Я стояла у приоткрытой двери гостиной, вжавшись в стену прихожей, и не могла поверить своим ушам. Вернулась домой всего на десять минут — забыла подарок для племянницы, который должна была отвезти на праздник. А теперь слышала, как рушится вся моя жизнь.
— Ну что, Витенька, долго ты ещё будешь с ней мучиться? — голос свекрови Галины Петровны звучал слащаво, но с ядовитыми нотками. — Новый год на носу, а ты всё никак не решишься.
— Мам, не начинай, — устало ответил Виктор, мой муж. — Я же говорил, что подожду до весны.
До весны? Чего подождёт до весны? Я прижала руку ко рту, сдерживая дыхание.
— До весны! — фыркнула Галина Петровна. — А к весне у неё уже и права на квартиру оформлены будут! Ты что, совсем думать перестал? Она же не дура, твоя Катерина. Видела бы ты, как она на меня сегодня смотрела, когда я сказала, что салат неправильно нарезан. Волчицей смотрела!
— Она устала просто. Весь день готовила.
— Устала! — голос свекрови взлетел на октаву выше. — Я в её годы троих детей поднимала, на двух работах вкалывала, а она от одного салата устала! Ты посмотри на неё — располнела, за собой не следит. А ведь когда женились, какая красавица была!
Я сглотнула комок в горле. Да, после рождения Алисы я набрала двадцать килограммов, которые никак не могла сбросить.
— Мам, хватит, — в голосе Виктора послышалось раздражение.
— Витя, я же о твоём счастье думаю! — продолжала Галина Петровна. — Марина Сергеевна вчера звонила, спрашивала, как ты. Её Олечка, помнишь, в банке работает, квартиру в новостройке купила. Такая умница, такая хозяйственная!
— Мама!
— Что «мама»? — не унималась она. — Я правду говорю. Оля и готовит отменно, и выглядит как модель, и зарабатывает прилично. А твоя Катька что? Сидит дома, дочку воспитывает. На мои деньги, между прочим, живёте!
— На твои деньги?! — возмутился Виктор. — Это же моя зарплата!
— Твоя зарплата — это моё наследство! — отрезала Галина Петровна. — Я тебе в бизнес вложилась, я тебе стартовый капитал дала. Без меня ты бы до сих пор курьером работал. И вот как ты меня благодаришь? Женился на первой попавшейся!
Я зажмурилась. Первая попавшаяся. Мы встретились на выставке живописи, влюбились с первого взгляда, через полгода поженились. А оказывается…
— Она не первая попавшаяся, — тихо сказал Виктор.
— Ну конечно! — язвительно протянула свекровь. — Она же так ловко тебя подцепила! Я сразу поняла, что она охотница за богатыми женихами.
— Тогда я ещё не был богатым.
— Вот именно! Она на перспективу работала, — Галина Петровна говорила всё увереннее. — А теперь сидит, не работает, в декрете уже четыре года. Ты понимаешь, что она просто паразитирует на тебе?
— Она воспитывает нашу дочь!
— О, дочь! — свекровь рассмеялась. — Алиска-то вся в неё. Видела, как она на меня вчера нос воротила, когда я ей шоколадку предложила? «Спасибо, бабушка, но мама не разрешает мне сладкое перед ужином». Настраивает ребёнка против меня!
— Катя врача слушается, у Алисы проблемы с поджелудочной были.
— Проблемы! — фыркнула Галина Петровна. — Все эти её проблемы — от головы матери. Нервная истеричка, вот кто твоя жена! Помнишь, как она на прошлый Новый год психовала из-за того, что я Алисе платье купила?
Я помнила. Галина Петровна купила внучке ярко-розовое платье с рюшами, хотя я просила выбрать что-то спокойное — у Алисы чувствительная кожа. Девочка весь вечер чесалась и плакала.
— Мам, давай не будем об этом, — устало попросил Виктор.
— А о чём тогда? — наседала свекровь. — О том, как ты собираешься дальше жить? Витенька, ты ещё молодой, тебе всего тридцать семь. Впереди вся жизнь! Зачем тебе эта обуза на шее?
— Катя не обуза.
— Не обуза? — голос Галины Петровны стал жёстче. — Тогда почему ты уже полгода встречаешься с Олей?
Тишина. Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Полгода. Полгода он…
— Ты следишь за мной? — наконец произнёс Виктор.
— Я за своими инвестициями слежу, — холодно ответила мать. — Ты мой единственный сын, и я не позволю какой-то проходимке разорить тебя при разводе.
— Никто ни о каком разводе не говорит!
— Пока не говорит, — согласилась Галина Петровна. — Но скоро заговорит. Виктор, я всё уже продумала. Ты подаёшь на развод в январе, пока квартира ещё не переоформлена на вас обоих. Квартира останется твоей, я найду хорошего адвоката. Алименты на дочь, конечно, платить придётся, но это не страшно. Главное — не дать ей ни копейки сверх того.
