— Света, мам позвонила. Приедет двадцать девятого.
Света замерла с половником над кастрюлей. Вода с макаронами почти выкипела, но она даже не шевельнулась. Просто стояла и смотрела на мужа, который виноватым взглядом изучал носки своих ботинок.
— Приедет? — медленно переспросила она. — Когда приедет?
— Ну, я же сказал. Двадцать девятого декабря. На праздники хочет с нами встретить Новый год.
— А уедет когда?
Андрей почесал затылок и отвернулся к окну.
— Ну, она сказала, после праздников. Недельки три, наверное. Может, меньше. Ей же в городе скучно одной, ты понимаешь.
Света выключила конфорку резким движением. Макароны превратились в слипшийся ком, но это было меньшей из её проблем сейчас.
— Три недели, — повторила она. — Андрюш, мы же обсуждали это летом. Помнишь? Когда твоя мама приехала на две недели и осталась до конца августа?
— Ну, это другое дело было. Тогда у неё ремонт в квартире затянулся.
— А теперь какая причина?
Андрей развёл руками.
— Хочет с внуками побыть. Да и вообще, она же моя мать. Куда ей ещё ехать на праздники?
Света прислонилась к столешнице. Голова слегка кружилась, а в горле стоял противный ком. До Нового года оставалась неделя. Всего одна неделя спокойной жизни.
— И где она будет спать? — тихо спросила Света.
— Ну, мы уже всё продумали, — Андрей оживился, будто обрадовался, что разговор пошёл в практическое русло. — Мама поселится в детской. А мальчики временно на кухне на раскладушках. Там же места достаточно. И им будет весело, как в походе.
— На раскладушках, — эхом повторила Света. — На кухне.
— Ну да. Это же ненадолго. Три недели пролетят незаметно.
— А как они будут делать уроки после каникул? Толе через две недели в школу, контрольная по математике. А Витя ещё прописи должен доделать.
— Так они за столом будут делать. Или в зале. Чего ты сразу драму устраиваешь?
Света закрыла глаза и медленно выдохнула. Не кричать. Не срываться. Всё это бесполезно, она уже проходила этот круг.
— Хорошо, — сказала она ровным голосом. — А может, ты предложишь маме остановиться в гостинице? Там недалеко от метро новая открылась, очень приличная.
Лицо Андрея сразу вытянулось.
— Ты серьёзно? Мою мать в гостиницу отправить? Она же обидится до слёз. Скажет, что мы её гоним.
— А мы не гоним, — Света открыла глаза и посмотрела на мужа. — Мы предлагаем комфортные условия. Там горничная, завтраки, никакой суеты. Разве это плохо?
— Света, ну при чём тут комфорт. Это же унизительно для неё. Приехать к сыну и жить в гостинице. Что люди скажут?
— Какие люди, Андрей? Кому какое дело?
Он махнул рукой.
— Всем. Родственникам, знакомым. Мама потом всем расскажет, что её не пустили на порог.
— Но мы же пускаем! Просто предлагаем нормальный вариант, чтобы и ей удобно, и детям.
Андрей сел за стол и упёрся локтями в столешницу.
— Слушай, давай без этого. Мама уже билет купила. Приедет двадцать девятого в семь вечера. Я с работы сразу на вокзал поеду, заберу её. И всё. Нормально проведём праздники, как положено.
В детской что-то грохнуло, и раздался смех. Витя с Толей играли в конструктор, разбросав детали по всему полу. Ещё несколько дней — и их выселят оттуда на кухню, где они будут мешаться у Светы под ногами каждое утро.
— Андрюш, — начала она мягче. — Ну давай хотя бы договоримся о сроках. Неделя, максимум десять дней. Согласна?
— Света, не начинай. Мама сама решит, когда ей ехать.
— А нас с тобой она спросила, когда приезжать?
— Она моя мать! — Андрей стукнул кулаком по столу. — Неужели так сложно её принять на три недели? Другие люди годами со свекровями живут и ничего.
Света промолчала. Говорить было бесполезно. Она развернулась, выкинула макароны в мусорное ведро и начала доставать из холодильника продукты для нового ужина.
— Я сестре Гале позвоню, — сказала она, не оборачиваясь.
— Зачем?
— Так. Поговорить надо.
