– Наташа, ты слышала? Бухгалтерия шепнула, что приказ уже подписан! В этом году премия будет не просто тринадцатая, а двойная! Представляешь? Двойная! – глаза Светланы, коллеги Натальи, горели так, будто она выиграла в лотерею миллион долларов.
Наталья оторвалась от монитора, поправила очки и недоверчиво улыбнулась. В офисе царила предновогодняя суета, пахло мандаринами и дешевым растворимым кофе, который пили литрами, чтобы закрыть годовые отчеты.
– Свет, ты не путаешь? В прошлом году нам тоже золотые горы обещали, а дали по пять тысяч и коробку конфет, у которых срок годности через месяц истекал, – скептически заметила Наталья, хотя сердце предательски екнуло. Двойная премия. Это же… это же решение стольких проблем!
– Точно тебе говорю! – Света понизила голос и оглянулась по сторонам, словно выдавала государственную тайну. – У меня Ленка в кадрах сидит, она сама ведомости видела. Наш филиал в передовиках, Москва расщедрилась. Так что, подруга, планируй траты! Я вот шубу обновлю, муж давно обещал добавить, если премия будет. А ты что?
Наталья задумчиво посмотрела в окно, где кружились крупные хлопья снега. Что она? Список был длинным. Во-первых, зубы. Она уже полгода откладывала поход к стоматологу, спасаясь обезболивающими, потому что цены в клиниках кусались больнее, чем мороз на улице. Во-вторых, стиральная машина. Старушка «Индезит» гудела при отжиме так, что соседи снизу начинали стучать по батарее, и мастер сказал, что подшипникам конец. Ну и, конечно, подарки. Мужу, Игорю, нужен был новый видеорегистратор, он давно ныл, что старый глючит.
– Не знаю, Свет, – осторожно ответила она. – Сначала получить надо. А то как в поговорке: не говори гоп, пока не перепрыгнешь. А Игорь мой вообще молчит, у них на заводе вечно все в последний момент решается. Может, вообще без премии оставят, говорят, у них с поставками беда.
Вечером Наталья шла домой, бережно неся в сумке батон, пакет молока и немного куриного филе по акции. Настроение, несмотря на усталость, было приподнятым. Новость о возможной премии грела душу. Она представляла, как они с Игорем сядут ужинать, и она скажет: «Милый, мы наконец-то поменяем машинку!». А он обрадуется, поцелует ее и, может быть, тоже похвастается своими успехами.
Игорь был дома. Он лежал на диване перед телевизором, в одних тренировочных штанах, и щелкал пультом. В квартире пахло жареной картошкой – видимо, он успел перекусить остатками вчерашнего ужина.
– Привет, добытчица! – бросил он, не отрывая взгляда от экрана, где бегали футболисты. – Чего так долго? Есть хочу, умираю.
Наталья привычно вздохнула, переоделась в домашний халат и пошла на кухню. Усталость навалилась на плечи, но радость от новости про премию перевешивала. Пока она резала курицу, Игорь зашел на кухню, почесывая живот.
– Игорек, слушай, у нас на работе новости такие… – начала она, улыбаясь. – Говорят, премию хорошую дадут. Двойную! Представляешь?
Игорь замер с кружкой воды в руке. Его глаза как-то странно бегнули, но он тут же нахмурился и тяжело вздохнул.
– Везет вам, офисникам, – буркнул он с горечью. – А у нас на заводе… Эх.
– Что такое? – Наталья отложила нож. – Совсем ничего не дадут?
– Да какое там, – Игорь махнул рукой и сел на табурет, сгорбившись, словно на его плечи давил весь груз мировой экономики. – Сегодня начальник цеха собрал всех. Сказал, год тяжелый, прибыли нет, санкции, шманции… Короче, голый оклад получим. Даже тринадцатой не будет. Сказали, скажите спасибо, что не сократили.
