Еще немного – и всё

Ну как, скажите на милость, как захотеть домой? Дома жена, а значит, претензии опять. А значит, скандал. Потому и настроение было ни к черту, хоть не ходи туда. Все ее заявочки я уже знал наизусть.

С ребенком не сижу и не занимаюсь.

Денег приношу недостаточно, у подруг больше.

Дома ничего делать не хочу.

Семью на пиво променял.

Дружки мне дороже…

Ну что слушать эту дуру? Я же право имею и отдохнуть, и на мною же заработанные деньги… И на работе устаю, дергают каждую минуту. Начальство урезает и уменьшает все, а обязанностей навешивает все больше. Дома-то должны условия для отдыха создавать? Или и там продолжать крутиться, словно уж на сковородке?

Примерно так размышлял герой этой истории, пока топал домой с работы. Вышел вполне спокойным, да и день сегодня неплохим выдался. Но по пути настолько себя накрутил, что жене и скандалить с ним не нужно было, он уже вскипел самостоятельно, без ее участия. А если бы она хоть чем-то задела, взрыв был бы ядерным, ведь давление не сдерживают до бесконечности.

Санек зашел домой, но сбросить раздражение даже повода не было. Все было хорошо. Да какое там, безупречно все было.

Кругом порядок. Он даже на игрушку ни разу не наступил.

Нарядная улыбчивая жена.

Чистенький спокойный ребенок.

Но опытный семьянин насторожился еще сильнее. Такая сусальная картинка означала для него лишь одно: жена задумала что-то, и ей что-то надо. Или серьезная услуга, или приличная сумма. Или уступка какая-то.

  • В отпуск не поедем! – предупредил на всякий случай, опережая события. Но жена и тут удивила:
  • Какой отпуск, я и не думала о нем… Я же знаю, что у тебя денег нет… – А вот это уже было обидно, снова упрек, да еще так красиво спрятанный, скромная, типа.

Санек перевел взгляд на сына, который смотрел на маму жалобными глазами. Та притихла, а Санек на всякий случай обернулся на ребенка:

  • И компьютера нового тебе пока не видать!

Сынишка закивал головой, соглашаясь, не видать, так не видать. И не ждали даже…

Муж смягчился:

  • Чего надо-то вам?
  • Пааап, – сынишка заныл жалобно: – пааап, можно котика? Можно мы его оставим? – он уже выбежал в комнату, уже вернулся с крохой на руках: – Папочка, пожалуйста! Очень прошу, я всегда буду убираться сам, и слушаться буду… И математику подтяну!

Санек окрысился, брезгливо посмотрел на зверька, прищурился:

  • Не первый раз обсуждаем! Никаких вонючих хвостов в моем доме лазить не будет! Никаких вонючих лотков, никакой шерсти по диванам! Унеси эту гадость, откуда принес! – и смотрел, как сынишка прижимает маленького гаденыша к лицу, зарывается в шерсть, прячет слезы. Как смотрит на маму…

Жена молчать не стала. Припомнила мужу и отпуск пропавший. И его жалкие заработки… Они не ругались долго, аж двое суток, накопилось – мама не горюй!

В доме не смолкали крики, летали вещи и даже звенела посуда.

Сашка заорал, не выдержав:

  • Нет! Ни блох, ни котов, ни собак в моей квартире не поселится! – Он орал так, что соседи начали постукивать по батарее, – унеси эту дрянь, отец сказал!

Сын переобулся, подхватил найденыша и побежал… Слышно было, как дверь в подъезде хлопнула.

  • Вот так-то, – Санек улыбнулся удовлетворенно. Отстоял право решать в доме. Еще не хватало, чтобы против него единым фронтом выступали… – Неужели не могла сама его отправить выкинуть эту дрянь?
  • Не могла, Саш… – жена выглядела странно. Не злилась, не плакала. Лицо было равнодушным, плечи поникли, словно ей стало безразлично мнение мужа. – Надеялась, ты ребенка пожалеешь. Но ты, похоже, совсем любить разучился, стал эгоистом, думаешь о себе только… Ты ведь не знаешь…

Сашка действительно не знал. Он не спросил, торопился настоять на своем, как орущий ребенок, увидев мнимую угрозу.

А сынок, оказывается, подрался со старшеклассниками, отбил котенка. Пришел домой в синяках, но с ним, хвостатым. Мать ворчала, что дрался, но была в восторге, гордилась своим мальчиком. Этого котенка она оставила бы ему, даже если тот был бы кусачим, заразным… Мальчишка заслужил, и его нужно было поддержать. А отец уничтожил его добрый порыв, кто знает, может, навсегда?

  • Ты же сам рассказывал, – продолжала Оксана, – как домой кота принес, а твой отец его с балкона выбросил, помнишь? Помнишь, обещал и тебя за ним выбросить? Помнишь, твоя мама плакала, и ты то за котом хотел бежать, то маму защитить… Тебе столько же лет было, как Артемке…
    Ты ведь не думал, что станешь, как твой отец?

Сашка набрал воздуху, заорал:

  • Это совсем другое… – Но осекся вдруг. Вспомнил.

Он вспомнил орущего отца, как летела слюна изо рта, вспомнил те самые слова, что только что повторил сыну. Ничего не забывается, эти готовые фразы ему словно в рот вложили: и про блох, и про дрянь… Он сам когда-то вытащил кота из мусорки, лечил его сначала во дворе, приносил молоко, укрывал потеплее. А потом перенес в комнату, прятал трое суток. Пока Васька не смог встать на лапы, не высунул морду некстати.

