Запеченная утка в центре стола лоснилась в свете люстры, как лакированный туфель. Анна поправила салфетки, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна. В прихожей уже гремели голоса. Семья Сергея прибыла в полном составе: Галина Петровна в неизменной собольей горжетке, вечно недовольная сестра Ирина и тётя Людмила, пахнущая нафталином и старыми обидами.
— Анечка, ну что же ты, — Галина Петровна даже не сняла пальто, сразу прошествовала на кухню и приподняла крышку соусницы. — Опять этот магазинный соус? Я же давала тебе рецепт домашнего майонеза на перепелиных яйцах. Это же основа основ!
— Здравствуйте, Галина Петровна. Времени не хватило, отчетный период в агентстве, — Анна постаралась улыбнуться, хотя скулы свело судорогой.
— Отговорки, — фыркнула Ирина, проходя мимо и нарочито задевая плечом Анну. — Женщина, которая хочет, чтобы её муж был здоров, найдет время. Или тебе карьера важнее желудка Сергея?
Сергей появился в дверях, неся пакеты с соком. Он увидел напряженную позу жены и быстрый, оценивающий взгляд матери. Повисла пауза. Анна ждала, что он скажет: «Мама, Ира, оставьте её в покое, она весь день работала».
— Ну, мам, ты же знаешь Аню, — Сергей усмехнулся, избегая взгляда жены. — У неё творческий подход. Если соус из банки, значит, это такой «маркетинговый ход» по спасению времени. А утка… надеюсь, она внутри не такая сухая, как кажется на вид?
Родственницы дружно рассмеялись. Анна застыла с блюдом в руках. В этот момент струна внутри не просто натянулась — она дала первую трещину.
— Утка прекрасная, — подала голос тётя Людмила, присаживаясь за стол. — Только вот я бы добавила чернослив. Без него это просто жареная птица, никакой изысканности. В наше время женщины старались удивить, а не просто накормить.
— Вот именно! — подхватила Галина Петровна, вонзая вилку в салат. — Я Сергея растила на домашних варениках. Каждый лепила вручную. А тут… Цезарь? Это же еда для кафе, Аня. Дома нужно подавать то, что согревает душу, а не то, что красиво выглядит в Инстаграме.
— Сергей, тебе нравится? — Анна посмотрела прямо на мужа.
Сергей прожевал кусок, поморщился и шутливо поднял руки, словно сдаваясь.
— Вкусно, Ань, правда. Но если честно, у мамы корочка всегда… ну, похрустывающее. Ты, может, в следующий раз запишись к ней на мастер-класс? А то мы так скоро на одни пельмени из пачек перейдем.
В комнате снова раздался смех. Галина Петровна победно расправила плечи, Ирина начала сфотографировать утку, сопровождая это едким комментарием вполголоса о «неумехах-маркетологах».
Анна медленно положила приборы на стол. Звук металла о фарфор прозвучал как выстрел. Она поняла: они не хотят еды. Они хотят её поражения. Им нужно, чтобы она чувствовала себя вечной ученицей, обязанной за каждый глоток воздуха в этом доме.
— Значит, соус плохой, утка сухая, а я — недостаточно старательная? — голос Анны был ровным и пугающе тихим.
— Ой, ну не начинай, — отмахнулась Ирина. — Мы же любя. Даем тебе советы, чтобы ты не опозорилась перед серьезными людьми, если вдруг решишь гостей позвать.
— Советы? — Анна встала. — Хорошо. Я вас услышала. Раз я не справляюсь с ролью «достойной хозяйки», а мои старания вызывают только смех и критику, я принимаю единственное верное решение.
Галина Петровна замерла с поднятым бокалом. Сергей перестал улыбаться. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы в коридоре.
— С этой минуты я больше не готовлю в этом доме. Вообще. Ни утку, ни майонез, ни даже чай, — Анна посмотрела мужу в глаза. — Раз я порчу твоё здоровье и вкус, Сергей, теперь ты волен питаться там, где корочка хрустит правильно. Например, у мамы.
— Аня, ну что за истерика? — вскинулся Сергей. — Мы же просто пошутили!
— Это не истерика, это констатация факта, — Анна развернулась и вышла из комнаты. Через минуту она вернулась с телефоном в руках. — Кстати, пока вы тут обсуждали сухость утки, я забронировала путевку в загородный спа-отель. На неделю. На двоих.
— О, ну вот, — Сергей облегченно выдохнул. — Решила сменить обстановку, молодец. Поедем, отдохнем…
— Ты не дослушал, — перебила его Анна. — На двоих со Светланой. Моей лучшей подругой. Мы уезжаем завтра утром. Прямо из офиса.
Родня ошарашенно переглядывалась. Галина Петровна побагровела, её авторитет таял на глазах. Тётя Людмила начала судорожно искать в сумке таблетки от давления.