У Натальи все внутри оборвалось. Ей стало так жалко мужа. Он ведь работал не меньше ее, уставал, приходил грязный, с мозолями. А тут такая несправедливость.
– Бедный ты мой, – она подошла и обняла его за плечи, прижимаясь щекой к его колючей щеке. – Ну ничего, прорвемся. Мою премию получим – и на все хватит. И машинку купим, и тебе на регистратор выкроим. Главное, что мы вместе, правда?
Игорь как-то дернулся, высвобождаясь из ее объятий, и отвел глаза.
– Да, да… Ты, Наташ, это… Еду давай быстрее. И, кстати, там за коммуналку платить надо, у меня на карте пусто совсем. Перекинешь?
– Конечно, – кивнула она, возвращаясь к плите. – Я сейчас приготовлю, поедим.
Следующие две недели прошли в режиме жесткой экономии. Наталья получила свою долгожданную премию, но она оказалась чуть меньше, чем болтала Света, из-за налогов. И все же сумма была внушительной. Наталья, как верная жена, тут же расписала бюджет. Большую часть отложила на «общий котел», оплатила все счета, купила продукты на новогодний стол.
Игорь ходил мрачнее тучи. Он постоянно жаловался на отсутствие денег, стрелял у нее на сигареты и бензин, ворчал, что у него старые ботинки, а новые купить не на что.
– Наташ, ну дай пару тысяч, мужики в баню зовут в пятницу, неудобно отказываться, – канючил он. – И так настроения нет новогоднего, хоть попарюсь.
Наталья давала. Ей было совестно, что у нее деньги есть, а у мужа – ни копейки. Она даже решила отказаться от лечения зубов в этом месяце, чтобы купить Игорю хороший подарок. «Зубы потерпят, – думала она, разглядывая в витрине магазина качественный набор инструментов, о котором он мечтал. – А мужа порадовать надо, у него и так депрессия из-за работы».
Она купила этот набор. Потратила почти всю свою «личную» заначку, которую планировала пустить на косметику и парикмахера.
И вот, за три дня до Нового года, Наталья отпросилась с работы пораньше, чтобы докупить горошек, майонез и мандарины. В гипермаркете было не протолкнуться. Люди с полными тележками сновали туда-сюда, играла музыка «Джингл Белс», создавая ощущение праздника.
Наталья стояла у полки с консервами, выбирая оливки по акции, когда услышала знакомый голос:
– Наташка! Романова! Ты ли это?
Она обернулась. К ней, сияя голливудской улыбкой, направлялась Лена – жена Вадима, коллеги и лучшего друга Игоря. Лена выглядела потрясающе: новая дубленка, сапоги на шпильке, в ушах сверкали золотые сережки.
– Лена! Привет! – искренне обрадовалась Наталья. Они виделись редко, но всегда тепло общались. – Какая ты нарядная! Прямо Снегурочка!
– Ой, скажешь тоже, – кокетливо отмахнулась Лена, но было видно, что ей приятно. – Это Вадик мой расстарался. Представляешь, в этом году им такую премию отвалили – закачаешься! Я, честно говоря, даже не ожидала. Думала, ну тысяч пятьдесят дадут, а там… – она закатила глаза. – Мы сразу и ипотеку частично закрыли, и мне вот дубленку взяли, и путевки в Египет на январь забронировали!
Наталья застыла с банкой оливок в руке. Банка была холодной, но Наталью бросило в жар.
– Погоди, Лен… Какую премию? – переспросила она, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. – Им же… им же сказали, что денег нет. Год тяжелый, прибыли нет.
Лена рассмеялась звонко, на весь отдел бакалеи.
– Кто тебе такое сказал? Какая прибыли нет? У них завод в три смены пахал полгода! Они оборонзаказ закрыли раньше срока! Там всем, от уборщицы до директора, по три оклада выдали, плюс бонусы за переработку! Мой Вадька почти двести тысяч принес. А твой Игорь что, не сказал? Он же мастером участка работает, у них коэффициент еще выше!
