— Боже, не может быть! Олька-забегайка!
Я обернулась от стойки, где подписывала бумаги для Кирилла. В дверях стояла Инна Константиновна — меховой воротник, дорогая сумка, та же осанка победительницы. Двадцать пять лет прошло, а я узнала её по голосу. По этой издёвке, растянутой, со смешком на последнем слоге.
Она прошла к креслам, бросила сумку, оглядела приёмную с видом эксперта. Потом снова посмотрела на меня и засмеялась — негромко, но так, что в животе всё сжалось.
— Ты серьёзно? Всё ещё здесь крутишься? — она покачала головой. — Я думала, хоть замуж удачно выскочила, а ты, оказывается, так и осталась при деле. Ну, кадровичок, наверное? Или в бухгалтерии сидишь?
Я молчала. Секретарь Кирилл поднял глаза, но я еле заметно мотнула головой — не вмешивайся.
Инна развалилась в кресле, закинула ногу на ногу.
— Слушай, ты мне покажешь, где тут кабинет директора? Я на собеседование. На менеджера по логистике. Мне тут обещали приличные условия, нормальный коллектив. Устала от дурдомов, честно.
— Инна Константиновна, — я произнесла ровно. — Вам нужно подождать. Собеседование скоро начнётся.
Она хмыкнула.
— Ладно, подожду. А ты, кстати, помнишь, как в школе мой портфель носила? — она снова засмеялась. — Боже, какие времена. Мы с девчонками потом вспоминали, как ты всё время бегала, выполняла наши поручения. Прямо идеальная помощница была.
Я сильно сжала ручку в пальцах. Внутри поднималась волна — горячая, старая, из четырнадцатилетней меня, которую заставляли вытирать доску после уроков, носить чужие сумки, искать свой рюкзак в мусорном баке. Из той меня, которой говорили: «Таких, как ты, жизнь съедает».
Но я была уже не той девчонкой.
— Кирилл, — я наклонилась к секретарю. — Я сама проведу собеседование с Савельевой.
Он кивнул, ничего не спросил.
Я прошла в переговорную, открыла её резюме на планшете. Инна Константиновна Савельева, пятьдесят два года, три места работы за пять лет. Рекомендации формальные, опыта в логистике почти нет. Просто женщина, которой нужна работа, потому что жизнь не сложилась.
А у меня сложилась. После института, когда родители один за другим ушли из жизни, у меня не было выбора. Была страховка, старый автомобиль отца и идея — открыть курьерскую службу. Пятнадцать лет я строила «Грузовой Альянс» с нуля. Сейчас — одна из крупнейших транспортных компаний в регионе. Моя компания.
Я нажала кнопку на связи:
— Пригласите Савельеву.
Она вошла с той же походкой, села напротив, скрестила руки. Я разложила перед собой её резюме, ручку, блокнот. Дала ей посидеть в тишине. Десять секунд. Пятнадцать.
— Ольга Петровна Белова, — я протянула руку через стол. — Генеральный директор «Грузового Альянса».
Лицо её стало белым. Рука, которую она протянула, была ледяной и влажной. Она дёрнулась, будто хотела отдёрнуть ладонь, но не посмела.
— Вы… это… — голос дрогнул. — Это вы директор?
— Да, — я откинулась на спинку кресла. — Это я. Расскажите о себе, Инна Константиновна. Почему хотите работать у нас?
Она открыла рот. Пальцы впились в ручку сумки.
— Я… у меня опыт в продажах, в коммуникациях… — голос звучал фальшиво. — Стабильная компания, хорошая репутация…
— У вас три места работы за пять лет, — я перебила. — Почему так часто меняли?
— Обстоятельства, — она пожала плечами. — Не срослось с руководством
— То есть проблема всегда в других? — я подняла глаза. — Никогда в вас?
Она помолчала, потом выдавила:
— Характер у меня, наверное, сложный.
— Сложный, — я повторила. — Интересное слово. В школе вы тоже объясняли свой характер, когда заставляли других носить ваши вещи?
Она вздрогнула. Покраснела.
— Это было давно, я была ребёнком…
— Ребёнком, — я перебила. — В шестнадцать лет вы были ребёнком, когда выбросили мой рюкзак в мусорку? А когда говорили мне, что таких, как я, жизнь съедает?
