Ольга поправила салфетку на коленях и сделала глоток минеральной воды. Юбилей двоюродной сестры проходил в одном из самых дорогих ресторанов города. Ольга чувствовала себя немного не в своей тарелке: слишком много пафоса, слишком громкая музыка, слишком дорогие наряды гостей.
Она жалела, что с ней нет Виктора. Муж позвонил еще в пятницу и радостно сообщил:
— Оль, мы с мужиками на рыбалку рванем на выходные! На Волгу! Там сейчас сазан идет — во!
Она, конечно, отпустила. Виктор работал водителем-экспедитором, уставал страшно, спина болела. Пусть отдохнет, посидит с удочкой, подышит свежим воздухом.
— Только ты там осторожнее, — наказывала она, собирая ему рюкзак. — И не пейте много.
— Обижаешь, мать! — смеялся Виктор, целуя ее в макушку. — Мы чисто мужской компанией, ухи сварить, байки потравить.
И вот теперь она сидела за накрытым столом, вежливо улыбалась родственникам и поглядывала на пустующий стул рядом.
— А Витя где? — в пятый раз спросила тетка Тома.
— На рыбалке, — терпеливо ответила Ольга. — Сазана ловит.
В этот момент ее телефон пикнул. Пришло сообщение от мужа: фото реки, котелка над костром и подпись: *»Клев бешеный! Уху варим. Связь плохая, не теряй. Целую»*.
Ольга улыбнулась. Ну вот, у человека все хорошо.
Она подняла глаза, бездумно скользя взглядом по залу ресторана. И вдруг замерла.
В дальнем углу, в полумраке, за небольшим столиком на двоих сидел мужчина. Он был в хорошем костюме, который Ольга видела только раз — на свадьбе их сына. Он держал за руку женщину.
Ольга прищурилась. Зрение у нее было не очень, но этот профиль, этот разворот плеч…
Она медленно встала, чувствуя, как холодеют руки.
— Оля, ты куда? — окликнула сестра.
— Сейчас вернусь, — бросила она, не оборачиваясь.
Она шла через зал, как во сне. Сердце бухало где-то в горле. «Нет, этого не может быть. Обозналась. Витя на Волге, за двести километров. В камуфляже, с удочкой».
Но чем ближе она подходила, тем меньше оставалось сомнений.
Это был Виктор. В том самом сером костюме. Гладдко выбритый, пахнущий дорогим парфюмом, который Ольга подарила ему на Новый год и который он «берег для особых случаев».
Напротив него сидела Жанна Эдуардовна. Его новая начальница, владелица логистической компании, куда Виктор устроился полгода назад. Ей было за сорок, но выглядела она роскошно: укладка, бриллианты в ушах, платье с глубоким декольте.
Она смеялась, запрокидывая голову, и игриво грозила Виктору пальчиком. А он… он смотрел на нее так, как когда-то, двадцать пять лет назад, смотрел на Ольгу. С обожанием. С желанием.
Ольга подошла к столику и остановилась.
— Хороший клев, Витя? — громко спросила она.
Виктор вздрогнул и поднял голову. Увидев жену, он побелел. Вилка выпала из его рук и со звоном ударилась о тарелку.
— О-оля? — пролепетал он. — А ты… что тут делаешь?
— Юбилей у Светы, забыл? — спокойно, слишком спокойно ответила она. — А ты, я смотрю, сазана вываживаешь? Крупный попался?
Жанна Эдуардовна перестала улыбаться. Она смерила Ольгу оценивающим, холодным взглядом, в котором читалось презрение.
— Виктор, это кто? — лениво спросила она, делая глоток вина.
— Это… жена, — выдавил Виктор, вжимая голову в плечи.
— А-а, — протянула начальница. — Та самая, которая «пилит и не понимает тонкой душевной организации»? Ну, здравствуй, жена.
У Ольги потемнело в глазах. Значит, они ее обсуждали? Смеялись над ней?
— До свидания, — отрезала Ольга. — Не буду мешать «рыбалке». Смотри только, Витя, чтобы леска не порвалась.
Она развернулась и пошла прочь. Спина ее была прямой, как струна, но внутри все дрожало.
— Оля! Оля, постой! — Виктор вскочил, опрокинув бокал. Красное вино растеклось по белой скатерти, как кровь.
Он догнал ее в холле. Схватил за руку.
— Оля, это не то, что ты думаешь! Это деловой ужин! Жанна Эдуардовна просила обсудить новый маршрут…
— В костюме? С вином? Держась за ручки? — Ольга вырвала руку. — И для этого ты наврал про Волгу? Про костер? Фотографию мне прислал из интернета?
— Оля, ну пойми, мне нужно карьеру делать! Она женщина одинокая, ей внимание нужно… Я просто подыграл, ради премии!
— Ради премии, — повторила Ольга, глядя на него, как на какое-то насекомое. — Ты продал семью ради премии. Двадцать пять лет, Витя. Двадцать пять лет я стирала твои носки, лечила твою спину, ждала из рейсов. А ты «подыгрывал»?
— Да что ты заладила! — вдруг разозлился он. — Ну посидел в ресторане, ну приврал! Я же мужик! Мне, может, тоже хочется красивой жизни, а не твоих котлет и дачи с грядками! Жанна — она другая, она классная, успешная!
— Вот и живи со своей успешной, — тихо сказала Ольга. — Домой не возвращайся. Вещи я соберу и выставлю за дверь. Ключи оставь на тумбочке у консьержки, если они у Жанны Эдуардовны лишние найдутся.