— Ты не можешь просто так уехать! — выкрикнула Ирина. — У Сергея завтра важная встреча, ему нужна чистая рубашка и нормальный ужин вечером! Кто будет за всем этим следить?
— Вы, — просто ответила Анна. — Вы же эксперты в том, как «правильно». Вот и покажите класс. Ключи на полке.
Утро началось для Сергея с катастрофы. Он привык, что кофе появляется на столе сам собой, а рубашка висит на плечиках, идеально отпаренная. Сегодня в доме пахло не кофе, а вчерашним жиром от утки, которую никто не убрал в холодильник.
— Мам, ты приедешь? — Сергей прижимал телефон к уху, пытаясь одной рукой завязать галстук. — Аня уехала. Тут… тут бардак. Со вчерашнего дня посуда горой.
— Сынок, я бы с радостью, но у меня спину прихватило после того ужина! — голос Галины Петровны звучал подозрительно бодро. — Пусть Иришка заскочит.
Ирина заскочила, но только для того, чтобы забрать забытую косметичку. Увидев гору грязных тарелок и пустой холодильник, она поморщилась:
— Серёж, у меня маникюр и йога. Я не нанималась клинингом работать. Позвони жене, пусть возвращается и извиняется. Это уже ни в какие ворота не лезет!
К вечеру третьего дня квартира превратилась в полосу препятствий. Сергей, никогда не знавший, где лежат таблетки для посудомойки и как включается деликатный режим стирки, умудрился испортить три свои лучшие сорочки. Родственники, которые так любили давать советы, внезапно оказались слишком заняты для реальной помощи. Тётя Людмила и вовсе перестала брать трубку, сославшись на «внезапный ремонт».
Тем временем Анна выкладывала в соцсети фотографии: бассейн с лазурной водой, бокал ледяного просекко и искренняя улыбка, которой Сергей не видел уже пару лет. На одном из фото она была в новом платье, которое подчеркивало всё то, что он перестал замечать за бытовым удобством.
Сергей смотрел на эти снимки, сидя на кухне и поедая холодную лапшу быстрого приготовления. Гробовая тишина квартиры давила на уши. Он вдруг осознал, что Анна была не «обслуживающим персоналом», а той силой, которая держала их мир в равновесии. А он — он просто стоял в стороне и позволял другим подтачивать этот фундамент.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Сергей бросился открывать, надеясь увидеть жену, но на пороге стояла Галина Петровна с кастрюлей.
— Вот, принесла тебе нормальных котлет. Совсем исхудал, смотреть больно! А квартира-то, господи… Грязища! Чем эта девка вообще занималась, если тут всё так быстро запустилось?
— Мама, уходи, — тихо сказал Сергей.
— Что? — Галина Петровна поправила очки. — Ты как с матерью разговариваешь?
— Я сказал — уходи. И котлеты свои забери. Мы три года жили так, как ты считала нужным. Ты критиковала её каждый день, а я, как дурак, подыгрывал, чтобы не ссориться. В итоге я сижу в грязи, а единственная женщина, которая меня по-настоящему любила, сейчас отдыхает от меня как от стихийного бедствия.
Галина Петровна попыталась что-то возразить, но Сергей просто закрыл дверь. Он взял телефон и начал писать сообщение. Это не была просьба вернуться. Это было признание.
В воскресенье Анна вернулась. Она вошла в квартиру и замерла. Было непривычно чисто. Не идеально, как при ней, но видно было, что кто-то старался. На столе стояла ваза с её любимыми лилиями и записка: «Я всё почистил. И рубашки, и свои мысли. Кухня в твоём полном распоряжении — но только если ты сама этого захочешь. А если нет — сегодня мы идем в ресторан. Я уже забронировал столик».
Сергей вышел из комнаты, выглядя осунувшимся, но каким-то другим. В его взгляде больше не было того трусливого «между».
— Ты рано, — он подошел ближе, не решаясь обнять. — Я еще не успел запечь рыбу. По рецепту твоей мамы, кстати. Звонил ей вчера, долго извинялся.
Анна посмотрела на цветы, на мужа, на чистые полы. Она почувствовала, как тяжесть, копившаяся годами, окончательно отпускает её плечи.
— Рыба — это хорошо, — улыбнулась она, снимая плащ. — Но сегодня я хочу только одного. Чтобы в этом доме больше никогда не звучало слово «правильно», если за ним следует «плохо».
Сергей молча кивнул и наконец притянул её к себе. Телефон на тумбочке завибрировал — это была очередная гневная смс от Ирины. Сергей, не глядя, смахнул уведомление и выключил звук.
Впервые за много лет в их доме воцарилась тишина, которая не пугала, а лечила. Справедливость не всегда приходит с громом; иногда она просто возвращается домой в новом платье и с чемоданом, полным решимости.
