Вера стояла у плиты, помешивая деревянной лопаткой густое, ароматное рагу. Запах базилика, чеснока и томленых томатов наполнял кухню, создавая ощущение уюта и тепла. Но на душе у Веры было холодно.
— Ты меня вообще слушаешь?! — голос Игоря, резкий и раздраженный, вонзился в ее сознание, заставив вздрогнуть.
Вера обернулась. Муж стоял в дверях кухни, брезгливо морща нос. На нем был безупречный итальянский костюм, который Вера сама отпаривала сегодня утром, белоснежная рубашка, запонки. Он выглядел как картинка из журнала «Успешный успех». И смотрел на нее как на пятно грязи на этой картинке.
— Я слушаю, Игорь, — тихо ответила Вера, вытирая руки о передник. — Ты сказал, что сегодня задержишься.
— Я сказал не это! — Игорь закатил глаза. — Я сказал, что я *ухожу*. Совсем. Насовсем, Вера! Ты понимаешь значение этого слова?
Лопатка выпала из рук Веры и со стуком ударилась о кафельный пол. Рагу на плите тихо булькало, выпуская пузырьки пара.
— Уходишь? — переспросила она, чувствуя, как немеют губы. — В каком смысле? В командировку?
Игорь хохотнул. Злым, лающим смехом.
— В командировку… Боже, какая ты ограниченная! Я ухожу от тебя! Я подаю на развод!
Он прошел на кухню, стараясь не касаться столов и тумбочек, словно боялся испачкаться.
— Посмотри на себя, Вера! — он ткнул пальцем в ее сторону. — Во что ты превратилась? Халат, тапочки, этот вечный пучок на голове… От тебя же постоянно пахнет едой! Борщом, котлетами, луком! Я прихожу домой, и меня тошнит! Я хочу видеть рядом с собой женщину, а не кухарку!
Вера инстинктивно понюхала свой рукав. Он пах базиликом. И немного ванилью — она пекла кексы утром.
— Но, Игорь… Тебе же нравилось, как я готовлю… Ты сам просил…
— Это было раньше! — перебил он. — Когда мы были студентами и жрать было нечего! А сейчас я — финансовый директор крупного холдинга! Я вращаюсь в высших кругах! Мне нужна спутница, которой не стыдно похвастаться перед партнерами. Стильная, деловая, современная! А не клуша, которая знает только, как солить капусту!
— А кто… кто она? — спросила Вера, уже зная ответ.
— Ее зовут Элеонора, — с придыханием произнес Игорь. — Она владеет сетью салонов красоты. Она — богиня. Ухоженная, стройная, пахнет «Шанель», а не жареной рыбой. Мы с ней на одной волне. Мы говорим о котировках, о трендах, об инвестициях. А с тобой о чем говорить? О том, что картошка подорожала?
Каждое его слово было как пощечина. Вера вспомнила, как десять лет назад Игорь, худой и вечно голодный студент, уплетал ее жареную картошку и говорил: «Верка, ты волшебница! Я на тебе женюсь!». И ведь женился. И она, бросив аспирантуру по биохимии («Зачем нам два ученых в семье, Вера? Давай я буду карьеру делать, а ты — тыл прикрывать»), стала «тылом». Она создала ему идеальные условия. Он никогда не знал, где лежат его носки, как оплачиваются счета, что лежит в холодильнике. Все появлялось само собой. Волшебство.
— Я собрал вещи, — сказал Игорь, глядя на часы. — Часть заберу сейчас, за остальным пришлю водителя. Квартиру я тебе оставляю. Благодари свою удачу, я щедрый. Хотя мог бы и поделить. Но Элеонора сказала: «Оставь этой бедняжке конуру, нам есть где жить».
— Конуру… — эхом повторила Вера. Эту «конуру» — просторную трешку — они покупали вместе, и Вера вложила в нее наследство от бабушки.
— Все, прощай. И ради бога, выключи плиту. Вонь невыносимая.
Игорь развернулся и вышел. Хлопнула входная дверь.
Вера стояла посреди кухни. Рагу начало пригорать. Запах гари смешался с ароматом базилика.
Она подошла к плите и выключила газ. Потом села на стул и закрыла лицо руками.
Слез не было. Была пустота. Огромная, гулкая пустота.
Десять лет жизни. Десять лет служения. И финал — «от тебя пахнет борщом».
***
Первую неделю Вера провела в прострации. Она не готовила. Питалась бутербродами с сыром и чаем. Квартира, обычно сияющая чистотой, начала зарастать пылью.
Встряхнула ее соседка, тетя Маша.
— Верочка, ты чего это? — спросила она, заглянув «за солью» и увидев бледную, осунувшуюся Веру. — Заболела?