Земля качнулась под ногами Натальи. Шум магазина превратился в гул, словно она оказалась под водой. Двести тысяч. Или даже больше. А он… он просил у нее на сигареты. Он смотрел, как она считает копейки на кассе. Он позволил ей отложить лечение зубов.
– Лена, ты не путаешь? – прошептала Наталья, хватаясь за тележку, чтобы не упасть. – Может, это только Вадиму твоему?
– Да ты что! – Лена перестала улыбаться, заметив бледность подруги. – Они же в одной бригаде, один приказ на всех. Мы еще на прошлой неделе отмечали, Игорь с ними в бар ходил, обмывали… Ой.
Лена прикрыла рот рукой, поняв, что сболтнула лишнего.
– Наташ, ты только не говори, что я… Ой, как неудобно вышло. Может, он сюрприз готовил? Подарок тебе купить хотел?
– Сюрприз, – мертвым голосом повторила Наталья. – Да. Наверное. Сюрприз.
Она не помнила, как попрощалась с Леной, как оплатила покупки. В голове крутилась только одна мысль: «Почему?». Не из-за денег. Черт с ними, с деньгами. Из-за лжи. Из-за того унизительного спектакля, который он разыгрывал перед ней две недели. «Бедный я, несчастный, дай на бензин».
Домой она шла медленно, хотя мороз щипал щеки. Ей не хотелось туда идти. Не хотелось видеть это лицо, слышать этот голос. Но нужно было узнать правду до конца.
Когда Наталья вошла в квартиру, Игоря еще не было. Это было ей на руку. Она никогда не проверяла его вещи, считая это низким, но сегодня все правила были отменены.
Она начала с карманов его курток в прихожей. Ничего, кроме чеков с заправки и мятых фантиков. Потом пошла в спальню. Шкаф. Полки с бельем. Обувные коробки. В одной из коробок, под старыми зимними ботинками, она нашла плотный конверт.
Руки дрожали, когда она его открывала. Пусто.
Наталья села на пол. Неужели Лена ошиблась? Или он уже все потратил? Но на что?
Она подняла глаза и увидела на верхней полке шкафа, в самом дальнем углу, за стопкой одеял, что-то блестящее. Пришлось встать на стул. Она потянула на себя предмет. Это была коробка. Новенькая, запечатанная коробка с дорогим квадрокоптером профессионального уровня. Ценник на коробке гласил: 120 000 рублей.
Рядом лежал еще один пакет. В нем – чек из ювелирного магазина. Золотая цепочка, мужская, толстая, плетение «Бисмарк». Цена – 85 000 рублей. И дата – три дня назад. Как раз тогда, когда она дала ему деньги на «баню».
Пазл сложился. Он купил себе игрушку. И цацку. На те самые деньги, которых «не было». А на оставшееся, видимо, гулял с друзьями в барах, «обмывая» премию, пока она ела пустую гречку на обед.
Наталья аккуратно положила все на место. Слез не было. Была ледяная ярость, от которой прояснилось в голове. Она посмотрела на часы. Игорь придет через час. Он звонил днем, заказывал ужин: «Натусь, пожарь мяса по-французски, так захотелось, сил нет».
– Мяса по-французски, – вслух сказала Наталья. – Будет тебе мясо.
Она пошла на кухню. Достала купленный кусок свинины. Посмотрела на него. Потом убрала обратно в холодильник. Достала картошку. Нет, картошки тоже жалко.
Взгляд упал на пачку самой дешевой лапши быстрого приготовления, которая валялась в шкафчике на «черный день». И на кусок черствого хлеба в хлебнице.
Наталья начала готовить.
Когда в замке повернулся ключ, Наталья сидела за накрытым столом. На ней было красивое платье, она накрасила губы, зажгла свечи. В центре стола стояло блюдо, накрытое большой крышкой. Рядом – бутылка вина и один бокал.
Игорь вошел, отряхивая снег, румяный, довольный.
