Поезда шли один за другим, пассажиры уезжали, старушка оставалась провожать их взглядом

Жизнь шла своим чередом, поезда пролетали мимо. Пассажиры разъезжались со станции. Но было место, где время словно замерло.

В небольшом уголке сидела женщина в черном. Выглядела бесконечно худой, уставшей от жизни. Горбилась и ежилась от холода, в узелке рядом ни крошки еды. Только икона и платочек. Может, последний, что бабушка себе приготовила?

Люди к вечеру стягивались в зал ожидания, многим предстояло сидеть тут до утра. Устраивались поудобнее, кое-кто пытался прилечь на лавочку. Бабушки сторонились, такой от нее веяло тоской и одиночеством. Самые осторожные косились с подозрением, прятали от нее свои пожитки, но та на них и не смотрела.

Сидела себе на лавочке, вокруг образовалась пустота.

Видно было, что бабушка не дремлет. Она плакала, но тихо, не напоказ. Просто вздрагивали опущенные плечи. Плакала и молилась, губы шевелились, не переставая.

Бабуля не ждала ни внимания, ни разговоров, не просила помочь. Просто сидела на вокзале, косилась на входную дверь и чего-то ждала. Отходил очередной поезд, уходили очередные люди. Бабушка оставалась.

Вышла ли она за это время перекусить или в туалет? Никто не заметил.

Какая-то женщина заметила удобное место рядом со старушкой, провела туда двух детишек, присела. Дети играли, но на бабушку косились с опаской, знали, что старушки неприкосновенны. Старший, любопытный, уверился, что опасности нет, подошел посмотреть поближе. Улыбнулся старушке, и та просияла в ответ. Словно от кошмара очнулась.

Протянула сухую ладонь, потрепала мальчика по кудряшкам.

Женщина протянула ребенку очищенную картофелину, спросила:

  • Кого ждешь, мать?
  • Да никого уже, — прошептала бабушка сдавленно.
  • А что тогда тут? Кушать будете? Берите картошку, у меня много.

Бабушка на картошку согласилась с радостью, она уже забыла, когда ела в последний раз. У нее и сил не оставалось совсем.

Она жевала картофелину, молчала, не хотела о себе рассказывать. Потом не выдержала:

  • Это сыночек мой единственный. Кровиночка моя родная. Привез меня сюда и оставил. Пусть господь его за грех простит.

Бабуля не знала, куда ей идти и что делать. А женщина вдруг подхватилась, бросилась к кассе без очереди:

  • Пропустите пожалуйста, поезд уже подходит. Надо маме билет взять!

Вот так у них появились семьи. И мама появилась, и бабушка. И доченька, и внуки.

Поезда шли один за другим, пассажиры уезжали, старушка оставалась провожать их взглядом