Супруге пришлось платить по счетам за грехи мужа: для ремонта он использовал кресты с могил

Когда женились Марта с Петром, многие головами качали. Нет, Петя был парень славный, но с чудачествами. Ей иногда рассказывали о его выходках, подумала бы девка, не спешила. Но Марте уже 25, подружки по двое нарожали. Она хотела замуж, и поскорее. Ну что такое эти шалости!

Подумаешь, стянул у соседа петуха в свой курятник по курицам пройтись. Не насовсем же, да и свой дома есть.

В юности — в деревне такое в жизни не забудут, — уселся без штанов на спор в муравейник.

Она только пожимала плечами, зато, мол, скучно не будет, да и кто не валял дурака по молодости? Они и сами с друзьями могли повеселиться, подшутить друг над другом. А чего стоил девичник лучшей подруги, она вообще старалась не вспоминать.

Когда бабульки по очереди начали ей рассказывать, мол, Петька твой на кладбище по ночам ходит, Марта даже вскипела:

  • Постыдились бы сплетни собирать! Что ему там делать? И кто его там видел? Что вы там сами по ночам делали, если мужа моего встретили? Не терпится старым!

Бабки крестились, отходили обиженные.

Но через неделю после волны этих странных слухов в дом пришел участковый. Спросил Петра.

Марта подтвердила, тут живет. Но дома сейчас нет его, уехал на рыбалку с вечера. Она его с озера только к завтрашнему вечеру ждала.

Полицейский помялся:

  • Понимаете, кража у нас странная. Металлические кресты с кладбища повыносили, сразу несколько. А люди говорят, Петра видели там вечером…
  • Вот люди! — Жена просто кипела: — Вы не представляете, как меня достали этими разговорами! Ну какие кресты? Это алкаши наверное на чермет вынесли. Мы — молодая семья, не пьем вообще, у нас вон дети совсем маленькие. Идите сами, посмотрите, может мы на этих крестах белье вешаем в огороде? Или они для красоты по дому расставлены? Ну бабки собирают ерунду, но вы-то мужчина взрослый, с образованием! Я не возражаю, идите поищите и уймите уже этих сплетников!

Участковый уже пятился, а Марта все ругалась, настолько у нее накипело. Заверил: разберется. Она все говорила:

  • Мы же ни капли, муж старается, дом в порядок приводит, старый ведь дом, еще дед ставил. Сейчас за рыбой поехал на озеро. Я за детьми смотрю. Вот, проходите. Мы двери сменили, окна кое-где новые. Сейчас Петя водопровод чинит, чтобы я не таскалась с ведрами. Зачем ему на кладбище лазить? У нас живые дела.
  • А доходы у вас какие?
  • Да какие доходы? Я с детьми, получаю от государства выплаты на них. Петька подрабатывает, где может, после работы. Каждая копейка на счету. Он рукастый, кому плитку положить, кому починить плиту.

Участковый осмотрел дом, заглянул во все углы, покивал Марте. А та все кипела, все проклинала вредных бабулек.

Когда муж вернулся, она накинулась на него фурией:

  • Петр, ты представляешь? Уже полицейского натравили! Помогаешь соседкам, а они на тебя еще и доносы пишут! Хватит, пусть сами старье свое ремонтируют! Участковый пришел, говорит, ты у меня по ночам с могил кресты воруешь. Скоро скажут, что ты пришелец и летаешь на тарелке по ночам. Мама звала ведь к себе в город переехать, надо было махнуть рукой на деревню эту, не могу больше так жить. А ты заладил про дедов дом… Не дадут нам тут житья, Петенька.

Марта уже возилась с детьми, а муж все сидел над тарелкой, задумчивый. Потом очнулся, вымыл посуду и ушел во двор, в гараж.

Он впервые не спешил к Марте. Жена уже спала, когда он прилег, не раздеваясь, в другой комнате. Так и проснулся утром, невыспавшийся и раздраженный.

Марта смотрела в окно, как он возился с водопроводом, сваривал трубы, что-то ему не нравилось. Резал их и бросал, заново собирал конструкцию. Оставалось совсем немного, но словно что-то мешало, система не работала.

Петр возился с ней уже несколько дней, но дело не двигалось. Он уже рычал на всех вокруг, Марта мужа таким и не видела.

Она не выдержала, приготовила ему любимый мясной пирог, вышла во двор, прижалась.

  • Ну хватит тебе уже возиться, иди домой. Займись другим чем, отвлекись.
  • Ну нет уж, — обнял жену супруг, — нужны трубы пошире. Завтра заменю, и все доделаю.

И уже к завтрашнему вечеру повеселевший Петр действительно собрал систему. Попробовал запустить воду и остался доволен. Все работало, как надо.

Марта смотрела на мужа с обожанием.

Ей не нужно больше таскать воду в ведрах со двора.

Насос, шланг, красота же! Она диву давалась, какой вкусной казалась ей вода из-под крана в доме, пила кружку за кружкой.

Утром Петр собирался в город, а Марта встала бледная, живот разболелся.

  • Что-то я съела плохое, — сказала она мужу, — но ты поезжай. Я активированного угля выпью, не волнуйся.

Но молодой женщине было все хуже.

Муж далеко, старшему ребенку только пятый годик. Марта металась в туалет и назад, ее мутило, голова раскалывалась.

Младший ребенок лежал рядом, он еще не ходил, старший догадался, побежал за соседкой. Она и вызвала скорую.

Марту не спасли.

Петр сидел рядом с ней последние часы, потом сам закрыл глаза. И приговаривал, что сам виноват.

На похоронах он был словно не в себе. И, когда соседка обнаружила в сарае металлические таблички с датами жизни, даже не оправдывался.

  • Эх, что теперь, — махнул рукой. Зарыдал.

Эти таблички с крестов, что Петр таскал домой, дали повод участковому задать новые вопросы.

Оказалось, Марта отравилась какими-то металлическими соединениями, что попали в воду с тех самых труб. Труб, которые экономный супруг напилил из кладбищенских крестов.

Чудо еще, что в тот вечер дети пили только сок и молоко.

Накажут ли Петра по закону, пока неизвестно. Но разве он не наказан?

Супруге пришлось платить по счетам за грехи мужа: для ремонта он использовал кресты с могил