Знаешь, мам, мы наверное будем второй холодильник ставить, чтобы отдельно кушать… Сыну было неловко

Она всю взрослую жизнь была матерью, сына родила рано. И вот уже пару недель примеряла к себе корявое слово “Свекровь”.

Всегда думала, ну не дал Господь доченьку, ничего. Сынок приведет в дом девочку, а уж она-то для молодых все сделает.

Привел.

Только вот внезапно сын сказал:

  • Мама, мы хотим отдельно питаться. Сами себе будем покупать и готовить, и холодильник тоже свой поставим, чтобы друг к другу не заглядывать.
  • Не по-людски так, сынок, — всплеснула руками мама, — да разве ты у кого такой позор видел?
  • Мама, поверь, так лучше будет.

Дети действительно привезли в дом еще один холодильник, поставили его на той же кухне, рядом с первым. Тесновато стало, ну а что делать? В окно его мать не выкинет. Думала только, счастье, муж не дожил до такого дня.

  • Счастье, — посмеивалась соседка, — что замок твои дети от тебя не повесили, — а могут. И на холодильник повесят, и на шкаф, и в комнату…

Ох, окоротила бы она язык этой соседке, что зашла к ней за мукой. Но что ж теперь, на порог никого не пускать? Она продолжала готовить сыну любимые котлетки, в холодильнике, как обычно, стоял борщик. Только вот вся эта еда, которую ребенок недавно еще сметал и просил добавки, оставалась нетронутой.

Молодые супруги приносили домой какие-то полуфабрикаты. Какую-то траву на салаты. В общем то, что можно было приготовить быстро и с отключенным мозгом. Женушка работала, потому не хотела стоять у плиты вторую смену. Но приготовленный мамой обед с собой брать упорно не желала и мужу не давала. В кафе ходили, что мы, не зарабатываем? И ужинать мамиными запеканками не желали тоже.

  • Сыночек, — мама подошла к нему как-то, пока невестка уехала в выходной к подружке, — ты бы пирожков поел, и супчику похлебал, что-то бледный ты стал…
  • Ой, мам, ты только не говори жене, обидится…

Что ж родные люди, общий язык не найдут?

Сынок стал забегать домой то среди рабочего дня, благо разъездная работа позволяла, то с утра задерживался под каким-то предлогом. Понемногу вернулся нормальный цвет лица. Только вот невестка его однажды застукала, вернулась раньше, а муженек котлеты домашние наворачивает.

  • И что это я вижу? Что ты вдруг себе позволяешь? — Молодая женщина была в гневе.
  • Ну очень захотелось маминых котлеток, почему тебе это кажется таким обидным? И супчик вкусный горячий, может, будешь?
  • Значит, мои супчики тебе не нравятся? Давай, скажи, что я плохо готовлю!!!

Да что ж такое-то!

  • Отлично ты готовишь, деточка, — поспешила вмешаться свекровь. — Только у сына желудок больной, ему постоянно домашняя еда нужна, по кафе ты его быстро в гроб вгонишь…
  • Ну знаете! — психанула невестка. — Вы вообще в нашу семью не лезьте, мы уже взрослые.

Мать смотрела на эту девочку, возомнившую себя большой. Понимала, как стыдно ей однажды будет. Но как до нее достучаться? Она поговорила с сыном на тему размена, невозможно ведь. Сидят все по своим комнатам и боятся в туалет выйти.

  • Ну нееетушки! — вскипела невестка. — Еще не хватало в крохотную однушку переезжать. — Когда-нибудь твоей мамы не будет, кто знает, что она со своей квартирой сделает. Сиди уже, не дергайся.

После этого заявления стало совсем гадко. И страшно, скажем честно. А кому бы понравилось, что по твоему дому ходит наглая девка и ждет, когда ты отойдешь уже? Свекровь перестала общаться с невесткой. Перестала предлагать сыну котлетки. Как и просили, в семью не лезла, как в коммуналке жили. Дежурства в туалете, график, разделили даже суммы за комуслуги.

Так и жили, пока невестка не слегла.

Напуганная, еле живая от боли, в больнице она валялась долго, и все эти дни за ней ходила свекровь. Переодевала и мыла дурочку, не парню же этим заниматься.

Выписали — и снова свекровь рядом. Готовила диетическую еду, тормошила, чтобы кушала по графику. Водила до туалета. И понемногу поставила на ноги.

  • Я знаю, — сказала невестка однажды. — Вам нужно было только немножко позже скорую вызвать, и вы бы от меня избавились. Муж бы поплакал, но утешился. Почему вы не дали мне умереть?
  • Ох, доченька, что ж ты дура-то такая у меня?
  • Дура. Простите меня, — девчонка вдруг расплакалась. — Мама учила, пока жива была, что свекровь всегда главный враг. Изводить будет, нужно сразу характер показывать. Ошиблась мама, но сможете ли вы меня простить?

Конечно, они еще притирались. Но уже пили вместе чай и вдвоем готовили булочки. Уже смотрели вместе альбомы. И забыли это противное слово “свекровь”. У дурехи-невестки, нет, уже доченьки, снова появилась мама.

Знаешь, мам, мы наверное будем второй холодильник ставить, чтобы отдельно кушать… Сыну было неловко