— Мам, прекрати!
— Не прекращу! — отрезала она. — Ты что думаешь, я не вижу, как ты на Олю смотришь? Как ты оживаешь рядом с ней? Катька тебя задушила своей домашностью, своими кастрюлями и пелёнками. Тебе нужна женщина, а не наседка!
— Оля — это… это другое, — растерянно сказал Виктор.
— Вот именно, другое! — обрадовалась свекровь. — С ней ты снова чувствуешь себя мужчиной. А с Катькой что? Приходишь домой — там вечно борщ на плите, Алиска орёт, жена в халате и с грязными волосами. Какая уж тут романтика!
Слёзы текли по моим щекам. Я вспомнила, как вчера Виктор пришёл поздно, сказал, что задержался на работе. Я разогрела ему ужин, хотя сама уже легла спать. Он почти не разговаривал, только буркнул «спасибо» и ушёл в кабинет.
— Мама, я не могу просто так взять и бросить семью.
— Почему не можешь? — удивилась Галина Петровна. — Ты ей что-то обещал? Клялся в вечной любви? Витенька, это были слова. Люди меняются, чувства проходят. Это нормально.
— У нас дочь.
— Дочь никуда не денется, ты же будешь платить алименты, видеться с ней по выходным. А с Олей у тебя может быть настоящая семья. Она хочет детей, представляешь? Ты станешь отцом сына! Я знаю, ты всегда хотел мальчика.
Я вспомнила, как плакала после УЗИ, когда узнала, что у нас девочка. Виктор тогда обнимал меня, говорил, что ему всё равно, лишь бы ребёнок был здоровым. А оказывается…
— Хватит, мам, — голос Виктора дрогнул. — Я люблю Алису.
— Конечно, любишь, — согласилась Галина Петровна мягче. — Но это не значит, что ты должен жертвовать своей жизнью ради Кати. Она найдёт кого-нибудь, устроится. Молодая ещё, тридцать три года. Времени полно.
— Не знаю, мам…
— А я знаю! — решительно заявила свекровь. — Вот что мы сделаем. На праздниках ты присмотришься к Кате внимательно. А потом, после Нового года, когда все разъедутся, ты ей скажешь. Спокойно, по-взрослому. Объяснишь, что чувства прошли, что вы не подходите друг другу.
— А если она не согласится на развод?
— Тогда подадим в одностороннем порядке, — деловито сказала Галина Петровна. — У меня уже адвокат наготове. Он сказал, что можно провернуть дело так, что Катька вообще ничего не получит. Докажем, что она не вкладывалась в семейный бюджет, что квартира куплена до брака на твои деньги…
— Но это неправда! Квартиру мы покупали вместе, она продала свою однушку.
— Её однушка стоила копейки, — отмахнулась свекровь. — Это я добавила основную сумму. И это легко доказать. У меня все чеки сохранились.
— Мам, это подло.
— Это справедливо! — возразила Галина Петровна. — Она прожила с тобой пять лет как сыр в масле. Ничего не делала, только дома сидела. Пусть теперь работать идёт.
— У неё нет образования.
— Вот! — воскликнула свекровь торжествующе. — Сам говоришь! Необразованная, неамбициозная. Тебе с ней не о чем разговаривать! А Оля — она кандидат экономических наук, статьи пишет. С ней интересно!
В прихожей скрипнула половица подо мной. Я замерла.
— Что это? — настороженно спросила Галина Петровна.
— Ветер, наверное, — ответил Виктор.
— Когда она вернётся?
— Сказала, что через час. Поехала к сестре подарок отвозить.
— Отлично, — обрадовалась свекровь. — Значит, у нас есть время всё обсудить. Витя, я серьёзно. Оля ждать не будет. Ей уже тридцать пять, она хочет семью. Либо ты разводишься, либо она найдёт другого.
— Я не хочу её терять, — тихо признался Виктор.
Моё сердце раскололось на тысячу осколков. Он не хочет потерять её. А меня, значит, можно?
— Тогда решайся! — настаивала Галина Петровна. — Поговори с Катей сразу после праздников. Второго января, когда я уеду. Объяснишь всё как есть.
— А если Алиса…
— Алиса маленькая, переживёт, — отмахнулась свекровь. — Дети быстро ко всему привыкают. Через полгода она уже и не вспомнит, что вы когда-то жили вместе.
— Мам, ей четыре года. Она всё понимает.
— Понимает, не понимает — какая разница? — раздражённо бросила Галина Петровна. — Главное, что ты наконец-то станешь счастливым. А счастливый отец — это лучше, чем несчастный, который живёт в ненавистном браке.
— Я не говорил, что брак ненавистный.
