вот пойми, в беде была, в странной ситуации, когда жить уже не надо становится, понимаешь?

Ох, как хорошо он ее понимал, всего-то час и прошел, или меньше?

  • Я бы даже с крыши сиганул, – продолжала откровенничать незнакомка.
  • Бывает такое, но лучше держать такие желания в узде, – вздохнул Макс. Сам-то хорош: в столб, в стену, в бабу врежется он…
  • Не все умеют в узде… А если ты только декорация? Ни на что не влияешь?
  • Так что за беда-то у тебя?
  • У меня мать умерла. Отчим из дома выставил. Так и сказал, чтоб не было тут ни следа твоего. И вот я понимаешь. Живой человек, а жизнь закончилась. Ничего нет. Идти некуда, ночевать негде…

Макс хрипло вздохнул, все-таки нашел уши:

  • У меня тоже хрень полная. Женщина ушла. На ровном месте. Два года душа в душу, а теперь любимый у нее… Полгода не знал, прикинь?

Девушка кивнула понимающе.

  • Доверяешь, ага, а потом сидишь вот так, не знаешь, куда пойти…

Макс слушал девушку.

Отчим выставил ее на улицу, не дал взять ни документов, ни телефона. Она сидела в домашних тапочках, в простом спортивном костюмчике. Озябла, запоздало сообразил он, стянул с себя куртку, набросил. А та рассказывала, вот, кота успела подхватить, пока с балкона не полетел.

Кот, услышав о себе, почему-то пододвинулся к Максу, прижался теплым бочком. А Макс подумал, черт. Надо взять ее домой, пусть ночует. Не на лавке же ей ждать, пока изнасилуют. Пусть поспит нормально, утром сообразим, что делать.

Он прикрывался этой родительской заботой от страха зайти в дом одному. Вдохнуть запах чужих теперь духов. Зарыдать, уткнувшись лицом в халат…

Никакого подтекста, никто не будет пользоваться ситуацией. Но помочь девочке точно надо. А та сказала:

  • Ну сколько еще ждать?
  • А что, Петр помощь обещал?
  • Да уже помог. Успокоил, когда я призналась, что на крышу собираюсь лезть. Но я правда не понимала, куда себя деть. Сидела тут же, думала: ну в какой же мне зайти дом, где крыша открыта? А он подошел, сказал, ангел.

Максу стало скучновато. Экзальтированные современные девицы его раздражали. Эти рыдающие эмо, романтичные идеалисты, “буду умирать молодой и красивой” бесили его неимоверно. Жаль, чокнутая попалась. А так хотелось помочь этой славной смышленой девушке…

  • … а он мне и говорит, – продолжала она, – что нужно два месяца продержаться, потом отчима посадят, я его не увижу больше. А квартира мамина, буду жить, как жила…
  • Из ментов, что ли? – удивился Макс.
  • Ну каких ментов? Я же ему не сказала ни имени, ничего. Он просто так подошел и сам мне все сказал. Мол продержись два месяца, найди, где спать, где жить… И все само сложится.

Вроде нормальная, думал Макс, не психованная. А девушка рассказывала: ангел велел ей подождать полчаса, пока он ей помощь не пришлет. Придет человек с запиской от него и поможет. Она с надеждой посмотрела на Макса:

  • Ты коту нравишься, у тебя точно никакой записки нет?
  • Нет, – парень сейчас не отказался бы от записки.

Она вздохнула, сникла, сказала, нужно подождать. А Макс поразился, зачем было так жестоко разыгрывать девушку? Но главное, он мог ей помочь. Пусть живет хоть свои два месяца, места хватит. И коту тоже.

Решился:

  • Слушай, я тебе помогу и без записочки, понимаешь… Ну это немного своеобразно звучит, что придет кто-то с направлением, словно от терапевта.
  • Ну да, – не стала спорить девчонка, – я понимаю… Но он мне такое сказал еще, чего никто знать не мог… Что в детстве со мной было… Когда мама и папа были живы и мы ездили в одно место… В общем, кроме личного ангела-хранителя некому было такое узнать.

У девушки закипали слезы, но она продолжила: будет ждать. Она верит в эту встречу. Но предложила:

  • Посиди со мной, пока он не придет… – Кот прижался теснее. Ну и куда спешить-то?

Макс подумал, не оставит ее тут. Придет к ней кто-то с запиской – хорошо. Нет – будет ночевать у него. Переоденется в Варины наряды, ей пусть любимый новые покупает. А то шкаф от вещей ломится, почти все с бирками, ни разу не надеты.

Комната есть.

Обоим нужно пережить непростое время, будет, с кем перекинуться словом, мороженого поесть. А может, получится отбить ее квартиру гораздо раньше… И не такие дела выигрывали.

Он предложил было поменяться телефонами, но осекся: мобильника нет, точно. Надо ей номер свой написать.

Он достал из кармана бумажку, протокол. Нашел ручку.

Да пофиг, напишет на протоколе, какая разница-то?

Он развернул листок, но внутри не было ни печатей, ни текстов. Только записочка в одну строчку. Макс смотрел на нее ошарашенно, моргал. Не двигался. На листочке плясали тени.

Девушка встревожилась, что такое? Встала, посмотрела в записку, что держал ее новый знакомый.

А на бланке, настоящем бланке из полиции была лишь надпись старинным каллиграфическим почерком:

“Владелец данной справки направлен мною лично для оказания помощи. Ангел Петр”

Подпись была размашистой, затейливой…

А девушка улыбалась все шире… Теперь-то он ей поверил!

Только ангелы помогают нам, поэтому порой приходится становиться ангелами для ближних