Андрей поднялся, прошёл мимо неё в коридор и громко хлопнул дверью ванной. Света стояла у плиты и чувствовала, как внутри растёт тяжёлый ком обиды. Прошлым летом было то же самое. Свекровь приехала на две недели и осталась до конца августа, заняв детскую. Каждый день начинался с её замечаний: «Света, ты опять пыль не протёрла», «Света, мальчики не так одеты», «Света, суп несолёный».
Два месяца она терпела. Два месяца улыбалась и кивала. А Андрей делал вид, что ничего особенного не происходит.
Теперь всё повторится.
Света достала телефон и набрала номер сестры.
— Галь, это я, — сказала она, когда та ответила. — У тебя пять минут есть?
— Конечно. Что случилось?
— Свекровь едет. На три недели.
Галина на том конце провода присвистнула.
— Опять? Света, ты серьёзно будешь это терпеть?
— А что мне делать? Андрей уже всё решил без меня.
— Скажи ей, что не можешь принять. Придумай причину любую. Карантин там, ремонт, не знаю. Или пусть Андрей сам развлекает маму, а ты к нам приедешь.
— Галь, это же скандал будет.
— Так он уже есть, судя по твоему голосу. Света, я серьёзно. Ты должна поставить границу. Иначе она всю жизнь будет диктовать, как вам жить.
— Легко говорить.
— Ну так попробуй хоть раз сказать «нет». Что тебе, жизни не хватит для себя постоять?
Света молчала. Где-то в глубине души она понимала, что сестра права. Но сказать Андрею прямо «нет» — это значит устроить грандиозную ссору, после которой он будет неделю на неё дуться и сыпать упрёками.
— Послушай, — продолжила Галина. — Если будет совсем невыносимо, приезжай к нам. Серьёзно. Соберёшь вещи и приедешь с мальчиками. Пусть Андрей разбирается со своей мамой сам.
— Я подумаю.
— Не думай, а действуй. Ладно, мне пора. Держись там. И звони, если что.
Света положила трубку и вернулась к плите. В ванной всё ещё шумела вода. Андрей наверняка стоял под душем и прокручивал в голове аргументы, как убедить жену, что три недели с его матерью — это сущий пустяк.
Но Света знала правду. Эти три недели превратятся в ад.
***
Двадцать девятого декабря Света встала в шесть утра, хотя будильник был поставлен на семь. Сна не было. Всю ночь она ворочалась, прокручивая в голове предстоящую встречу со свекровью.
Андрей храпел рядом, раскинувшись на половину кровати. Спал он всегда крепко, без снов и тревог. Света тихо поднялась, накинула халат и вышла в коридор.
В детской было тихо. Витя и Толя ещё спали, уткнувшись носами в подушки. Света остановилась на пороге и посмотрела на комнату. Двухъярусная кровать, шкаф с детскими вещами, стол у окна, заваленный тетрадями и карандашами. Ещё несколько часов — и всё это будет занято свекровью.
— Мам, ты чего встала? — сонно пробормотал Толя, приоткрыв один глаз.
— Так, завтрак готовлю. Спи ещё.
Она вышла на кухню и включила свет. Здесь уже стояли две раскладушки, которые Андрей притащил вчера из гаража. Узкие, с продавленными матрасами, они выглядели жалко и неуютно. Света представила, как мальчики будут спать здесь, сворачиваясь калачиком, потому что ноги не помещаются.
Телефон завибрировал. Сообщение от свекрови: «Андрей, я выезжаю в пять часов. Приеду к семи. Встречай». Света вздохнула и убрала телефон. Антонина Алексеевна всегда писала так, будто отдавала приказы.
***
День тянулся мучительно долго. Света убрала квартиру, хотя она и так была чистой. Переложила вещи мальчиков из детской в коридор, освободила шкаф. Постелила свежее бельё на детские кровати. Всё время чувствовала себя так, будто готовится к инспекции.
В шесть вечера Андрей ушёл на вокзал. Света осталась с детьми, которые бегали по квартире и то и дело спрашивали, когда приедет бабушка.
— Скоро, — коротко отвечала Света и продолжала накрывать на стол.
В половине восьмого хлопнула входная дверь.
— Мы приехали! — громко объявил Андрей.
Света вытерла руки о полотенце и вышла в коридор. Антонина Алексеевна стояла в дорогой дублёнке, рядом с ней громоздились два огромных чемодана и коробка с банками.
