Лида стояла у банкомата и смотрела на экран. Цифры не менялись, сколько бы она ни моргала. На карте было двести тридцать рублей. А утром было пятнадцать тысяч. Она точно помнила, потому что проверяла баланс перед работой. Планировала после смены зайти в магазин, купить себе новые туфли. Старые совсем развалились, подошва отходила, а каблук стёрся так, что она ходила как на ходулях.
Она достала телефон и проверила уведомления. Вот оно: списание четырнадцать тысяч семьсот рублей, ювелирный магазин. Ювелирный. Лида никогда в жизни не покупала себе украшения. Последние серёжки ей дарила мама на выпускной, и то бижутерию.
Она набрала номер мужа. Игорь ответил сразу, голос был весёлый и беззаботный.
— Привет, ты уже едешь домой?
— Игорь, ты снимал деньги с моей карты?
— А, да. Хотел тебе сказать, но забыл. Я уже снял деньги с твоей карты на подарок маме. У неё же юбилей через неделю, помнишь?
Лида почувствовала, как в груди что-то сжалось. Это было уже не в первый раз. И даже не в десятый.
— Игорь, это были мои деньги. Я откладывала на туфли.
— Ну купишь в следующем месяце. Маме-то что, без подарка оставаться?
— А почему ты на свои не купил?
— Лид, ну ты же знаешь, у меня сейчас сложный период. Машина сломалась, страховку надо оплатить. Мама бы расстроилась, если бы я ей что-нибудь дешёвое подарил.
Лида повесила трубку, не попрощавшись. Руки дрожали. Она убрала карту в кошелёк и пошла к остановке. Туфли придётся носить дальше. Как всегда.
Дома пахло жареной картошкой. Игорь стоял у плиты в хорошем настроении, напевал что-то себе под нос. На столе лежала бархатная коробочка — тот самый подарок для свекрови.
— Смотри, какие серёжки купил. Золото с камушками. Мама будет в восторге.
Лида посмотрела на коробочку и ничего не сказала. Прошла в комнату, села на диван и уставилась в стену.
Они были женаты семь лет. Семь лет она работала бухгалтером в строительной фирме, получала неплохую зарплату и отдавала большую часть в семейный бюджет. Игорь тоже работал, водителем в транспортной компании, но его деньги как-то всегда заканчивались раньше, чем кончался месяц. То машина сломалась, то друзья позвали в бар, то новый телефон понадобился.
А Лида экономила. На обедах, на одежде, на развлечениях. Последний раз она была в кино три года назад. Последний раз покупала себе что-то новое — год назад, зимнюю куртку, когда старая совсем расползлась по швам.
Игорь вошёл в комнату с тарелкой картошки.
— Ты чего надулась? Из-за денег, что ли? Лид, ну это же мама. Она мне жизнь дала.
— А я тебе что даю?
— В смысле?
— В прямом. Я работаю, готовлю, убираю. Я отдаю тебе свою зарплату, а ты без спроса снимаешь деньги с моей карты. На подарок своей маме.
— Нашей маме.
— Нет, Игорь. Твоей. Она мне ни разу за семь лет доброго слова не сказала.
Это была правда. Свекровь, Зоя Михайловна, с первого дня невзлюбила Лиду. Говорила, что сын мог найти кого получше. Что Лида слишком простая, без амбиций, без красоты, без денег. Каждый визит к свекрови заканчивался для Лиды головной болью и испорченным настроением.
— Ты опять начинаешь? Мама тебя нормально принимает.
— Нормально? Она в прошлый раз сказала, что я готовлю как столовая в больнице.
— Она пошутила.
— Я не смеялась.
Игорь поставил тарелку на стол и сел рядом с женой.
— Лид, давай не будем ссориться. Ну взял я деньги, ну что теперь? В следующем месяце верну.
Лида посмотрела на него. На человека, за которого вышла замуж, потому что любила. Или думала, что любила. Теперь она уже не была уверена.