– Ого! – воскликнул он, заходя на кухню. – Какой прием! Пахнет-то как! А я голодный, как волк! Вадька подвез, пробки жуткие. Ну, что у нас сегодня праздник какой-то?
– Праздник, – загадочно улыбнулась Наталья, медленно отпивая вино из своего бокала. – Садись, дорогой.
Игорь потер руки и плюхнулся на стул.
– Ты у меня золото, Наташ. Слушай, а почему один бокал? А мне?
– А тебе сегодня особое меню, – проворковала она. – Открывай блюдо. Это сюрприз. Специально для тех, у кого год тяжелый и прибыли нет.
Игорь расплылся в улыбке, предвкушая сочное мясо под сырной корочкой. Он потянулся к крышке и торжественно поднял ее.
Улыбка сползла с его лица так быстро, словно ее стерли ластиком.
На большом красивом блюде лежал разваренный брикет дешевой лапши «Доширак», даже без специй, просто серые макароны. Рядом лежал кусок заплесневелого хлеба. А сверху, как вишенка на торте, лежал тот самый чек из ювелирного магазина на 85 000 рублей.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник и как тикают часы.
Игорь смотрел на чек. Потом на лапшу. Потом на Наталью. Лицо его сначала побледнело, потом пошло красными пятнами.
– Это… это что? – выдавил он, указывая дрожащим пальцем на блюдо.
– Это твой ужин, любимый, – спокойно ответила Наталья, отрезая кусочек сыра (себе) и кладя его в рот. – Кушай, не обляпайся.
– Ты рылась в моих вещах? – взвизгнул он, вскакивая со стула. Атака – лучшая защита, решил он. – Ты шпионила за мной?! Как ты посмела?!
– Сядь! – рявкнула Наталья так, что он от неожиданности плюхнулся обратно. – Я не рылась. Я просто искала совесть своего мужа. Но, видимо, ее там не было. Зато был квадрокоптер и золотая цепь.
– Наташа, я могу объяснить! – затараторил Игорь, понимая, что вляпался по уши. – Это… это не то, что ты думаешь! Это инвестиция! Деньги обесцениваются, я решил вложить!
– Инвестиция? – Наталья рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. – В квадрокоптер? Чтобы что? Шпионить за соседями? А цепь кому? Себе на шею, чтобы как собака на привязи?
– Я хотел тебе сказать! Потом! Я хотел сделать сюрприз!
– Сюрприз? – перебила она. – Сюрприз был, когда я встретила Лену в магазине. И она рассказала мне, как они с Вадимом счастливы, как они вместе потратили премию, закрыли ипотеку, купили путевки. А я стояла там, как оплеванная, с банкой оливок по акции, и вспоминала, как ты у меня двести рублей на сигареты выпрашивал. Тебе не стыдно, Игорь? Хоть капельку?
Игорь молчал. Он смотрел в стол, сжимая кулаки.
– Я пахал как проклятый, – буркнул он наконец глухо. – Я заслужил эти деньги. Почему я должен все отдавать? Ты вечно со своим ремонтом, со своими зубами, со стиралкой этой… А я пожить хотел! Для себя! Я что, права не имею?
– Имеешь, – кивнула Наталья. – Конечно, имеешь. Только семья, Игорь, это когда «мы». А когда «я пожить хотел», а жена пусть ходит с больными зубами и стирает руками – это не семья. Это сожительство с паразитом.
Она встала, подошла к шкафу в коридоре, достала тот самый набор инструментов, который купила ему в подарок. Вернулась на кухню и с грохотом опустила тяжелый ящик на стол перед ним, рядом с лапшой.
– Вот. Это тебе.
Игорь удивленно посмотрел на ящик.
– Что это?
– Это подарок. Я купила его на свою премию. Отказала себе во всем, чтобы тебя порадовать. Потому что думала, что у тебя проблемы, что тебе нужна поддержка. Дура я, правда?