— Здравствуйте, — сухо поздоровалась Света.
— Здравствуй, — свекровь окинула её оценивающим взглядом. — Вижу, похудела. Или это платье такое неудачное?
Витя и Толя выскочили из зала и бросились к бабушке. Антонина Алексеевна расцвела, прижала внуков к себе и стала целовать в макушки.
— Вот мои хорошие! Соскучились? Я вам подарки привезла, сейчас покажу.
Андрей затащил чемоданы в детскую. Света молча пошла на кухню доставать ужин из духовки. Руки дрожали, хотелось куда-то деться, спрятаться.
— Света! — позвала свекровь из коридора. — Где тапочки гостевые?
— В шкафу на полке.
— А почему не достала заранее? Гости приезжают, надо же всё приготовить.
Света прикусила губу и промолчала. Антонина Алексеевна прошла в детскую, и оттуда сразу донёсся её недовольный голос:
— Андрей, тут пыль на шкафу! И почему постельное бельё старое? У меня дома новый комплект был, привезла бы.
Света выставила на стол тарелки с курицей и картошкой. Села за стол и уставилась в окно. На улице падал снег, редкие хлопья медленно опускались на подоконник.
— Мам, бабушка говорит, что мы теперь на кухне спать будем! — вбежал Витя. — Как в палатке!
— Да, солнышко. Как в палатке.
— А долго?
— Не знаю. Спроси у папы.
Витя убежал обратно. Света услышала, как в детской свекровь распаковывает вещи и комментирует каждую находку:
— Это что за игрушки на полу валяются? Света, ты детей не приучаешь убирать за собой?
Андрей что-то невнятно пробормотал в ответ. Света встала, подошла к плите и налила себе воды. Выпила залпом. Три недели. Или больше. Надо продержаться.
К ужину собрались все вместе. Антонина Алексеевна села во главе стола, оглядела блюда и поджала губы.
— Картошка суховата. Надо было сметаны добавить.
— Мне нравится, — быстро сказал Андрей.
— Тебе всё нравится, — отмахнулась свекровь. — Ты же у нас неприхотливый.
Света молча ела, не поднимая глаз. Мальчики тараторили наперебой, рассказывая бабушке про школу и каникулы. Антонина Алексеевна слушала внимательно, кивала, улыбалась. С внуками она была совсем другой — тёплой и заботливой.
— А оценки у вас как? — спросила она. — Толя, математика нормально идёт?
— Да, хорошо. Только контрольная скоро.
— Вот и молодец. Надо стараться, учиться на пятёрки. А то мама у вас всё время на работе, некогда с вами заниматься.
Света подняла голову.
— Я с ними занимаюсь. Каждый вечер проверяю уроки.
— Ну да, конечно, — кивнула свекровь, но в голосе слышалось сомнение. — Только я вот смотрю, тетради у них какие-то мятые. Надо аккуратнее быть.
— Мам, ну что ты, — вмешался Андрей. — Света молодец, всё успевает.
— Я ничего не говорю. Просто дети должны быть ухоженные. Это же их будущее.
Света отложила вилку. Есть расхотелось совсем. Она встала, собрала пустые тарелки и понесла их на кухню. За спиной слышала, как свекровь продолжает расспрашивать мальчиков, давать советы, рассказывать про свою работу в детском саду.
Андрей зашёл на кухню, когда Света мыла посуду.
— Ну вот, нормально всё, — сказал он тихо. — Чего ты сразу переживала?
Света посмотрела на него через плечо.
— Андрей, твоя мама только приехала. Это только начало.
— Да ладно тебе. Мам просто волнуется за внуков, вот и говорит лишнее. Не обращай внимания.
— Легко сказать.
Он обнял её за плечи, но Света мягко высвободилась.
— Иди к маме. Она небось уже заждалась.
Андрей вздохнул и вышел. Света осталась стоять у раковины, глядя на мыльную воду. Первый вечер. Впереди ещё двадцать дней. Минимум.
***
Утро началось с того, что Антонина Алексеевна в семь утра принялась передвигать мебель в детской. Грохот разбудил всех.
— Мам, что ты делаешь? — спросонья спросил Андрей, выглядывая из спальни.
— Кровать неудобно стоит. Надо к окну придвинуть, так светлее будет.