И отец, артемкин дед, так же орал, соседи стучали в батарею.

Что блохастой дряни в доме не будет.

Что нужно вернуть его обратно в помойку.

Он вспомнил, как надеялся: у него будет друг Васька, отец его полюбит, дома станет теплее… Тот мальчик тридцать лет назад тоже плакал, тоже просил оставить кота, отказывался его уносить. И папа швырнул кота с балкона: не сдох сразу, пусть подыхает так…

Конечно, второй этаж для кота не фатально, внизу была мягкая трава. Но кот кричал от боли, от обиды, хотел обратно в тепло. Сашка хотел побежать за ним, ведь кот едва отоспался, едва ожил, что с ним будет после падения? Его не пустили, и мальчик просто обмирал от боли за пушистого друга. Ненавидел отца так, что не мог дышать, у него чесались зубы от желания вцепиться в него, сжимались кулаки…

Взрослый уже мужчина открыл глаза. Жена плакала в другой комнате. Темки дома не было.

Сашка шагнул к зеркалу, всматривался в отражение… И правда, вылитый отец. Против генетики не попрешь. Но никакая генетика не заставит его быть такой же сволочью…

Он переобулся, выбежал из квартиры.

Поискал сына, встретил его друзей.

Мальчишки сказали, не знают, где Темка. Отвели глаза.

Врали.

Санек покружил вокруг дома, вернулся.

  • Пришел?

Жена покачала головой: она складывала вещи. Отвела глаза тоже, сказала: мы с сыном у мамы поживем. Нужно подумать. Еще какие-то пошлости говорила, мол, надо дать время, дело не в тебе…

  • Хотите у мамы пожить, живите у мамы, – впервые не заспорил с ней муж. – Только надо найти пацанов… Сперва найдем, потом будем решать, кто где жить будет.
  • Каких еще пацанов?
  • Ваську и Темку… Кота Ваську…
  • Василису тогда, – жена расплакалась от облегчения.

Он вытер ей слезы, залюбовался нежным лицом. Совсем уже озверел с этой работой, с суетой этой и безденежьем, дурак… Ой дурак…

Ведь не в них дело, не в деньгах. Можно и без них найти способ, как друг друга порадовать. В поход сходить, с термосом и бутербродами, костер развести. Кота бродячего забрать домой… Цветов жене наворовать на клумбе, когда он перестал это делать?

  • Василису, так Василису! Ты вообще слышала: ребенка найти не смог… Пропал куда-то, я тут уже весь район обошел… – Мужчина обнял жену, та осторожно прижалась к нему.
  • Не пропал. Он обратно прокрался, едва ты ушел. С кошкой. Сказал, будет прятать в комнате. – А парень-то не промах, подумалось отцу. В него, своих не бросает до последнего. Не знал он сына, не знал…

Оксана поняла, о чем думает муж. Считал сына совсем ребенком, ха! Вырос мальчик, обратно не сложишь.

  • Точно говоришь? Оставляем киску?
  • Знаешь, мы и ее оставляем. И вас дома оставляем тоже. – Он поцеловал жену в нос: – Простишь меня? Прости, Оксан. Я что-то одичал совсем, как идиот себя веду. А важное забыл совсем…
  • Забыл. И я тоже забыла. И тебя забыла настоящего, и клюю тебя, как дятел… Разве это важно всё?
  • Все важно, Оксана!
  • Не важнее нас, Санек… Ты замечательный и живем мы нормально. Не обязательно нам ни расширяться, ни по Турциям… Можно же в поход сходить, понимаешь? Съездить в соседний город на спектакль или на дрифт, как ты любишь… А на берегу можно и на даче полежать, правда? – Оксанка не знала, что озвучивала сашкины мысли вслух…

Она еще говорила, что он загнал сам себя подработками, калымами. Что они должны находить время друг на друга… Что все еще получится и с жильем получше и с машиной, только попозже, а пока нужно к Темке. Скорее нужно…

А сынок разрыдался, увидев папу:

  • Я ее не унесу никуда, она там погибнет… Собаки сожрут, а мальчишки! Ты знаешь, что они делали? Они тыкали в нее сигаретами!!! – Он не мог перестать плакать, этот взрослый мальчик… – Выгоняй тогда нас вместе, я буду на чердаке жить…
  • Темка. – Отец взял его на руки, здорового уже парня. Сгреб вместе с блохастой кошкой, замер: – Прости меня, я не прав был. Никто не будет тушить о твою кошку сигареты.

Семья сидела обнявшись. Каждый хотел еще секундочку, еще немножко продлить этот момент.

Они не знали, что развернули судьбу.

Только ангелы были в курсе: Оксана с Темкой уехали бы к маме, не найди жена верных слов. Отец напился бы с приятелем. А потом пошли бы за второй, паленой. Метил, слепота и мучительная смерть ждали бы его. А Оксану с Темкой горе, бедность, разъедающее душу чувство вины.

В открытое окно подул ветер, принес запах сирени.

  • Совсем тепло, – поднял голову Темка, – мам, пап! А пойдемте завтра в поход? Зачем нам эта Турция, там жарко так…
Еще немного – и всё