— Игорь ушел, — безжизненным голосом ответила Вера. — К бизнес-леди. Сказал, что я пахну едой.
Тетя Маша всплеснула руками.
— Вот козел! Да от тебя пахнет счастьем, дурачок он набитый! Твои пироги весь подъезд с ума сводят! Я когда в лифте еду и чую, что ты печешь, у меня слюнки текут!
— Кому нужны мои пироги… — махнула рукой Вера.
— Мне нужны! — заявила тетя Маша. — И дяде Пете! И Ленке с пятого этажа! Слушай, Вер, у нас в субботу юбилей у мужа. Гостей будет человек двадцать. Я с готовкой зашьюсь. Может, поможешь? Не бесплатно, конечно! Я заплачу!
Вера хотела отказаться. Но потом подумала: все равно делать нечего.
— Хорошо, тетя Маша. Я помогу. Денег не надо. Просто продукты купите.
В пятницу Вера встала к плите. И… магия вернулась. Когда она брала в руки нож, когда смешивала специи, когда взбивала крем, боль отступала. Она переставала думать об Игоре и Элеоноре. Она думала о текстурах, о балансе вкусов, о температуре запекания.
На юбилей она приготовила банкетное меню. Заливное из языка (с прозрачным, как слеза, бульоном), рулетики из баклажанов с ореховой пастой, утку в апельсиновом соусе и свой фирменный торт «Наполеон» с заварным кремом на, тающим во рту.
Гости были в шоке.
— Мария Ивановна, это вы сами? — спрашивал виновник торжества, дядя Петя, накладывая третью добавку утки.
— Да куда мне! — честно призналась соседка. — Это Верочка, соседка наша. Золотые руки!
После этого вечера к Вере потянулись ходоки. Ленка с пятого этажа попросила сделать капкейки на детский праздник. Сосед с первого этажа заказал плов на дачу.
Сначала Вера брала только за продукты. Ей было неудобно брать деньги за то, что доставляло ей удовольствие и спасало от депрессии.
Но однажды к ней зашла незнакомая женщина. Стильная, в очках.
— Здравствуйте, Вера? Меня зовут Жанна. Я была на дне рождения у Петра Семеновича. Я пробовала вашу утку.
Вера напряглась.
— Что-то не так?
— Наоборот! — Жанна улыбнулась. — Это было божественно. Слушайте, у меня небольшое кафе в центре. «Уют». Мы ищем кондитера. Наши десерты… скажем так, оставляют желать лучшего. Не хотите попробовать?
Вера растерялась.
— Я? Но я не кондитер… Я биохимик по образованию…
— Это даже лучше! — засмеялась Жанна. — Кулинария — это же химия и есть! В общем, приходите завтра на пробу.
И Вера пришла. Она принесла свои «Медовик» и эклеры. Шеф-повар кафе, усатый грузин по имени Гиви, сначала смотрел на нее скептически. Но когда он откусил эклер, он закрыл глаза и прошептал что-то на грузинском. По-видимому, молитву благодарности.
Так Вера стала кондитером.
Работа захватила ее. Она вставала в пять утра, летела на кухню, экспериментировала с начинками, декором. Она завела блог в соцсети, где выкладывала фото своих десертов и писала простые, душевные рецепты. Назвала блог «Магия вкуса».
Сначала подписчиков было сто человек (соседи и коллеги). Через месяц — тысяча. Через полгода — пятьдесят тысяч.
Вера писала не только о еде. Она писала о жизни. О том, как еда лечит душу. О том, как важно найти свое дело. Она не писала про Игоря, но между строк читалась история женщины, которая пережила предательство и нашла себя.
Делая фото для блога, Вера стала замечать, что и сама изменилась. Похудела (работа на кухне — тот еще фитнес), глаза заблестели. Она сменила прическу — вместо пучка сделала стильное каре. Купила новые платья. Не для Игоря. Для себя.
Однажды в кафе зашел известный ресторанный критик. Аркадий Новицкий. Гроза всех заведений города. Он заказал кофе и десерт дня — Верин чизкейк с соленой карамелью и облепихой.
Жанна тряслась за барной стойкой. Гиви пил валерьянку.
Новицкий съел чизкейк до крошки. Потом попросил позвать кондитера.
Вера вышла в зал. В белом кителе, с легким румянцем на щеках.
— Это вы сделали? — спросил критик, глядя на нее поверх очков.
— Я, — просто ответила Вера.
— Милочка, — сказал Новицкий. — Вы зарываете талант в землю. Этот чизкейк… Это симфония. У вас абсолютный вкус. Вы понимаете продукты на молекулярном уровне.
Вера улыбнулась.
— Я биохимик.