— Но мы так специально поставили, чтобы детям удобнее было.
— А мне неудобно. Я же тут теперь живу.
Света вышла из спальни, накинув халат. На кухне мальчики сидели на раскладушках и сонно терли глаза.
— Мам, нам спать хотелось, — пожаловался Витя.
— Потерпите, дорогие. Бабушка устраивается.
Антонина Алексеевна вышла из детской, довольная собой.
— Вот теперь хорошо. Света, а где у вас пылесос? Надо пропылесосить.
— В шкафу в коридоре, — ответила Света и пошла готовить завтрак.
Свекровь достала пылесос и принялась шумно наводить порядок. Андрей собирался на работу, судорожно завязывая галстук.
— Ты сегодня поздно? — спросила Света.
— Да, часов до семи. Завал на фабрике. Справишься?
— Куда денусь.
Он поцеловал её в щёку и убежал. Света осталась с детьми и свекровью. Антонина Алексеевна закончила уборку и села за стол.
— Света, а завтрак будет?
— Сейчас сделаю.
— Только без этих ваших сосисок. От них один вред. Я вчера творог привезла, вот его и разогрей.
— Дети любят сосиски.
— Потому что ты их приучила к неправильной еде. Надо здоровое питание, каши, творог.
Света молча достала творог из холодильника. Мальчики скривились.
— Мам, мы творог не хотим, — захныкал Витя.
— Будете есть, что дадут, — отрезала Антонина Алексеевна. — Бабушка лучше знает, что полезно.
Света поставила на стол тарелки с творогом. Мальчики недовольно ковырялись ложками. Свекровь ела с аппетитом и продолжала комментировать:
— Света, а кастрюли у тебя какие-то старые. Пора бы новые купить.
— Эти ещё хорошие.
— Ну, если тебе не жалко мужа, пусть ест из облезлой посуды.
Света стиснула зубы и промолчала. После завтрака свекровь отправилась в комнату отдыхать, а мальчики включили мультики. Света села за стол и уставилась в телефон. Хотелось позвонить Галине, но она знала, что сестра скажет: «Я же говорила, не пускай её».
Телефон завибрировал. Сообщение от соседки Ирины Петровны: «Света, всё в порядке? Слышала шум с утра».
Света набрала ответ: «Свекровь приехала. Живём».
Через минуту пришёл ответ: «Держись. Если что, приходи на чай».
Света усмехнулась. Ирина Петровна всегда умела поддержать. Они дружили уже лет пять, с тех пор как Марининых въехали в эту квартиру.
Вечером вернулся Андрей. Антонина Алексеевна встретила его расспросами о работе, о здоровье, о планах. Света накрывала на стол и слушала их разговор вполуха.
— Сынок, ты похудел. Тебя тут плохо кормят?
— Да нет, мам, нормально всё.
— Ну-ну. Я вижу, что нет. Завтра я сама суп сварю, настоящий, не эти ваши полуфабрикаты.
Света поставила на стол салат и села на своё место. Ужин прошёл в напряжённой тишине. Мальчики молчали, чувствуя, что в доме что-то не так. Андрей пытался поддерживать разговор, но получалось натянуто.
После ужина Антонина Алексеевна взяла внуков и повела в детскую — рассказывать им сказку на ночь. Света осталась мыть посуду. Андрей подошёл сзади.
— Света, ну чего ты дуешься? Мам же ничего такого не сказала.
Света обернулась.
— Ничего такого? Андрей, она с утра до вечера меня критикует. Говорит, что я плохо готовлю, плохо убираюсь, плохо детей воспитываю.
— Ну, она же переживает. Мама привыкла всё по-своему делать.
— А я что, должна терпеть?
— Ну потерпи немного. Она скоро уедет.
— Когда скоро? Через три недели? Или через два месяца, как прошлым летом?
Андрей поморщился.
— Света, не начинай. Я устал на работе, не хочу ссориться.
Он ушёл в зал. Света осталась на кухне, сжимая кулаки. Внутри всё кипело, но кричать она не могла. Дети были рядом, они всё слышали.
***
Прошло пять дней. Света чувствовала, что задыхается. Антонина Алексеевна захватила квартиру полностью. Она вставала раньше всех, первой занимала ванную, готовила завтрак по своему вкусу. Постоянно переставляла вещи, критиковала каждое решение Светы.
