Он так любил эту девчонку, что дышать не мог от восторга. Красивая сложилась история…

Многие позавидуют этой истории, но не каждый сумеет так любить сам.

Первая встреча случилась слишком рано. Разве они могли понять, что их свела сама судьба, могли расслышать ее голос?

Ведь ей было только шесть.

“С половиной”, – важно поправляла она. Бабушка вела ее в первый класс. Она же и выбрала наряд. На вырост, как привыкли бабушки в Советском Союзе. Но она была в нем такой нежной и трогательной. Такой хрупкой. И так боялась шумной школы, огромной толпы детей…

А ему – шестнадцать.

Так уж сложилось, что в школу девчушку стал провожать он. И обратно тоже вместе. Соседи по лестничной площадке, бывает, роднее родственников.

Он и не возмущался, слишком уж тихой и мечтательной была эта соседская девочка. Она могла пойти за кошечкой, чтобы посмотреть, где та живет. Засидеться возле цветущего куста: “Смотри, пчелка”… Заблудиться в первый же день – это она могла запросто. Не нужно ее было так рано в школу отдавать, но не забирать же теперь.

Его маме было просто жаль эту девчушку и ее маму, такую же молоденькую и растерянную. Та осталась одна, разрывалась на две работы, лишь бы выжить. И что станется старшекласснику, если он проводит домой ребенка?

Старшеклассник и не думал возражать. У него самого зубы скрипели, когда над малявкой смеялись другие дети, когда она не могла дать отпор. Зато знала: старший друг придет и заберет ее, что бы ни происходило.

И вот ей уже двенадцать. Ему двадцать два.

Он недавно вернулся из армии и не узнал недавнего мечтательного ангелочка. Теперь он встречал ее после школы снова – и постоянно пресекал драки: она не жалела себя, когда сверстницы задирая ее. Он отбирал сигареты – где взяла только?

Он лупил мальчишек, что реагировали на нее, как псы на кусок мяса, малышка только начала расти. И добился своего: с ним связываться не рисковали.

Ей почти восемнадцать. Ему двадцать семь.

Они стоят на крыльце ЗАГСа. Невеста запаздывает, его самая красивая сотрудница.

Она – с собственным женихом, перспективным однокурсником. Старые друзья решили устроить двойную свадьбу.

Пройдет несколько лет – и они придут разводиться тоже друг за другом.

За время брака они дружбу не потеряли, зато девушка стала сиротой. Мама ушла рано. Его родители перебрались на дачу, уступили жилье молодой семье. Но с семьей не сложилось, и вот старые друзья по-прежнему поддерживают друг друга, чем могут.

Она расцвела к двадцати шести. Он на самом взлете, тридцать пять.

Она хороша, как цветок, строит карьеру и не думает о браке. Уже была, хватит. В большой компании поклонников хватает, но девушка упорно повышает квалификацию, учит языки…

Он живет старыми запасами. Его образование теряет актуальность, творческая натура не проявляется: лень, все и так нормально…

Его в компании считают бесперспективным, и только она помнит: он может все. Даже встать пораньше, чтобы проводить малышку до школы. А он ищет в зубастой акуле ту малышку с робкой улыбкой.

Прошел еще год, – она понимает: часики-то тикают. Уже налажена жизнь, уже встала на ноги. Он катится по инерции.

Ребенок нужен обоим – и с кем ввязаться в важнейший в жизни проект, как не со старым товарищем, проверенным жизнью? У них теперь общая дверь в тамбуре, а двери в квартиры открыты настежь круглые сутки.

Сын родился быстро.

Но он, уже 37-летний, потом сорокалетний и дальше, всегда отвечал, что детей у него двое. Есть сын, есть его девочка.

Ведь она снова стала мечтательной первоклассницей, едва ощутила надежное плечо. Ей уже не нужно было вгрызаться в эту жизнь: он сам, как злобный пес, готов был цепляться зубами за любую возможность, лишь бы позаботиться о своей семье.

И как самый верный пес, он приносил ей добычу.

Она могла рисовать пчелок и погружаться с аквалангом, медитировать и прыгать с парашютом. Он не возражал. Только страховал ее, заранее убеждался в безопасности – и ждал. А она всегда возвращалась к нему.

Возвращалась из приключений, из бизнеса, из карьеры и со склочных родительских собраний.

Она понимала: ее ровесницы начали носить старушечьи наряды.

Болеть.

Да и она уже помогала сидеть с внуками.

Но они с мужем по-прежнему держали в зубах бизнес, покупали наряды в хороших столичных магазинах, модно стриглись и путешествовали по Европе.

Он целовал ее, улучив момент, пока наследники не видят. Она смотрела на него глазами мечтательной первоклассницы.

Они пережили ее гипертонический криз и его инсульт. Вытаскивали друг друга зубами, снова носили модные джинсы, снова ели ножом и вилкой в итальянском ресторане.

Но вот ей семьдесят восемь. А ему так и не исполнится восемьдесят семь.

Он уже не обнимет, улучив момент.

Но она точно знает: он что-нибудь придумает. Вцепится в любой шанс, чтобы встретиться снова.

Он так любил эту девчонку, что дышать не мог от восторга. Красивая сложилась история…