Тамара сидела в машине перед домом и смотрела на телефон. На экране горела цифра: 487 000 рублей. Почти полмиллиона. Их общие накопления за полтора года. Она перечитала выписку ещё раз, будто надеялась, что ошиблась.
Но нет. Последний перевод – 120 000 рублей. Получатель: Татьяна Степановна Морозова. Свекровь.
Тамара пролистала историю операций. Три месяца назад – 80 тысяч. Полгода назад – 95 тысяч. Ещё раньше – 70, 60, 80… Все переводы шли на карту свекрови. Почти все деньги, которые Евгений вносил на их общий счёт, утекали к его матери.
А она, кукушка, думала, что они копят на первый взнос за машину побольше. Что к лету смогут съездить в нормальный отпуск, не считая каждую копейку. Она каждый месяц переводила туда по 40-50 тысяч. Иногда больше, если был аврал на работе и платили премии. Старалась. Экономила на себе.
А он… он брал эти деньги и отправлял маме.
Тамара завела машину. Нужно было успеть в банк до закрытия. Она доехала за пятнадцать минут, вбежала в отделение с паспортом. Через полчаса все деньги были сняты наличными и переведены на новый счёт. Её счёт. Только её.
Домой она вернулась, когда Евгений уже был там. Сидел на кухне, ел пельмени, смотрел в телефон.
– Привет, – он поднял голову. – Ты чего поздно? Я тебе звонил.
Тамара молча положила на стол распечатку выписки. Евгений посмотрел на неё, потом на бумагу. Лицо не изменилось. Ни тени удивления.
– Это что? – спросил он.
– Это история переводов с нашего общего счёта. Того самого, куда мы копили. Помнишь? Или нет?
Он взял лист, пробежал глазами.
– А, ну да. Я маме помогал. Ну и что?
– Ну и что? – Тамара медленно села напротив. – Женя, ты перевёл ей почти все наши накопления. Пятьсот тысяч за полтора года. Мы договаривались копить. На машину. На отпуск. На жизнь, в конце концов.
– Тома, это же общие деньги. Мои деньги тоже там были.
– Твои деньги? – она усмехнулась. – Женя, ты вносил по 30-35 тысяч в месяц. А потом переводил по 80-120 своей маме. То есть ты клал деньги туда, чтобы потом забрать и отдать ей. А копила только я. Только мои деньги там оставались.
– Ну, мама же нуждается…
– В чём нуждается?! Женя, твой отец работает. Твоя мать на пенсии. Они не бедствуют. Им не на что есть? Или у них крыша рухнула?
– Нет, но… ну, они привыкли, что я помогаю. Мама всю жизнь на меня положила. Работала медсестрой, вышла на пенсию, как только стаж выслужила. Говорила – всё, я в тебя вложилась, образование дала, теперь твоя очередь нам помогать.
Тамара сжала кулаки под столом.
– И ты считаешь это нормальным? Что мама в сорок пять лет легла на диван и решила, что сын будет её содержать?
– Она моя мать!
– А я кто? Я твоя жена. Мы два года вместе, полтора в браке. Я плачу ипотеку за эту квартиру. Ты платишь коммуналку и кредит за машину. Мы оба скидываемся на продукты и отпуск. Мы семья. Но ты втихую забираешь наши общие деньги и отдаёшь своей маме.
– Тома, ну хватит раздувать. Это не такие большие деньги.
– Полмиллиона! – она повысила голос. – Женя, это полмиллиона за полтора года! Ты хоть представляешь, что мы могли на них сделать? Погасить часть ипотеки, купить нормальную мебель, съездить за границу…
– Моя семья важнее всяких отпусков.
– Твоя семья – это я. Или нет?
Он молчал. Тамара встала.
– Я сняла все деньги с того счёта. Перевела на свой, к которому у тебя нет доступа. И я убрала тебя из доверенных лиц по своим картам. Всё. Больше ты не будешь тратить мои деньги на свою мать.
– Ты что делаешь?! – Евгений вскочил. – Тома, мы семья! Это наши общие деньги!
– Нет. Это мои деньги. Я их заработала. Я их копила. А ты их воровал.
– Я не вор!
– Воровал, – повторила она. – Ты брал без моего согласия. Это и есть воровство. Всё, Женя. Я устала быть дойной коровой для твоей семьи.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Легла, уставилась в потолок. Телефон разрывался – Евгений звонил, писал сообщения. Она не отвечала.
Утром его не было дома. Только записка на столе: «Поговорим, когда успокоишься».
Тамара порвала записку. Собралась на работу. Весь день прошёл как в тумане. Вечером Евгения снова не было. Написал: «Я у родителей. Подумай над своим поведением».
Она заблокировала его номер.
Три дня он не появлялся. На четвёртый пришёл, когда Тамара была дома. Зашёл с ключами, как ни в чём не бывало.
– Тома, хватит чудить. Давай поговорим нормально.
– Не о чем говорить.
– Как это? Мы семья. Ты моя жена.
– Была, – она посмотрела на него. – Женя, я думала эти три дня. Много думала. И поняла – я не хочу жить с человеком, который обманывает меня ради своей матери.
– Я не обманывал!
– Обманывал. Ты делал это за моей спиной. Ты знал, что я не одобрю. Поэтому молчал. Это и есть обман.
– Господи, Тома, ну сколько можно? Да, я помогал маме. И буду помогать дальше. Она моя мать, я не брошу её.
– Никто не просит бросать. Помогай. Но на свои деньги. Не на общие. Не на мои.