— О! — Новицкий поднял палец вверх. — Это многое объясняет! Слушайте, я запускаю новое кулинарное шоу на ТВ. «Битва вкусов». Мне нужен такой человек. Непрофессионал с душой художника и мозгами ученого. Пойдете?
Вера пошла.
Шоу стало хитом. Вера, со своей спокойной манерой, с научными объяснениями кулинарных процессов и невероятными блюдами, покорила зрителей. Она победила в финале.
На призовые деньги и деньги инвесторов (которые выстроились в очередь) она открыла свой ресторан. «VERA».
Это было место не «для пафоса», а для души. Там пахло свежим хлебом, травами и счастьем. Запись была на месяц вперед.
***
А что Игорь?
Игорь жил с Элеонорой. Точнее, пытался жить.
Сказка о «бизнес-леди» быстро разбилась о быт. Элеонора действительно не умела готовить. И не хотела.
— Фу, зачем тратить время у плиты? — морщила она напудренный носик. — Закажем доставку. Или сходим куда-нибудь.
Сначала это было прикольно. Рестораны, суши, пицца. Но через месяц у Игоря началась изжога. Ему, привыкшему к домашней, здоровой еде Веры, ресторанная пища казалась тяжелой, жирной и бездушной.
Дома тоже было неуютно. Элеонора была помешана на порядке, но странном. Никаких лишних вещей. Никаких пледов. «Минимализм, дорогой». В квартире было холодно и пусто, как в операционной.
Она постоянно говорила о бизнесе. Даже в постели.
— Игорь, а ты видел котировки никеля? Я думаю вложиться. Кстати, твой холдинг проседает. Твой босс — идиот.
Игоря это бесило. Он приходил домой уставший, хотел тепла, ласки, а получал бизнес-план и салат из одуванчиков («Мы на детоксе, милый»).
Постепенно он стал замечать, что его рубашки не идеально отглажены (домработница халтурила), носки теряются, а любимых кексов по утрам нет. Есть только смузи из сельдерея, от которого его мутило.
Дела на фирме тоже пошли не очень. Из-за проблем с желудком и постоянного недосыпа Игорь стал раздражительным, совершил пару ошибок. Босс косился на него недовольно.
Однажды у Игоря намечалась важнейшая встреча. Прилетали партнеры из Китая. Контракт на миллиарды. Нужно было их удивить. Сводить в лучший ресторан города.
Игорь позвонил своему секретарю.
— Леночка, забронируй столик на вечер. Самое модное место. Где сейчас вся элита.
— Игорь Петрович, сейчас все рвутся в «VERA», — сказала секретарша. — Но там запись за месяц…
— Сделай, — рявкнул Игорь. — Скажи, что это для меня. Я готов заплатить тройной тариф.
Леночка перезвонила через час.
— Игорь Петрович, повезло! Там сняли бронь на вип-зал. Я забила.
Вечером Игорь, при параде, с тремя китайскими бизнесменами подъехал к ресторану. Вывеска была лаконичной: «VERA». Стильный шрифт, мягкая подсветка.
Внутри было потрясающе. Теплый свет, живая музыка, ароматы, от которых у Игоря закружилась голова. Пахло… домом. Уютом. Тем, чего ему так не хватало последний год.
Официанты порхали как бабочки. Китайцы были в восторге от интерьера.
Принесли меню. Игорь открыл его и замер.
«Утка в апельсиновом соусе по-домашнему». «Заливное из языка ‘Прозрачное'». «Тот самый Наполеон».
У него засосало под ложечкой. Эти названия… Они были знакомы.
Принесли блюда. Китайцы начали есть, довольно цокая языками.
— О! Дисс из фан-тас-тик! — воскликнул господин Ли, пробуя утку. — Вери гуд шеф!
Игорь положил кусочек утки в рот. И время остановилось.
Тот самый вкус. Вкус воскресных обедов с Верой. Вкус тех дней, когда он был счастлив, но не понимал этого.
Он подозвал официанта.
— Скажите… а кто шеф-повар?
Официант улыбнулся.
— О, вам повезло! Вера Александровна сегодня здесь. Она обычно выходит к гостям вечером. Вон она идет.
Игорь повернул голову.
В зал из кухни вышла женщина. Высокая, стройная, в белоснежном кителе с вышитым золотом логотипом «V». С легкой, уверенной улыбкой. Стрижка каре, стильный макияж.
Это была Вера.
Но не та Вера, которую он бросил. Не «клуша в халате». Это была Королева.
Она шла между столиками, здоровалась с гостями, принимала комплименты. Она сияла.
Игорь вжался в кресло. Ему вдруг стало стыдно за свой костюм, за свою Элеонору, за свои слова про «борщ».