Игорь открыл чемоданчик. Блестящие ключи, отвертки, головки – немецкое качество. Он мечтал о таком года два. Он провел рукой по холодному металлу. Ему стало физически плохо. Стыд, жгучий и липкий, наконец-то пробил его броню эгоизма.
– Наташ… – голос его дрогнул. – Прости. Я… я идиот. Я правда повел себя как скотина. Затмение какое-то нашло. Все покупают, и мне захотелось… Думал, скажу, что меньше дали, а остальное припрячу. А потом…
– А потом заврался, – закончила за него Наталья. – Ешь давай. Лапша остынет.
– Я не буду это есть, – тихо сказал он.
– Будешь, – жестко сказала Наталья. – Или ешь это, или собирай свой квадрокоптер, свою цепь и вали к маме. Я серьезно, Игорь. Я не знаю, смогу ли я тебя простить. Но сегодня ты будешь есть эту лапшу и думать. О каждом рубле, который ты зажал, пока я экономила на еде.
Игорь посмотрел на жену. Он никогда не видел ее такой. Всегда мягкая, уступчивая Наташа сейчас смотрела на него взглядом прокурора. И он понял, что она не шутит.
Он подвинул к себе тарелку. Взял вилку. И начал есть холодную, слипшуюся, безвкусную лапшу. Каждый кусок вставал поперек горла.
Наталья молча допила вино, встала и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Игорь сидел на кухне один. Рядом лежал дорогой набор инструментов – немой укор его жадности. А на языке был вкус дешевой лапши и горечь предательства. Он понимал, что квадрокоптер завтра же отправится на «Авито», а цепь будет сдана обратно в магазин. Но он не был уверен, что это поможет вернуть то, что он разбил сегодня – доверие единственного человека, который готов был отдать ему последнее.
Утром Наталья проснулась от запаха кофе. На тумбочке стоял поднос с завтраком, а рядом лежал чек о возврате квадрокоптера и пачка наличных денег – ровно та сумма, которую он потратил, плюс то, что осталось.
Игорь сидел на краю кровати, опустив голову.
– Я все вернул, – сказал он, не поднимая глаз. – Магазин с дронами работал с девяти. Цепь сдал в ломбард, магазин обратно не принимает, потерял немного, но я добавлю с зарплаты. Вот деньги. Все, до копейки.
Наталья села, прислонившись к спинке кровати.
– И что мне с ними делать? – спросила она устало.
– Лечи зубы. Купи машинку. Купи себе шубу, как Света. Делай что хочешь. Я… я пойму, если ты меня выгонишь. Но я прошу, дай мне шанс. Я клянусь, Наташ, больше никогда. Бес попутал.
Наталья смотрела на мужа. Он выглядел постаревшим за эту ночь, под глазами залегли тени.
– Шуба мне не нужна, – тихо сказала она. – А вот доверие купить нельзя, Игорь. Его по чеку не вернешь.
– Я заработаю, – твердо сказал он, поднимая на нее взгляд. В глазах стояли слезы. – Я буду стараться. Я всю жизнь буду стараться.
Наталья помолчала, потом взяла чашку с кофе.
– Иди завтракай. Там в холодильнике мясо по-французски. Сырое. Приготовишь – поедим.
Игорь выдохнул, словно ему отменили смертный приговор, и кинулся целовать ей руки.
– Спасибо! Спасибо, родная! Я сейчас, я мигом! Я так приготовлю – пальчики оближешь!
Он убежал на кухню. Наталья сделала глоток кофе. Он был горьким, но вкусным. Она знала, что не забудет этого. И он не забудет. Этот урок с «Дошираком» обошелся им дорого, но, возможно, именно он спас их семью от полного развала. Ведь иногда, чтобы начать ценить то, что имеешь, нужно по-настоящему испугаться это потерять.
Правда всегда всплывает наружу, и лучше быть честным с близкими, чем потом давиться последствиями своей лжи.