— Ты говорил так же три месяца назад. Когда взял десять тысяч на шиномонтаж.
— Я вернул!
— Пять. И то через два месяца.
— Ну были сложности…
— Игорь, у тебя всегда сложности. А у меня рваные туфли и ни одной новой вещи за год.
Он встал и прошёлся по комнате.
— Знаешь что? Ты стала какая-то… мелочная. Раньше такой не была.
— Раньше у меня были деньги.
— Деньги, деньги. Только о них и думаешь.
— Потому что их нет!
Лида тоже встала. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, злое, долго копившееся.
— Семь лет, Игорь. Семь лет я экономлю на себе, чтобы ты мог покупать телефоны и водить друзей в бар. Семь лет я терплю твою мать, которая смотрит на меня как на прислугу. А теперь ты ещё и деньги с моей карты берёшь без спроса?
— Я же сказал, верну!
— Не вернёшь. Ты никогда ничего не возвращаешь.
Она пошла в спальню и достала из шкафа чемодан. Тот самый, с которым приехала сюда семь лет назад, полная надежд и планов.
Игорь появился в дверях.
— Ты что делаешь?
— Собираю вещи.
— Куда?
— К маме. Пока не найду квартиру.
— Лида, подожди. Ты из-за денег уходишь? Серьёзно?
Она остановилась и посмотрела на него.
— Нет, Игорь. Не из-за денег. Из-за того, что для тебя я никогда не была на первом месте. Сначала твоя мама, потом твои друзья, потом твоя машина. А я где-то в конце списка, между счетами за коммуналку и выносом мусора.
— Это неправда.
— Правда. И ты это знаешь.
Она сложила в чемодан самое необходимое: одежду, документы, немного косметики. Всё остальное можно было забрать потом.
Игорь пытался её остановить. Говорил, что погорячился, что исправится, что любит её. Но Лида больше не слушала. Она слишком долго слушала обещания, которые никогда не выполнялись.
На пороге она обернулась.
— Подарок маме не забудь. За мой счёт.
Дверь закрылась. Лида спустилась по лестнице, вышла на улицу и глубоко вдохнула. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Она почувствовала себя странно лёгкой, будто сбросила тяжёлый рюкзак, который несла много лет.
Мама приняла её без вопросов. Просто обняла, накормила ужином и постелила в своей комнате. Расспрашивать начала только утром, когда они сели пить чай.
— Давно надо было, — сказала мама, выслушав. — Я всегда говорила, что он тебя не ценит.
— Ты никогда этого не говорила.
— Потому что ты бы не послушала. А теперь сама поняла.
Лида поняла многое. Поняла, что семь лет жила чужой жизнью. Подстраивалась, угождала, терпела. А взамен получала только новые требования и претензии.
На работе она попросила прибавку. Начальник удивился — Лида никогда раньше ничего не просила. Посмотрел на неё по-новому и согласился. Не много, но всё же.
Игорь звонил каждый день. Сначала злился, потом умолял, потом снова злился. Лида отвечала коротко и вешала трубку. Через месяц он перестал звонить.
Зато позвонила свекровь. Голос у Зои Михайловны был ледяной.
— Это ты довела моего сына до такого состояния? Он не ест, не спит, на работу еле ходит.
— Зоя Михайловна, ваш сын взрослый человек. Его состояние — его ответственность.
— Какая ты бессердечная! Я всегда знала, что ты ему не пара.
— Вы правы. Не пара. Поэтому я и ушла.
Она повесила трубку и заблокировала номер свекрови. Странно, но это принесло ей больше удовольствия, чем она ожидала.
Квартиру Лида нашла через два месяца. Маленькую, однокомнатную, зато свою. Точнее, съёмную, но всё равно свою. Здесь никто не брал её деньги без спроса, никто не критиковал её готовку и не требовал экономить на себе ради чужих подарков.