— Света, зачем ты купила эти помидоры? Они же несвежие.
— Света, мальчики опять в куртках лёгких пошли в школу. Простудятся же.
— Света, пол надо мыть каждый день, а не раз в неделю.
Каждое замечание било под дых. Света молчала, улыбалась, кивала. А внутри росла злость. Андрей делал вид, что ничего не происходит. Приходил с работы, ужинал, смотрел телевизор и ложился спать.
Тридцатого декабря Света готовила праздничный стол. Антонина Алексеевна стояла рядом и контролировала каждый шаг.
— Оливье не так режешь. Кубики должны быть мельче.
— Селёдку под шубой надо по-другому выкладывать. Вот смотри, я тебе покажу.
— Мясо пересушила. Надо было фольгой накрыть.
В какой-то момент Света не выдержала.
— Антонина Алексеевна, может, вы сами всё приготовите? Раз я делаю неправильно.
Свекровь выпрямилась и посмотрела на неё холодно.
— Я просто даю советы. Не надо так реагировать.
— Я не реагирую. Просто устала от постоянных замечаний.
— Ах, устала. Ну извини, что хочу помочь. В следующий раз промолчу, пусть гости потом плюются.
Света развернулась и вышла из кухни. Руки тряслись, хотелось плакать. Она закрылась в спальне и села на кровать. Телефон завибрировал — сообщение от Галины: «Как дела? Выживаешь?»
Света набрала ответ: «Еле. Не знаю, сколько ещё выдержу».
Галина перезвонила через минуту.
— Света, собирайся и приезжай к нам. Серьёзно. На Новый год к нам приедешь, отдохнёшь.
— Галь, я не могу. Андрей не поймёт.
— А какая разница, поймёт или нет? Ты же себя убиваешь. Слышишь, как говоришь? Голос дрожит.
— Я справлюсь.
— Света, не геройствуй. Ты же знаешь, что это не закончится хорошо.
Света вытерла глаза.
— Галь, мне надо идти. Стол доделывать.
— Ладно. Но помни — у нас всегда двери открыты.
Света вернулась на кухню. Антонина Алексеевна уже сама доделывала оливье, недовольно цокая языком. Света молча принялась резать овощи для салата.
Тридцать первого вечером собрались за столом. Антонина Алексеевна села во главе, оглядела блюда и кивнула:
— Ну, более-менее. Правда, селёдку я бы по-другому сделала, но ладно.
Андрей разлил по бокалам напитки. Мальчики возбуждённо болтали, предвкушая подарки. Света сидела с застывшей улыбкой на лице.
— Ну что, давайте за Новый год! — поднял бокал Андрей.
Все чокнулись. По телевизору начался праздничный концерт. Света смотрела на экран и думала о том, что ещё как минимум две недели ей придётся терпеть это.
После боя курантов Антонина Алексеевна подозвала внуков и стала раздавать подарки. Мальчики радостно вскрикивали, разрывая упаковку. Андрей улыбался, обнимая мать за плечи.
— Мам, спасибо. Ты как всегда молодец.
— Я для внуков всё сделаю, — ответила свекровь и многозначительно посмотрела на Свету. — Хоть кто-то должен о них заботиться.
Света встала из-за стола.
— Извините, мне нужно выйти.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Слёзы душили, но она не давала им пролиться. Нельзя. Дети услышат.
Через несколько минут зашёл Андрей.
— Света, что случилось? Иди к столу.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что твоя мать меня унижает при детях. А ты молчишь.
Андрей сел рядом.
— Ну что ты придумываешь. Мам просто шутит.
— Это не шутки, Андрей. Это издевательство.
— Света, ну хватит драму раздувать. Потерпи ещё немного.
Света подняла на него глаза.
— Сколько ещё немного? До середины января? До февраля? Или она опять останется на два месяца?
— Не останется. Обещаю.
— Ты и прошлым летом обещал.
Андрей встал.
— Слушай, я не хочу сейчас об этом. Праздник, семья собралась. Давай потом поговорим.
Он вышел. Света осталась сидеть на кровати. За стеной слышались смех и музыка. Новый год. Праздник. А она сидит в спальне и плачет.
***
Второго января Света вышла на лестничную площадку за пакетом, который забыла у двери. На площадке стояла соседка Ирина Петровна с мусорным ведром.