– Мои деньги тоже были на том счёте!
– Были. Но ты их забрал. И не только свои. Ты забирал больше, чем вносил. Ты жил на мои деньги, Женя. Я платила ипотеку, ты – коммуналку и машину. Но при этом ты ещё и маме отправлял. Откуда деньги брались? Правильно, из того, что мы вместе копили. То есть из моих денег тоже.
Он сжал челюсти:
– Ты просто жадная. Тебе жалко помочь моей матери.
– Нет, Женя. Мне жалко своих денег на женщину, которая в сорок пять лет решила, что сын её пожизненный спонсор. Которая не хочет работать, потому что «вложилась в образование». Знаешь, на что она тратит эти деньги? Не на еду. Не на лекарства. А на «помощь родственникам». Сестре то на одно, брату на другое. А потом выясняется, что никакой помощи, просто она себе на жизнь тратит.
– Ты не имеешь права так говорить о моей матери!
– Имею. Потому что она тратит мои деньги.
– Знаешь что, Тома? Мне это надоело. Ты стала чёрствой. Эгоистичной. Тебе на всех плевать, кроме себя.
– Хорошо. Тогда уходи.
– Что?
– Уходи из квартиры. Это моя квартира, я купила её до брака, в ипотеку. Ты сюда въехал в готовое. Так что собирай вещи и уходи.
– Ты спятила?! Я твой муж! Я тут живу! Я вкладывался в эту квартиру!
– Во что вкладывался? В коммуналку? Это не вклад, это оплата за то, что ты здесь жил. Остекление балкона делала я, до твоего приезда. Ремонт делала я. Мебель покупала я.
– Я делал ремонт! И окна менял!
– Нет, Женя. Не надо врать. Я знаю, что ты сейчас придумаешь какие-то чеки, попросишь друга-оконщика состряпать липовые документы. Не надо. Просто уходи. Сегодня.
Он смотрел на неё, не веря.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Хорошо, – он кивнул. – Хорошо. Я уйду. Но ты ещё пожалеешь. Я подам в суд. Мы в браке, эта квартира – совместно нажитое имущество.
– Подавай.
Он ушёл, хлопнув дверью. Тамара осталась одна. Села на диван. Было тихо. Очень тихо. И спокойно.
Через неделю Тамара подала заявление на развод. В одностороннем порядке. Евгений пытался что-то оспорить, принёс на суд чеки за остекление балкона и окон. Якобы он вложил миллион в квартиру.
Но Тамара наняла независимого эксперта. Тот подтвердил – окна от застройщика, стоят максимум триста тысяч, а не миллион. Балкон остеклён ещё до того, как Евгений въехал, есть фотографии с датой.
Суд встал на сторону Тамары. Брак расторгнут, квартира остаётся за ней. Евгений ушёл ни с чем.
Прошло полгода. Тамара получила повышение – стала начальником отдела закупок. Зарплата выросла почти вдвое. Она сделала перестановку в квартире, выбросила всё, что напоминало о Евгении. Купила себе новый диван, кресло, торшер. Записалась на йогу, начала ходить в бассейн.
Деньги, которые раньше уходили на «общие нужды» и тайные переводы свекрови, теперь тратились на неё. Она съездила в Казань на длинные выходные. Потом на Байкал – давно мечтала. Ела в ресторанах, покупала себе одежду, ходила в театр.
Жизнь стала другой. Лёгкой. Свободной.
Через год пришло предложение от крупной компании в Москве. Тот же профиль, но зарплата в полтора раза больше и соцпакет – мечта. Тамара согласилась не раздумывая. Продала квартиру, рассчиталась с ипотекой. Остались деньги на первый взнос за новую квартиру в Москве.
Она уже собирала вещи, когда позвонил Евгений. Первый раз за год.
– Тома, привет. Слышал, ты в Москву переезжаешь?
– Да.
– Это здорово. Слушай, а… может, и мне с тобой? Я тут подумал, мы зря поругались. Я готов всё обсудить, найти компромисс.
Тамара усмехнулась:
– Женя, какой компромисс? Мы разведены. Ты год не звонил. А теперь вдруг появился, как только узнал, что у меня всё хорошо?
– Ну, я думал… мы же любили друг друга…
– Ты любил мои деньги. И возможность помогать маме за мой счёт. Всё, Женя. Мне не нужен такой компромисс.
– Тома, не будь такой…
Она сбросила звонок. Заблокировала номер. Снова.
Через две недели она уже жила в Москве. Снимала квартиру, пока искала свою. Ходила на новую работу, знакомилась с коллегами, изучала город. Вечерами сидела у окна с чашкой кофе, смотрела на огни и думала – как же хорошо.
Хорошо быть одной. Хорошо распоряжаться своей жизнью. Хорошо знать, что твои деньги – это твои деньги. Что никто не лезет в твой кошелёк, не обманывает, не требует «помочь семье».
Татьяна Степановна с мужем остались в прошлом. Евгений – тоже. Все эти переводы, ссоры, требования – всё осталось там, в той жизни.
Здесь начиналась новая. Её собственная. Без манипуляций, без обмана, без токсичных родственников.
Тамара допила кофе. Открыла ноутбук. Нужно было посмотреть квартиры на продажу в нормальном районе. С хорошим ремонтом, просторные, светлые. Может, даже с двумя спальнями – одна под кабинет.
Её деньги. Её решения. Её счастье.
И никто больше не мог это отнять.