Она купила себе новые туфли. Красивые, удобные, на невысоком каблуке. Долго стояла в магазине и не могла поверить, что может себе это позволить. Потом купила платье. Потом записалась в парикмахерскую и сделала стрижку.
Подруга Таня, с которой они работали в одном отделе, смотрела на неё с удивлением.
— Лид, ты как будто помолодела. Что случилось?
— Я развелась.
— И это тебя так изменило?
— Это меня освободило.
Развод оформили через полгода. Делить было особо нечего: квартира была Игоря, машина тоже. Лида не претендовала ни на что. Ей нужна была только свобода.
На последнем заседании суда Игорь подошёл к ней.
— Ты довольна?
— Да.
— Думаешь, найдёшь кого-то лучше?
— Я не ищу. Мне хорошо одной.
Он усмехнулся.
— Посмотрим.
Лида не стала отвечать. Она вышла из здания суда и поехала на работу. У неё был отчёт, который нужно было сдать к вечеру. Обычная жизнь, обычные дела. Только теперь эта жизнь принадлежала ей.
Через год она познакомилась с Костей. Он работал в их же фирме, в отделе снабжения. Они столкнулись в столовой, разговорились. Костя оказался разведённым, с дочкой-школьницей, которая жила с бывшей женой.
Они начали встречаться. Не торопясь, без громких обещаний и грандиозных планов. Просто гуляли вместе, ходили в кино, готовили ужины друг у друга дома.
Однажды Костя подарил ей серёжки. Простые, серебряные, с маленькими голубыми камушками.
— Это тебе. Увидел в витрине и подумал, что тебе пойдут.
Лида взяла коробочку и почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— Что случилось? Не понравились?
— Понравились. Просто… меня давно никто не баловал.
— Это не баловство. Это нормально — дарить подарки тем, кого любишь.
Он сказал это так просто, как будто это было очевидно. Для него это и было очевидно. А для Лиды стало откровением.
Она вспомнила Игоря, который за семь лет не подарил ей ничего. Вспомнила золотые серёжки, купленные на её деньги для свекрови. Вспомнила рваные туфли и экономию на обедах.
И поняла, что больше никогда не будет так жить.
Через полгода они с Костей съехались. Его дочка Алёна приезжала к ним на выходные, и Лида готовила для неё блины с вареньем. Девочка называла её тётей Лидой и показывала рисунки из художественной школы.
Однажды в супермаркете Лида столкнулась со свекровью. Точнее, с бывшей свекровью. Зоя Михайловна выглядела постаревшей и какой-то потухшей.
— Здравствуйте.
Свекровь узнала её и нахмурилась.
— Здравствуй. Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
— Игорь женился снова. На молодой. Она ему уже машину разбила.
Лида не знала, что на это ответить. Сочувствие? Злорадство? Она не чувствовала ни того, ни другого.
— Передавайте ему привет.
Она пошла дальше, к кассам, где её ждал Костя с тележкой продуктов. Он улыбнулся, увидев её.
— Кого встретила?
— Бывшую свекровь.
— И как?
— Никак. Просто чужой человек.
Вечером они сидели на кухне и пили чай. Костя мыл посуду, Лида протирала стол. Обычный вечер, обычные дела. Но Лида была счастлива. По-настоящему счастлива, как не была все семь лет замужества.
Она посмотрела на свои руки. На безымянном пальце блестело колечко — Костя подарил его на годовщину их знакомства. Простое, без камней, но выбранное с любовью.
Она вспомнила тот день у банкомата. Двести тридцать рублей на карте и ощущение полной беспомощности. Тогда ей казалось, что жизнь кончилась. А на самом деле она только начиналась.
Иногда нужна последняя капля, чтобы переполнить чашу. Её последней каплей стали четырнадцать тысяч, потраченные на золотые серёжки для чужой женщины. Обидно? Да. Больно? Тоже да. Но теперь Лида была благодарна за эту боль. Она заставила её проснуться.
И больше никогда не засыпать.