— Света, привет! Как праздники?
— Нормально, — натянуто улыбнулась Света.
Ирина Петровна посмотрела на неё внимательно.
— Слушай, ты не обижайся, но я должна сказать. Вчера я выходила на лестницу, а там твоя свекровь с соседкой из триста двенадцатой квартиры разговаривает.
Света замерла.
— И что?
— Ну, она про тебя говорила. Что невестка у неё плохая хозяйка, что дети грязные ходят, что в квартире бардак. В общем, нехорошие вещи.
Свет
а почувствовала, как лицо заливает краской.
— Спасибо, что сказала.
— Да ты не переживай. Все понимают, что это просто сплетни. Но ты знай, что люди слышат.
Света кивнула и быстро зашла в квартиру. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Значит, мало того, что свекровь унижает её дома, так ещё и соседям рассказывает.
Она прошла на кухню, где Антонина Алексеевна мыла посуду. Мальчики играли в зале, Андрей смотрел фильм.
— Антонина Алексеевна, мне нужно с вами поговорить, — сказала Света, стараясь держать голос ровным.
Свекровь обернулась.
— Слушаю.
— Я слышала, что вы на лестнице обсуждали меня с соседями.
Антонина Алексеевна вытерла руки полотенцем.
— И что? Я просто пожаловалась, как трудно мне у вас. Люди же понимают.
— Вам трудно? У нас? В нашей квартире?
— Ну да. Я привыкла к порядку, а тут… — она обвела рукой кухню. — В общем, понимаешь.
Света сжала кулаки.
— Антонина Алексеевна, если вам тут плохо, может, вам стоит уехать раньше?
Свекровь выпрямилась, и лицо её стало жёстким.
— Ах вот как. То есть ты меня выгоняешь?
— Я не выгоняю. Просто предлагаю, раз вам тут некомфортно.
— Андрей! — громко позвала свекровь. — Иди сюда!
Андрей вбежал на кухню.
— Что случилось?
— Твоя жена меня выгоняет!
— Я никого не выгоняю, — сказала Света. — Я просто сказала, что если ей тут плохо, то…
— Света, прекрати, — оборвал её Андрей. — Мам, никто тебя не выгоняет. Не слушай её.
— Не слушай её? — переспросила Света. — Андрей, ты серьёзно?
— Света, иди в комнату. Мы потом поговорим.
— Нет, мы поговорим сейчас. Твоя мать обсуждает меня с соседями. Говорит, что я плохая хозяйка, что дети грязные. Это нормально?
Андрей растерянно посмотрел на мать.
— Мам, ты правда это говорила?
Антонина Алексеевна подняла подбородок.
— Я говорила правду. Если тебя не устраивает, как я воспитывала тебя, то скажи прямо.
— Мам, при чём тут это?
— При том, что я всю жизнь тебя одна поднимала! А теперь твоя жена мне указывает, что говорить!
Света покачала головой.
— Я не указываю. Я просто хочу, чтобы вы уважали мою семью. И меня.
— Уважала? — свекровь усмехнулась. — А ты заслужила уважение? Ты даже дом нормально не можешь содержать!
— Всё, хватит, — сказал Андрей. — Мам, успокойся. Света, ты тоже. Давайте без скандалов.
— Без скандалов? — Света посмотрела на мужа. — Андрей, ты слышишь, что она говорит? Или тебе всё равно?
— Мне не всё равно, но ты же понимаешь, это моя мать.
— А я кто? Прислуга?
— Света, не надо.
— Надо! Потому что я устала молчать!
Мальчики выглянули из зала, испуганные громкими голосами. Света увидела их и осеклась.
— Всё нормально, мальчики. Идите играйте.
Но Толя не ушёл. Он стоял на пороге и смотрел на взрослых серьёзными глазами.
— Мам, а мы правда грязные ходим? — тихо спросил он.
Света подошла к сыну и обняла его за плечи.
— Нет, солнышко. Это неправда.
Антонина Алексеевна фыркнула, но промолчала. Андрей стоял посередине кухни с растерянным лицом. Света увела детей в зал и села рядом с ними на диван.
— Витя, Толя, слушайте меня внимательно. Иногда взрослые говорят вещи, которые не нужно принимать близко к сердцу. Бабушка просто переживает, вот и сказала лишнее. Но вы хорошие мальчики, и я вас люблю. Понятно?