Молчание повисло тяжёлое. Инна смотрела в стол, пальцы теребили застёжку сумки.
— Я… я не помню всех деталей, — пробормотала она.
— А я помню, — я положила ручку на стол. — Каждую. Каждое слово. Каждый раз, когда вы заставляли меня чувствовать себя никем.
Она подняла голову, в глазах блеснуло что-то похожее на злость.
— И что теперь? Вы хотите отомстить? Унизить меня, как я когда-то вас?
— Нет, — я покачала головой. — Я хочу услышать, почему вам кажется, что я должна взять вас на работу.
Она выдохнула, попыталась вернуть себе уверенность.
— Потому что я профессионал. Потому что прошлое — это прошлое. Мы выросли, Ольга Петровна. Неужели вы до сих пор держите обиду на школьные глупости?
— Глупости, — я усмехнулась. — Для вас это были глупости. Для меня — годы, когда я боялась идти в школу. Когда возвращалась домой и плакала, потому что не понимала, за что меня так ненавидят.
— Я вас не ненавидела! — она повысила голос. — Просто… так получалось. Все так делали, не только я.
— Все, — я кивнула. — Удобная позиция. Спрятаться за спины других.
Инна сжала губы, отвернулась к окну. Помолчала. Когда заговорила снова, голос был тише, без той наглости.
— Хорошо. Да, я была жестокой. Да, я самоутверждалась за ваш счёт. Мне казалось, если я сильнее других — я что-то значу. А потом жизнь расставила всё по местам. Муж завёл интрижку, съехал, забрав половину. Работа — одна хуже другой. Начальники выжимали и выбрасывали. Я поняла, каково это — быть на вашем месте.
Она повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза.
— Вы хотите услышать, что я раскаялась? Хорошо. Я была дурой. Злой, глупой, пустой. Я заслужила всё, что со мной случилось. Довольны?
Я молчала. Смотрела на неё — уставшую, сломленную, потерявшуюся. Месть, которую я представляла годами, оказалась не такой сладкой. Передо мной сидела не монстр, а просто человек, которого жизнь потрепала не меньше.
Но это не меняло главного.
— Инна Константиновна, — я сложила руки на столе. — Спасибо за честность. Это редкость.
В её глазах мелькнула надежда.
— Значит… у меня есть шанс?
— Нет, — я покачала головой. — Нет шанса.
— Но вы же сказали…
— Я сказала, что ценю честность, — я перебила. — Но в моей компании главное — уважение. Между коллегами, между руководством и подчинёнными, между всеми, кто здесь работает. Я строила этот бизнес пятнадцать лет. И атмосфера здесь — не пустой звук.
— Я изменилась, — она подалась вперёд. — Честное слово, я больше не та. Дайте мне шанс доказать.
— Я не могу рисковать, — я встала. — Не могу доверить свою команду человеку, который когда-то сознательно унижал других. Даже если этот человек раскаялся. Потому что я отвечаю за людей, которые приходят сюда каждый день. За то, чтобы им здесь было безопасно.
Лицо её застыло. Она медленно поднялась, взяла сумку.
— Вы мстите, — сказала она глухо.
— Нет, — я покачала головой. — Это не месть. Это ответственность. Наша история не позволяет мне взять вас. И это решение руководителя, а не той девочки, которую вы когда-то унижали.
Она дошла до двери, остановилась, не оборачиваясь.
— Вы всегда были сильнее меня, — произнесла она тихо. — Просто я этого не видела. Или не хотела видеть.
Она вышла. Дверь тихо закрылась.
Я осталась одна. Посмотрела в окно — на город, на улицы, на людей внизу. Внутри было странное спокойствие. Не радость, не грусть. Просто облегчение.
Я не унизила её. Не растоптала. Я поступила справедливо. И это оказалось важнее любой мести.
Телефон завибрировал — Кирилл напомнил про следующего кандидата через двадцать минут.
Я выдохнула, взяла планшет, разгладила пиджак. Жизнь продолжалась. Моя компания, мои решения, мои люди.
А прошлое наконец отпустило меня.