— Не говорил, но думаешь! — парировала она. — Витенька, родной мой, я же мать. Я вижу, как ты мучаешься. Как тебе тяжело каждый день возвращаться в эту… в этот дом. Ты заслуживаешь большего!
Тишина затянулась. Я слышала тиканье часов в гостиной, стук собственного сердца.
— Ладно, — наконец сказал Виктор. — Я подумаю.
— Вот и умница! — обрадовалась Галина Петровна. — Кстати, на праздники я привезу Олю. Скажем Кате, что это моя знакомая, которой некуда пойти. Пусть посмотрит на неё, сравнит себя с настоящей женщиной.
— Мам, это перебор.
— Никакой не перебор! — настаивала свекровь. — Пусть видит, какие женщины существуют в мире. Может, хоть стыдно станет, начнёт за собой следить.
— Она и так нормально выглядит.
— Нормально! — фыркнула Галина Петровна. — В растянутых джинсах и застиранной футболке. Волосы в хвост, на лице ни капли косметики. Я вчера фотографию Оли показывала Марине Сергеевне — та обомлела. Такая красавица, говорит, а ты с этой замухрышкой живёшь!
— Хватит оскорблять мою жену!
— Пока ещё жену, — ядовито заметила свекровь. — Но скоро бывшую. И тогда она станет чужим человеком, и можно будет называть вещи своими именами.
— Мама, уйди, пожалуйста, — попросил Виктор устало. — Мне нужно подумать.
— Думай, думай, — согласилась Галина Петровна. — Только не передумай. Помни — Оля ждёт твоего решения. А я ждать не буду. Если ты не разведёшься до весны, я пересмотрю своё завещание.
— Что?
— Ты слышал, — холодно сказала она. — Я не собираюсь оставлять своё состояние женщине, которая прожила с моим сыном пару лет в браке. Либо ты с ней разводишься, либо я всё переписываю на благотворительность.
— Ты шутишь?
— Нисколько, — в её голосе звучала сталь. — Я всю жизнь работала, чтобы обеспечить тебе будущее. И не позволю какой-то проходимке урвать кусок. Выбирай, Виктор.
Шаги приближались к двери. Я метнулась в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней, тяжело дыша. Через минуту входная дверь хлопнула — свекровь ушла.
Я стояла, глядя на своё отражение в зеркале шкафа. Растянутые джинсы. Серая футболка с пятном от Алисиного сока. Волосы, действительно собранные в неопрятный хвост. Лицо без косметики, с тёмными кругами под глазами от недосыпа.
Когда я успела стать такой? Ещё пять лет назад я была другой. Стройной, ухоженной, амбициозной. Работала в рекламном агентстве, мечтала о карьере. А потом родилась Алиса, и я решила, что семья важнее. Что мой муж и дочь — это и есть моя карьера.
Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора: «Где ты? Скоро гости приедут».
Гости. Новый год. Праздник. А завтра он приведёт сюда её. Олю. Посадит за наш стол, познакомит с Алисой. И будет смотреть на неё влюблёнными глазами, пока я буду подавать салаты.
Я взяла с полки коробку с подарком для племянницы и вышла из спальни. В гостиной сидел Виктор с телефоном. Он поднял голову и улыбнулся:
— А, ты уже вернулась? Я не слышал.
— Только что, — соврала я. — Забыла подарок.
— Понятно, — он снова уткнулся в телефон.
Я стояла в дверях и смотрела на человека, с которым прожила пять лет. Делила постель, рожала ребёнка, строила планы на будущее. А он уже полгода встречается с другой. Полгода лжёт мне каждый день.
— Вить, — позвала я.
— М?
— Ты меня любишь?
Он оторвался от телефона, удивлённо посмотрел на меня:
— Что за вопрос? Конечно.
— Правда?
— Катюш, ты чего? — он нахмурился. — Всё нормально?
— Всё отлично, — я повернулась к выходу. — Я поехала. Вернусь через час.
— Хорошо. Люблю тебя!
Эти слова прозвучали так привычно, так обыденно. Как «до свидания» или «приятного аппетита». Пустой звук.
Я вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. В лифте достала телефон и набрала номер сестры.
— Лен, это я. Скажи, я могу к тебе приехать? Нужно поговорить. Да, серьёзно. Очень серьёзно.
Лифт ехал вниз, а вместе с ним рушилась моя прежняя жизнь. Жизнь послушной жены, заботливой матери, удобной невестки.
Впереди был Новый год. Новый год и новая жизнь.
Но сначала нужно было решить, что делать с этим знанием. Молчать? Устроить скандал? Или сыграть в их игру и выйти победительницей?
Двери лифта открылись. Я шагнула в холодный декабрьский вечер, сжимая в руках коробку с подарком.
И впервые за много лет почувствовала, что могу дышать полной грудью.