Вера подошла к их столику. Китайцы встали, кланяясь.
— Миссис Вера! Вери гуд фуд! — рассыпался в комплиментах господин Ли.
— Спасибо, я рада, что вам понравилось, — ответила она на идеальном английском (когда она успела выучить?!).
Затем ее взгляд упал на Игоря.
На секунду ее улыбка дрогнула. Но только на секунду.
— Добрый вечер, Игорь, — спокойно сказала она. — Надеюсь, утка не пересушена? Ты ведь любишь посочнее.
Игорь попытался встать, но ноги были ватными.
— Вера… Это… Это твой ресторан?
— Мой. Нравится?
— Это… невероятно. Вера, ты… ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо. Работа любимая красит. И отсутствие токсичных людей рядом.
Элеонора, которая сидела рядом с Игорем (он взял ее с собой «для красоты»), фыркнула:
— Фи, Игорь, это та самая твоя бывшая? Кухарка?
Вера перевела взгляд на Элеонору. Осмотрела ее с ног до головы — холодно, оценивающе.
— А вы, должно быть, Элеонора? Та, которая не пахнет едой? — Вера улыбнулась уголками губ. — У вас, милочка, тональный крем на лацкане. И, кажется, вы переборщили с «Шанель». Перебивает аромат трюфеля. В приличном обществе это моветон.
Китайцы, хоть и не поняли русского, захихикали, чувствуя смену атмосферы. Элеонора побагровела и стала тереть лацкан.
— Вера, — прошептал Игорь, хватая ее за руку (она успела отдернуть). — Нам надо поговорить. Пожалуйста.
— Нам не о чем говорить, Игорь. Я работаю. Приятного аппетита.
Она развернулась и ушла. Королевской походкой. Аромат ее духов — тонкий, дорогой, с нотками цитруса и… базилика? — остался в воздухе шлейфом победы.
***
Встреча прошла скомкано. Игорь не мог сосредоточиться. Он думал только о Вере. О том, как она изменилась. О том, какую ошибку он совершил.
Вечером дома был скандал. Элеонора визжала, что «эта выскочка» ее унизила.
— Заткнись! — впервые заорал на нее Игорь. — Просто заткнись! Она создала империю за год! Сама! А ты только и можешь, что ногти пилить и деньги тратить!
Элеонора собрала вещи и уехала. Игорь остался один в пустой, холодной квартире.
Он стал ходить в «VERA» каждый день. Заказывал столик, сидел, ел, смотрел на дверь кухни. Он отправлял ей цветы — огромные букеты роз. Она возвращала их обратно с запиской: «У меня аллергия на банальность».
Однажды он смог подловить ее у черного входа, когда она садилась в машину (новенький Range Rover, купленный «на пирожках»).
— Вера! Постой!
Она остановилась.
— Чего тебе, Игорь?
— Вера, я… я дурак. Я идиот. Прости меня. Я все осознал. Элеонора — это пустышка. Я люблю тебя. Я скучаю по нам. По твоему борщу…
— По борщу? — Вера рассмеялась. — Игорь, ты скучаешь не по мне. Ты скучаешь по удобству. По чистым носкам и сытому желудку. А я — не функция. Я — личность.
— Давай начнем сначала! Я все исправлю! Я брошу все к твоим ногам!
— Не надо, — она открыла дверцу машины. — У меня уже все есть. И даже больше.
— Но у нас же было десять лет! Неужели ты все забыла?
— Я помню, — серьезно сказала Вера. — Я помню каждое твое слово в тот вечер. «От тебя пахнет едой». Знаешь, Игорь… Теперь моя еда — это бренд. Это искусство. А ты… ты остался в прошлом. В прошлом, где еда была просто «жратвой», а жена — «тылом».
— У тебя кто-то есть? — ревниво спросил он.
Вера улыбнулась. Из тени вышел мужчина. Высокий, статный, с проседью в висках. Аркадий Новицкий.
— Аркадий? — прошептал Игорь. — Тот самый критик?
Новицкий подошел к Вере, по-хозяйски обнял ее за талию.
— Верочка, милая, мы опаздываем. Самолет в Париж через три часа. Мастер-класс в «Le Cordon Bleu» ждать не будет.
— Уже едем, Аркаша.
Вера села в машину. Новицкий сел за руль.
Игорь остался стоять на грязном асфальте. Один.
Мимо пронеслась машина, обдав его брызгами из лужи.
Он понюхал свой рукав. Он пах выхлопными газами, дешевым смузи и одиночеством.
А где-то в вышине, в бизнес-лагере Парижа, Вера готовилась покорить новый олимп. И она точно знала: женщина, от которой пахнет счастьем и ванилью, может перевернуть мир. Если только избавится от балласта.