Она вышла из ресторана, вдохнула прохладный вечерний воздух. Вызвала такси. Плакать не хотелось. Было чувство гадливости, словно она испачкалась в грязи.
Вечером она собрала его вещи. Два огромных чемодана. Спиннинги, удочки, ящик с блеснами — все полетело в коридор.
Виктор не пришел ночевать. Видимо, «деловой ужин» затянулся.
На следующий день он позвонил.
— Ты чего устроила? — орал он в трубку. — Я к квартире подойти не могу, замки сменила? Ты не имеешь права! Это и мой дом!
— Подавай в суд, — ответила Ольга и отключила телефон.
Она вычеркнула его из жизни. Жестко. Безжалостно. Словно ампутировала гангренозную конечность. Больно, но необходимо, чтобы выжить.
Прошел месяц. Ольга с головой ушла в работу — она была бухгалтером и взяла три дополнительных фирмы на аутсорс. Только бы не думать, только бы не вспоминать.
Она похудела, осунулась. Под глазами залегли тени.
В один из вечеров она задержалась в офисе дотемна. Вышла на улицу, поёжилась от ветра. Машину она не водила, всегда возил Виктор. Теперь приходилось ждать автобус.
На остановке никого не было. Только какой-то мужчина в потертой кожаной куртке возился с мотором старенького мотоцикла.
Ольга села на скамейку, достала книгу.
— Простите, у вас не найдется влажной салфетки? — раздался голос.
Она подняла голову. Мужчина вытирал промасленные руки тряпкой, но они все равно были черными. У него было усталое, но открытое лицо с пронзительно синими глазами.
— Найдется, — Ольга порылась в сумке и протянула пачку.
— Спасительница! — улыбнулся он. — Александр. Можно просто Саша.
— Ольга.
— А вы чего грустная такая, Ольга? Автобус долго не идет?
— Жизнь не идет, — вырвалось у нее.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Это бывает. Иногда кажется, что мотор заглох навсегда. А потом почистишь свечи, подкрутишь карбюратор — и снова летишь. Может, вас подвезти? Шлем у меня есть запасной.
Ольга посмотрела на него, на его «железного коня». В другой жизни она бы ни за что не согласилась. Но сейчас…
— А поехали! — махнула она рукой.
Это была самая безумная поездка в ее жизни. Ветер свистел в ушах, ночной город мелькал огнями. Она обнимала Александра за талию, прижимаясь к его спине, и чувствовала себя живой. Впервые за долгое время.
Он довез ее до дома. Помог слезть, галантно подал руку.
— Спасибо, Саша. Это было… незабываемо.
— Вам спасибо. За салфетки и за компанию. Ольга… а давайте завтра кофе выпьем? Без шлемов и мотоциклов.
Она согласилась.
Александр оказался не просто байкером. Он был инженером-конструктором, «кулибиным», как он сам смеялся. Вдовцом. Человеком, который умел слушать и молчать.
Они начали встречаться. Александр не дарил ей бриллиантов, как Жанна Эдуардовна Виктору. Но он починил кран в ванной, который тек полгода. Прибил полку. Встречал ее с работы, чтобы она не мерзла на остановке. В выходные они ездили за город, жарили шашлыки, гуляли по лесу.
Ольга начала оттаивать. Она снова смеялась, снова пекла пироги — теперь для Саши, который уплетал их за обе щеки.
Прошло полгода.
Однажды вечером в дверь позвонили. Ольга открыла и увидела Виктора.
Он выглядел жалко. Помятый, с щетиной, в какой-то грязной куртке.
— Оль, пусти, — прохрипел он.
— Зачем?
— Выгнала она меня. Жанка. Сказала: «Ты мне не нужен, я нашла помоложе». И с работы уволила. Оль, мне идти некуда.
Ольга смотрела на него и не узнавала. Где тот лощеный мужчина из ресторана? Где «рыбак» и «добытчик»? Перед ней стоял чужой, сломленный человек.
— А я тут при чем? — спросила она.
— Ну мы же родные люди! Прости меня, дурака! Я все понял! Лучше тебя нет никого! Я на колени встану!
Он попытался бухнуться на колени, но в этот момент из комнаты вышел Александр. В домашней футболке, с газетой в руках.
— Оля, кто там?
Виктор замер, открыв рот.
— Это… кто? — спросил он, тыча пальцем в Сашу.
— Это мой мужчина, — спокойно ответила Ольга. — Александр.
— Твой… мужчина? У тебя?
— Да, Витя. У меня. В моем доме. И в моей жизни.
Александр подошел, встал рядом с Ольгой, положил ей руку на плечо.
— Проблемы, уважаемый? — спросил он низким, спокойным голосом.
Виктор сжался. Он понял, что проиграл. Окончательно и бесповоротно.
— Нет… никаких проблем, — пробурчал он и попятился к лестнице.
Ольга закрыла дверь. Щелкнул замок.
— Кто это был? — спросил Саша, обнимая ее.
— Ошибка молодости, — улыбнулась Ольга. — Саш, чай будешь? С пирогом?
— С вишневым? Буду!
Они пошли на кухню. Ольга наливала чай, слушала, как шумит чайник, и думала, как хорошо, что тогда, в ресторане, она увидела правду. Если бы не та боль, не то предательство, она бы не встретила Сашу. Она бы не узнала, что в сорок пять жизнь может быть такой вкусной, такой яркой, такой настоящей.
А рыбалка… Теперь она знала точно: на настоящий крючок попадается не рыба, а счастье. Главное — вовремя сменить наживку.
