Дверной замок щелкнул, но дверь не поддалась. Марина навалилась плечом, толкнула сильнее и едва не упала в коридор, споткнувшись о гигантский клетчатый баул. В нос ударил густой запах жареного лука, дешевых сигарет и перегара.
В её собственной прихожей было не развернуться. Чужие куртки горой лежали на обувной полке, а чьи-то грязные сапоги оставили лужу прямо на новеньком ламинате.
— О, явилась! — раздался зычный голос из кухни.
В проеме показалась Галина Петровна, свекровь. В руках она держала Маринину любимую керамическую салатницу, доверху набитую оливье. Халат на ней был распахнут, являя миру необъятную грудь в застиранной майке.
— Чего стоишь? Раздевайся живее, гости голодные, — скомандовала свекровь и, не дожидаясь ответа, крикнула вглубь квартиры: — Сережа! Твоя пришла!
Марина замерла. Она работала в реанимации двое суток подряд. Ноги гудели, в висках стучало. Она мечтала только о горячем душе и тишине. До Нового года оставалось три дня.
Из зала, шаркая тапками, выплыл Сергей. В майке-алкоголичке, с банкой пива в руке и блаженной улыбкой на лице.
— Мариш, ну ты чего застыла? — он полез целоваться, дыхнув хмелем. — Мои приехали! Сюрприз!
— Какие «твои», Сережа? — тихо спросила Марина, отодвигая мужа. — Мы же договаривались: тихий праздник. Только мы вдвоем.
— Ой, да ладно тебе! — Сергей отмахнулся, плюхаясь обратно на диван, где уже сидел незнакомый мужик с красным лицом. — Мама, Светка с мужем и племянники. Родня же! Не чужие люди. Месяцок поживут, в городе работу поищут.
Из спальни — их супружеской спальни! — выбежали двое детей лет семи и с визгом начали прыгать на кровати. Марина увидела, как на ее белом покрывале остаются следы от шоколада.
— А ну слезли! — рявкнула она, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Ты чего на детей орешь? — тут же материализовалась Света, золовка. Она была копией матери: грузная, с претензией во взгляде. — Нервная какая. Иди лучше картошку почисти, там ведро стоит. Мужики мяса ждут.
Марина прошла на кухню. На столе — гора грязной посуды. В раковине — очистки. Ее дорогой японский нож валялся на полу.
— Сережа! — крикнула она, не выдержав.
Муж появился в дверях, недовольно морщась.
— Ну чего ты начинаешь? Люди с дороги. Тебе жалко, что ли? У тебя зарплата хорошая, прокормим. А Светке с матерью помочь надо, они свою хату в деревне продали.
— Продали? — Марина похолодела. — И где они жить собираются?
Сергей отвел глаза, почесывая живот.
— Ну… у нас пока. Места же много. Трешка все-таки. Ты все равно на сутках вечно пропадаешь. Мы тут посовещались… Маму в твою комнату поселим, Светку с мужем в зал, а мы на кухне диванчик поставим. Временно.
Марина смотрела на мужа и видела перед собой не спутника жизни, а безвольное, наглое существо, которое за десять лет брака не принесло в дом ни копейки лишней, зато теперь решило распорядиться ее квартирой, доставшейся от бабушки.
— «Посовещались»? — переспросила она ледяным тоном. — А меня спросить забыли?
— Ты жена, ты должна мужа поддерживать! — рявкнула Галина Петровна, протискиваясь между ними с кастрюлей. — Ишь, цаца! Квартира общая, раз в браке живете.
— Квартира моя, — отчеканила Марина. — Дарственная на меня оформлена до свадьбы.
— Ой, да знаем мы эти законы! — фыркнула свекровь. — Сережа тут ремонт делал! Обои клеил! Значит, имеет право. Всё, хватит болтать. Режь колбасу.
Марина молча вышла из кухни. В коридоре она наткнулась на баулы. Ярость сменилась странным, звенящим спокойствием. Пазл сложился. Они не в гости приехали. Они приехали на захват.
Она зашла в ванную, включила воду, чтобы заглушить шум застолья, и достала телефон. На экране светилось сообщение от риелтора: «Сделка закрыта. Деньги на счету. Покупатель заедет 30-го утром».
Марина закрыла глаза и улыбнулась. Она планировала этот сюрприз полгода. Хотела предложить Сергею начать новую жизнь в другом городе, у моря, где ей предложили должность старшей сестры в частной клинике. Купила там домик. Билеты на самолет были на завтра.
Она собиралась взять его с собой. Спасти его от пива, дивана и токсичной родни. Но теперь план менялся.
Марина вышла из ванной, перешагнула через чьи-то ноги и прошла в центр зала.
— Выключите телевизор, — сказала она громко.
— Тебе надо, ты и выключай, — огрызнулся муж Светы, не отрываясь от экрана.