Мальчики кивнули. Витя прижался к матери, и Света почувствовала, как он дрожит. Она погладила его по голове и закрыла глаза. Больше так продолжаться не может.
Вечером, когда дети легли спать, Света собрала сумку. Аккуратно сложила вещи — свои и мальчиков. Андрей зашёл в спальню и увидел открытую сумку.
— Ты что делаешь?
— Уезжаю.
— Куда?
— К Галине. На несколько дней.
— Света, ты серьёзно?
Она застегнула молнию и посмотрела на мужа.
— Я не могу больше. Твоя мать оскорбляет меня, детей. Ты молчишь. Я устала быть чужой в собственном доме.
— Но это же праздники. Куда ты поедешь?
— Куда угодно. Только не сюда.
Андрей сел на кровать.
— Света, ну давай не будем устраивать истерику. Мам скоро уедет.
— Когда скоро? Ты мне каждый раз это обещаешь, а она всё сидит и сидит.
— Она же моя мать!
— А я кто? — Света повысила голос. — Я твоя жена! Мать твоих детей! Но почему-то мы все должны подстраиваться под неё!
— Я не заставляю подстраиваться.
— Заставляешь. Ты просто не замечаешь, как она меня унижает. Или не хочешь замечать.
Андрей закрыл лицо руками.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Поставь границу. Скажи ей, что так больше нельзя. Или выбирай — либо она уезжает, либо я уезжаю.
— Света, это ультиматум?
— Называй как хочешь.
Она взяла сумку и вышла из спальни. Андрей остался сидеть на кровати, не двигаясь.
***
Утром Света разбудила мальчиков.
— Собирайтесь, поедем к тёте Гале на несколько дней.
— А почему? — сонно спросил Витя.
— Так надо. Быстро одевайтесь.
Она вышла на кухню. Антонина Алексеевна уже сидела за столом с довольным видом.
— Уезжаешь? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Ну и правильно. Может, хоть немного отдохнёшь.
Света посмотрела на неё и промолчала. Говорить было нечего. Она позвала мальчиков, надела куртку и вышла из квартиры.
В такси Витя прижался к ней и тихо спросил:
— Мам, а мы вернёмся?
— Конечно, солнышко. Просто погостим немного у тёти.
Но Толя смотрел на мать серьёзно и, кажется, понимал больше, чем говорил.
У Галины их встретили с распростёртыми объятиями. Сестра увела Свету на кухню, пока мальчики играли с кузиной в комнате.
— Ну что, решилась наконец?
— Не знаю, Галь. Может, зря уехала.
— Зря? Света, ты видела себя в зеркало? У тебя круги под глазами, ты еле стоишь на ногах. Сколько можно терпеть?
— Но дети…
— Дети видели, как тебя унижают. Это тоже урок для них, только неправильный.
Света опустила голову. Галина была права. Но уйти из дома — это значило признать, что она не справилась. Что не смогла найти общий язык со свекровью.
А в квартире Марининых воцарилась тишина. Андрей ходил из угла в угол, не зная, что делать. Антонина Алексеевна сидела в детской и вязала, напевая себе под нос.
— Мам, ты довольна? — спросил он, остановившись на пороге.
— Чем довольна?
— Тем, что Света уехала.
Свекровь отложила спицы.
— Сынок, я знала, что она не подходит тебе. С самого начала знала. Но ты не слушал.
— Она моя жена. Мать моих детей.
— И что? Разве это значит, что она хорошая? Дети запущенные, в доме бардак, готовит плохо.
— Мам, хватит.
Антонина Алексеевна встала.
— Андрей, я говорю правду. Ты заслуживаешь лучшей жены. Такой, которая будет о тебе заботиться, а не устраивать истерики.
— Мам, Света не устраивала истерик. Это ты…
Он осёкся. Впервые за все эти дни он услышал сам себя. Услышал, как защищает мать, вместо того чтобы защитить жену.
— Мам, а что ты говорила соседям?
Свекровь пожала плечами.
— Да ничего особенного. Просто пожаловалась.
— Ты говорила, что Света плохая хозяйка. Что дети грязные.
— Ну и что? Это же правда.
— Нет, мам. Это неправда.
Андрей сел на край детской кровати и посмотрел на мать.
