Считайте меня беспардонной дрянью, но я вернулась от родителей с подарками, что так заботливо выбирала

Знаете, когда заканчивается детство?

Когда появляется младший ребенок в семье. Сколько бы тебе ни было лет — “тыужебольшая”. Все, ты теперь всегда большая, даже если тебе три года или пять.

Младший украл твое детство, твою маму, папу…

Я родилась старшей, у меня 4 брата и сестры. И все они повисли на мне. В три года я смотрела в окно роддома, и не понимала, почему мама не смотрела на меня, когда показывала белый сверток с братом. А просто мальчик, сын. Девочка — отрезанный ломоть. Отрезала она меня в тот момент, дальше я была только удобным инструментом, функцией.

Поначалу я гордилась, что стала маминой помощницей, что с четырех лет катаю и качаю коляску едва подросшего брата, что вместо игры я мою посуду в тазике. Что-то собираю, подаю, приношу.

Братик рос, пакостил, и за каждую его сдернутую на пол скатерть, за каждую разбитую тарелку получала я.

  • Ты здоровая дурища, а он еще маленький, — говорили мне.

Я плакала, и ждала, когда ему исполнится три, а потом четыре. В этом возрасте он должен был стать большим, ведь так? И мама от меня отстанет. Снова посмотрит ласково, снова на меня.

Но я и дальше получала за него.

Почему я стала большой в четыре, а брату можно было все, что мне запрещалось, за что меня били ремнем и шнуром от кипятильника?

  • Он уже большой! — кричала я возмущенно, — я не буду за ним убирать!
  • Здоровая кобыла, — прилетало мне по лицу, — а делать ничего не хочешь! Неблагодарная!

Я ждала, когда же брат станет старше, перестанет пакостить, ведь у мамы появился еще ребенок. Теперь должен был отдуваться брат, вот я позлорадствую! И отдохну наконец.

Ха!

Теперь на мне было двое детей.

Потом трое. Мне было восемь и я уже могла сама стирать пеленки.

К десяти я уже сама грела смесь и кормила малышей, таскала их на руках, готовила ужин и занималась уборкой.

Были ли у меня подруги?

Да со мной в школе даже сидеть никто не хотел!

Я ничего не знала про игру в приставку.

Вместо Барби у меня были живые младенцы.

И одноклассницы обзывали меня нянькой.

Говорили, от меня несет детскими какашками.

Я приходила домой в слезах, кричала, что они уже выросли. Что хватит им за мной ходить, они и сами могут заботиться друг о друге.

Но похоже, мама решила, что лупить всех остальных не выход. Она просто пожертвовала мной, чтобы у остальных было детство. Поэтому за все косяки младших лупила меня. А младшие ныли, были недовольны мной и постоянно жаловались.

Что бы ни случилось: подрались, порезались, не выучили уроки — спрос был с меня.

Я училась изо всех сил, на одни пятерки. Знаете, почему? Потому что единственное время, когда меня не трогали — время за уроками. И я задерживалась в библиотеке. Мечтала стать фотографом, поездить по миру.

Но после 9 классов родители забрали из школы мои документы.

  • Каким еще фотографом, — ржали они. — Пойдешь в кулинарный, нам жрать нечего, в фотографы собралась.

После первой практики в местном кафе родители ждали меня у выхода. Я думала, наконец-то взрослая, может, отметим? Но они потянули мою сумку, влезли в нее — и разочарованно уставились на меня:

  • Ты что, не могла кусок мяса утащить или рыбу? — дал мне затрещину папа, — мы для чего тебя учим? Тупая как была, так и осталась!

На мою первую зарплату после училища у них были большие планы: младшим одежду купить, забить холодильник. Мне тоже была нужна одежда, но об этом никто не вспомнил.

  • Так ты здоровая кобыла, работаешь! — удивилась мама вопросу, — вот и купи себе! Зарплата когда?
  • Откуда мне знать, это же частное кафе, а не госслужба!

В день зарплаты я уволилась. Документы уже были собраны, больше мне нечего было взять из дома. Это немыслимо, но нечего. Я ушла на вокзал и купила билет как можно дальше. Потом из неизвестного города укатила еще дальше. И уже там устроилась на работу прямо на вокзале.

Да, начала с шаурмы.

Сняла койку в хостеле и копила.

На нормальный телефон.

На одежду, чтобы пальцами не тыкали.

Потом сняла комнатку у бабушки и начала печь на заказ десерты. Старушка была рада: я взяла на себя весь ее быт, мне было нетрудно.

Когда заработала моя кондитерская, я уже была замужем, с дипломом, уже стала мамой. Любящей мамой, мои дети не выполняют мои обязанности.

И не знаю, почему меня понесло знакомить их с дедушкой и бабушкой.

Я привезла огромные сумки с подарками для всех, прихватила конверт с деньгами, но все было зря.

Родители не впустили меня домой. Вышли во двор вместе с братом и сестрами и начали кричать, чтоб все слышали.

Что я свинья неблагодарная. Что брат пьет, я за ним не следила ведь! Что внуков они знать не желают. Что я бросила детей. И что обязана отдать родителям долг и заботиться о них.

  • Разве я не отработала этот долг, пока с вами жила? — спросила я. — Вы ведь не знали, где дома соль стоит…

И снова получила по лицу.

  • Понимаю, почему ты меня с ними не знакомила, — сказал муж.
  • Я им в конверт денег положила, — произнесла я, — хватило бы всей семьей на выходные в Сочи съездить. Но давай без них?

Мы развернулись, не выпустив из рук ни одного пакета. Назад я не оглядывалась.

Считайте меня беспардонной дрянью, но я вернулась от родителей с подарками, что так заботливо выбирала