Как семнадцатилетнему парню няньку искали

  • Вот, знакомься, — сказал отец, кивнув на незнакомую женщину, — это твоя нянечка тетя Сима.

Максим смотрел на отца с недоумением:

  • Пап, мне 17 лет! Какая еще нянечка?

Женщина стояла, слегка прислонившись к стене, переводила взгляд с одного Пирогова на другого. А отец повторил еще раз:

  • Тетя Сима, не забудь. Повтори! — и вышел, не дожидаясь ответа.

Парень ошарашенно смотрел на даму, что была спокойна, как удав, казалось, ничего ее в этой ситуации не смущало. Потом решил, будет ее игнорировать, пусть делает, что хочет.

Няня села напротив, спросила:

  • Твой папа — он всегда так с тобой? Няни, контроль…
  • Да в жизни бы не подумал, — отозвался мальчик. Похоже, тетка была адекватной. — Он, наверное, обиделся, что я ему судом пригрозил.

Няня приподняла бровь:

  • Судом? Что он с тобой делал? Ты ведь ребенок еще, а хочешь с отцом судиться.
  • Не ребенок! Я взрослая и свободная личность! А он меня унижает, заставляет мусор выносить, запрещает музыку слушать на полную громкость. Карманные деньги отменил, когда я перестал его слушать, а мне некогда по дому с тряпкой ползать и на дачу с ними ездить, у меня всего одна молодость, и я вообще-то должен учебой заниматься, поступать, социальные связи создавать на будущее.
  • Связи?
  • Да! И вообще должно же быть наказание за подавление личности! Я принадлежу новому поколению, тут старые методы неприменимы! Нечего напрягать своей дачей, картошка в магазине копейки стоит.
  • Копейки, значит. Понятно, — няня сардонически улыбалась, но мальчик не слышал иронии. — А тебе от отца не прилетало? Он тебя физически обижал? Лупил?

Парень расхохотался, еще чего! Конечно, отец его ни разу в жизни пальцем не тронул. Макс не знал, что такое отцовский ремень, подзатыльник, его даже не шлепнули ни разу.

  • Да я ему про суд сказал — и он отстал сразу. Конечно он меня и пальцем не трогает. Ты гонишь что ли — лупить?
  • А тебе не кажется странным мне тыкать? Я ведь старше тебя почти вдвое.

Макс пожал плечами. Отмахнулся:

  • Да ты вроде нормальная. Можно и на ты. Мне даже интересно, что там отец надумал, и как ты взрослого человека воспитывать будешь. Я же привык жить, как нравится. Носки швыряю, матом посылаю. И что ты мне сделаешь? Будешь Макаренко читать? А если я тебя ущипну?

Мальчишка протянул руку к бедру Серафимы, но та неожиданно перехватила его руку.

Миг — и он лежит лицом вниз, дернутся не может — больно. А женщина вытянула из штанов Макса ремень и вот уже он знает, что такое порка. Она отшвырнула воющего наглеца ногой, встала над ним и сказала совершенно равнодушно:

  • Говорить со мной будешь на “Вы”. Запомни, меня зовут Серафима Семеновна. Я работала в колонии для малолеток, потом перешла в специальное заведение для освиневших богатеньких подонков, которых нужно привести в адекват. И знаешь, у меня были такие результаты, что меня стали приглашать на сложные случаи в частном порядке.

Она помедлила, чтобы закрепить эффект, и добавила:

  • Не обольщайся, ты не сложный случай. Ты самый обычный засранец, никто, ничего особенного. Но скоро станешь идеальным. Я буду драть тебя собственным ремнем даже за косой взгляд.
  • Я в суд пойду…
  • Иди, дорогой. Расскажи суду, что у золотого мальчика, мечты всех девиц в школе, есть няня, которая порет ремнем. Не забудь в суде задницу оголить в качестве доказательства. А теперь живенько собрал носки и убрал комнату!
  • Я не умею.
  • Научишься, я помогу.

Тетя Сима вышла к замершим на первом этаже родителям, улыбнулась:

  • Прекрасный ребенок у вас! А скоро станет идеальным…
Как семнадцатилетнему парню няньку искали