— Света хорошая жена. Она работает, готовит, убирает, с детьми занимается. А ты приезжаешь и сразу всё критикуешь.
— Я помогаю!
— Нет, мам. Ты не помогаешь. Ты мешаешь.
Антонина Алексеевна побледнела.
— Что?
— Ты слышала. Я люблю тебя, ты моя мать. Но ты не можешь приезжать сюда и диктовать, как нам жить. Это наша семья.
— Твоя семья? А я кто?
— Ты моя мать. Но Света — моя жена. И я должен был защищать её, а не тебя.
Свекровь резко встала.
— Ах вот как. Значит, теперь я лишняя.
— Мам, не надо. Просто ты должна понять границы.
— Какие границы? Я твоя мать! Я вправе говорить, что думаю!
— Нет, мам. Не вправе. Не так. Не когда это унижает мою жену.
Антонина Алексеевна схватила сумку.
— Ну раз так, тогда я уеду. Не буду мешать вашей счастливой семье.
— Мам, не устраивай сцену.
— Никакой сцены. Я просто поняла, что тут лишняя.
Она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Андрей сидел на кровати и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он знал, что должен был это сказать давно. Ещё прошлым летом. Но страшно было обидеть мать.
Теперь он обидел жену. Детей. Себя самого.
На следующий день Антонина Алексеевна собрала вещи и уехала. Молча, с обиженным лицом. Андрей проводил её на вокзал, попытался объясниться, но она отмахнулась.
— Живите как знаете. Только не звоните мне.
Поезд уехал. Андрей вернулся домой в пустую квартиру. Детская была пустой. Кухня — без раскладушек. В квартире стояла тишина.
Он достал телефон и набрал номер Светы.
— Алло?
— Света, это я.
— Слушаю.
— Мам уехала.
Молчание. Потом тихий выдох.
— И что теперь?
— Приезжай домой. Пожалуйста.
— Андрей…
— Я во всём виноват. Я понимаю. Мне нужно было тебя защищать, а я молчал. Прости меня.
Света молчала. Он слышал её дыхание и понимал, что она плачет.
— Приезжай, — повторил он. — Я всё исправлю. Обещаю.
Через три дня Света вернулась. С мальчиками, с сумками. Зашла в квартиру и остановилась в прихожей. Детская была пустой. Раскладушки убраны.
— Мам, можно мы обратно в комнату? — спросил Витя.
— Конечно, солнышко.
Мальчики бросились устраивать свои вещи обратно. Света прошла на кухню, где Андрей сидел за столом.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Они смотрели друг на друга. Столько всего нужно было сказать, но слова не шли.
— Света, я…
— Не надо. Я знаю.
Она села напротив.
— Твоя мама больше не позвонит?
— Не знаю. Она обиделась.
— И что ты собираешься делать?
Андрей вздохнул.
— Я позвоню ей через несколько дней. Скажу, что люблю её, но у нас свои правила. Что она может приезжать, но не вмешиваться в нашу жизнь.
— А если она откажется?
— Тогда ей придётся принять это. Или не приезжать вообще.
Света кивнула. Она не знала, получится ли у Андрея. Антонина Алексеевна была упрямой. Но важно было то, что муж наконец встал на её сторону.
— Мам, смотри! — вбежал Толя. — Мы обратно дома!
Витя прыгал за ним следом.
— Мам, теперь мы будем спать в своих кроватях?
— Да, мальчики. Будете.
Дети засмеялись и убежали обратно. Света посмотрела на Андрея.
— Нам нужно много чего обсудить.
— Знаю.
— И это не значит, что я забыла, что было.
— Понимаю.
Она встала, подошла к окну. На улице падал снег. Январь только начинался. Впереди была целая жизнь.
Телефон завибрировал. Сообщение от Галины: «Как дела? Всё нормально?»
Света набрала ответ: «Да. Мы дома».
Она посмотрела на мужа, на детскую, из которой доносился смех мальчиков, и выдохнула. Антонина Алексеевна не позвонила. Не простила. И, возможно, не простит ещё долго. Но сейчас это было неважно.
Потому что семья снова была вместе. В своём доме. Без раскладушек на кухне. Без постоянных замечаний. Без чужого человека, который диктует правила.
— Наконец-то мы снова дома, — тихо сказал Витя, высовываясь из детской.
Света улыбнулась.
— Да, солнышко. Наконец-то.