Марина выдернула шнур из розетки. Экран погас. Повисшая тишина была плотной, как вата.
— Ты чё творишь, истеричка? — Сергей приподнялся с дивана.
— У меня тоже сюрприз, — Марина достала из сумочки сложенный лист бумаги. — Сережа, помнишь, ты жаловался, что тебе тесно в этой квартире? Что район плохой, рынок далеко?
— Ну? — буркнул он, предчувствуя неладное.
— Я решила проблему. Этой квартиры у нас больше нет.
Галина Петровна уронила вилку. Звон ударил по нервам.
— В смысле нет? Пропила, что ли? — взвизгнула свекровь.
— Продала, — улыбка Марины стала хищной. — Сегодня днем сделка прошла регистрацию. Завтра, 30 декабря, в 9:00 утра сюда въезжает новый собственник.
— Ты брешешь! — взревела Света, вскакивая. — Мы только вещи разобрали! Куда мы пойдем?!
— Это не мои проблемы, — Марина пожала плечами. — Вы же «посовещались» без меня. Вот и я посовещалась сама с собой.
Сергей побледнел. Его лицо пошло красными пятнами.
— Марин, ты шутишь? Скажи, что шутишь. Куда я маму дену? У них же денег нет, они всё на долги пустили!
— А ты, Сережа, работать пойдешь. Грузчиком, например. Или охранником, но на две смены. Снимешь им комнату в общежитии. Ты же мужчина, глава семьи.
— Сука! — Галина Петровна кинулась к ней, замахиваясь полотенцем. — Я тебя засужу! Мы тут прописаны… то есть Сережа прописан!
— Сережу я выписала по суду еще месяц назад, как бывшего члена семьи собственника, — спокойно парировала Марина. — Повестки приходили, но кто-то же почтовый ящик не проверяет, только футбол смотрит.
В дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. Три коротких звонка.
Марина глянула на часы.
— А вот и новый хозяин. Решил ключи забрать пораньше. Прошу любить и жаловать.
Она распахнула входную дверь. На пороге стоял Артур — огромный, лысый мужчина в кожаной куртке, похожий на скалу. За его спиной маячили два крепких парня с инструментами.
— Марина Викторовна? — прогудел Артур басом. — Мы договаривались на утро, но решили замки сейчас сменить. Район неспокойный.
— Конечно, Артур, проходите, — Марина отступила в сторону. — Только тут небольшая заминка. Посторонние в квартире. Отказываются выходить.
Артур шагнул в коридор. Квартира сразу стала казаться крошечной. Он окинул тяжелым взглядом онемевшее семейство, застывшее с кусками колбасы во рту.
— Граждане, — голос Артура звучал как камнепад. — Даю пятнадцать минут на сборы. Время пошло. Кто не успеет — вещи полетят в окно. Вместе с хозяевами.
— Мы милицию вызовем! — пискнула Света, прижимая к себе детей.
— Зови, — равнодушно кивнул Артур, доставая выписку из ЕГРН. — Собственность моя. А вы тут кто? Грабители?
Сергей вскочил, роняя пиво на ковер.
— Марин, подожди! Давай поговорим! Ну хочешь, они уедут? Прямо сейчас уедут! Марин, ну мы же семья! Куда я пойду на ночь глядя?
Марина смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме брезгливости. Десять лет она тащила этот чемодан без ручки. Десять лет слушала нытье и терпела его родню.
— Ты поедешь с мамой, Сережа. Ты же мамин сын.
Она подхватила свой заранее собранный чемодан, стоявший в углу за вешалкой, который никто в суматохе даже не заметил.
— Мой самолет в Сочи через четыре часа. Там море, Сережа. И солнце. А здесь — твоя родня и твои проблемы.
Она накинула пуховик, поправила шарф и, не оглядываясь, вышла на лестничную клетку.
За спиной слышались вопли Галины Петровны, плач детей и басовитый рык Артура: «Время тикает!».
Марина вышла из подъезда. Морозный воздух обжег щеки. С неба падали крупные хлопья снега, укрывая грязь и серость чистотой.
В кармане завибрировал телефон. Это был Сергей. Марина достала сим-карту, щелкнула ею, ломая пластик, и бросила в урну.
К подъезду подъехало желтое такси. Марина села на заднее сиденье и посмотрела на окна своей бывшей квартиры. Там, за шторами, метались тени.
— Куда едем, красавица? — спросил таксист, улыбаясь в зеркало.
— В аэропорт, — выдохнула Марина, и впервые за много лет ее грудь
наполнилась ровным, спокойным дыханием. Без спешки, без страха, без оглядки.
Такси тронулось. Дом остался позади — вместе с криками, баулами и «родней». Впереди был вылет, море и жизнь, в которой больше не нужно было спрашивать разрешения у тех, кто привык жить за чужой счёт.
Новый год она встретит в дороге. И это был лучший сценарий из всех возможных.
