— Ползать перед тобой на коленях? Никогда! — Юля смотрела прямо в глаза мужу, сжимая в руке скомканное заявление на развод. — Ты жалкий трус, а у меня ещё есть гордость!
— Гордость? — Виктор усмехнулся, поправляя манжеты дорогой рубашки. — Посмотрим, что останется от твоей гордости, когда ты с двумя детьми окажешься на улице. Квартира на мою мать записана, забыла?
— Плевать мне на твою квартиру! Лучше в съёмной однушке, чем рядом с таким ничтожеством!
— Ну-ну, посмотрим, как запоёшь через месяц. Придёшь ещё, будешь прощения просить.
Юля вспомнила, как всё начиналось пятнадцать лет назад. Витя тогда работал простым менеджером, снимал комнату в коммуналке. Она — молодой врач после ординатуры, с горящими глазами и верой в лучшее.
Помнила их первую встречу в больнице — он привёз коллегу после аварии. Пока ждал в коридоре, они разговорились. Витя шутил, рассказывал о планах открыть своё дело. Глаза у него тогда были добрые, без этой ледяной пустоты.
— Юль, давай поженимся, — сказал он через три месяца, стоя под её окнами с букетом ромашек. — Я знаю, у меня ничего нет, но я всего добьюсь! Для тебя, для наших будущих детей!
И она поверила. Бросила предложенную аспирантуру, устроилась в районную поликлинику поближе к дому. Когда Витя начал своё дело — небольшую фирму по продаже стройматериалов — работала на две ставки, чтобы он мог вкладывать всё в развитие.
Дочка Маша родилась в съёмной однушке на окраине. Витя тогда плакал от счастья, целовал её руки:
— Спасибо, родная! Я вам с Машкой дворец построю, вот увидишь!
Через два года появился Димка. К тому времени бизнес пошёл в гору. Переехали в трёхкомнатную квартиру — правда, Витина мать настояла оформить на себя. «Для подстраховки от налоговой», — объяснял муж.
Юля не спорила. Доверяла. Даже когда началось — поздние возвращения, запах чужих духов, холодность. Списывала на усталость, стресс от бизнеса. Старалась больше. Готовила любимые блюда, создавала уют, воспитывала детей.
— Мам, а почему папа с нами в парк не ходит? — спрашивал пятилетний Димка.
— Папа работает, солнышко. Для нас старается.
Только вот для кого старался — вопрос. Полгода назад Юля случайно увидела переписку в его телефоне. Какая-то Алина, двадцать три года, «модель». Фотографии из ресторанов, поездок. «Котик, когда ты уже разведёшься с этой клушей?»
Юля тогда молча положила телефон на место. Неделю ходила как в тумане. Потом решила поговорить. Витя даже не стал отрицать.
— Ну и что? — пожал плечами. — Ты своё получаешь — квартира, деньги на детей. Живи и радуйся. Или вали — но с чем?
— Как ты можешь? Я же тебе жизнь отдала!
— Не драматизируй. Нормально живёшь. Не бьют, не голодаешь.
Тогда она впервые поняла — человека, которого любила, больше нет. Может, и не было никогда.
Следующие месяцы прошли как в аду. Витя демонстративно не ночевал дома, а когда появлялся — унижал при детях.
— Мама, ты папе не нравишься? — спросила однажды Маша.
Это стало последней каплей. Юля подала на развод. И вот теперь стояла напротив человека, который требовал, чтобы она отказалась от алиментов.
— Подпишешь отказ от алиментов — дам денег на первое время. Не подпишешь — не получишь ничего. Бизнес на мать переоформлен, официально я безработный.
— Ты же понимаешь, что детям нужна поддержка?
— Это твои проблемы. Решай.
Юля медленно разорвала заявление об отказе от алиментов.
— Знаешь что? Мы справимся. А ты сдохнешь в одиночестве, когда твоя Алина найдёт кого побогаче.
— Посмотрим, как запоёшь!
— Посмотрим, — Юля развернулась к двери. — Дети, собираемся!
Маша и Дима молча вышли из детской. Собрали только самое необходимое — остальное Витя всё равно не отдаст.
— Мам, мы теперь где жить будем? — тихо спросил Дима.
— У бабы Нади пока, пока я жильё не найду.
— А папа к нам приедет?
Юля присела перед сыном:
— Папа… папа теперь будет жить отдельно. Но мы справимся, правда? Мы же команда!
— Команда! — Маша обняла брата. — Не боись, Димка, я тебя защищу!
Через три месяца Юля сняла двухкомнатную квартиру рядом со школой. Устроилась на вторую работу — в частную клинику на ночные смены. Спала по четыре часа, но дети были сыты, одеты, ходили на кружки.
Витя за это время ни разу не позвонил. Алименты, конечно, не платил — официально безработный же.
— Юль, может, попробуешь договориться? — советовала мать. — Дети же страдают.
— Мам, они страдали, когда видели, как он меня унижает. А сейчас мы учимся быть счастливыми без него.
Прошёл год. Юля получила повышение — теперь заведовала отделением. Дети окрепли, Маша стала отличницей, Дима выиграл городские соревнования по шахматам.
А потом позвонила Витина мать:
— Юля, это я… Витя в больнице. Инфаркт. Просит тебя приехать.
— С чего бы это?
— Алина его бросила. Забрала всё, что смогла. Он запил. Бизнес развалился — партнёры обманули. Юля, приезжай. Он при смерти.
Юля приехала. Не из жалости — закрыть этот этап окончательно.
Витя лежал в палате, серый, опухший. Увидев её, попытался улыбнуться:
— Юль… прости. Я всё понял. Давай начнём сначала?
— Сначала? — Юля села на стул у кровати. — Витя, сначала не бывает. Бывает только дальше. И дальше — без тебя.
— Но как же дети?
— Дети в порядке. У них есть мама, которая их любит. А отца у них не было давно — ты сам его убил.
— Юля, ну не будь такой жестокой! Я же при смерти!
— Ты был при смерти, когда предал семью. А сейчас просто пожинаешь плоды. Выздоравливай, Витя. И живи с тем, что потерял.
Она встала и пошла к двери.
— Юля! — крикнул он вслед. — Ты ещё пожалеешь! Вернёшься!
Она обернулась:
— Знаешь, год назад ты был прав в одном — у меня действительно есть гордость. И именно она не позволит мне вернуться к человеку, который предал самое святое. Прощай.
Вышла из больницы и глубоко вдохнула морозный воздух. Достала телефон — три пропущенных от детей.
— Мам, ты где? Мы пельмени слепили! Димка из теста кота сделал!
— Уже еду, солнышки. Несу мороженое!
— Ура! Мама лучшая!
Юля улыбнулась и пошла к метро. Позади остался человек, который требовал, чтобы она ползала на коленях. А впереди ждала настоящая жизнь. Без него, зато своя.
Виктор выписался через две недели. Квартиру пришлось продать — долги. Мать отвернулась — устала от его пьянства. Устроился охранником в супермаркет. Иногда видел в соцсетях фото Юли с детьми — улыбающиеся, счастливые.
А она больше никогда не оглядывалась назад.
