Ирина стояла у витрины, не веря своим глазам. В горле пересохло, а сердце, казалось, пропустило несколько ударов, прежде чем забиться в бешеном ритме.
Через прозрачное стекло ювелирного салона она видела его. Своего Андрея. Того самого, который еще утром, чмокнув ее в щеку, сетовал на долгую дорогу и предстоящие переговоры в Новосибирске.
— Ты же в командировке… — прошептала она, прижимая ладонь к холодному стеклу.
Андрей стоял у прилавка с кольцами. Он улыбался — широко, открыто, так, как улыбался Ирине, наверное, лет десять назад. Рядом с ним, повиснув на его локте, щебетала молоденькая девушка. Платиновая блондинка, яркая, в короткой шубке, которая едва прикрывала бедра.
Ирина видела, как Андрей что-то сказал продавцу, и тот с готовностью достал бархатную коробочку. Девушка взвизгнула от восторга, захлопала в ладоши и порывисто обняла Андрея за шею. Он прижал ее к себе, по-хозяйски положив руку ей на талию.
Мир Ирины рухнул. Тихо, без спецэффектов, просто рассыпался в пыль.
Двадцать два года брака. Двое сыновей, уже студентов. Общий дом, который они строили по кирпичику. Общие друзья, общие праздники, общая жизнь.
Она помнила, как они начинали. Девяностые, пустые прилавки, вечное безденежье. Андрей тогда был простым инженером на заводе, а она — медсестрой в районной поликлинике. Жили в общежитии, спали на старом диване, который скрипел от каждого движения.
Помнила, как он решил заняться бизнесом. «Челночил», возил какие-то тряпки из Турции. Она не спала ночами, ждала его, молилась, чтобы не ограбили, не убили на трассе.
Потом пошло-поехало. Первый ларек, второй, магазинчик, сеть магазинов. Андрей пропадал на работе сутками, а она обеспечивала тыл. Борщи, чистые рубашки, воспитание детей, уют. Она ушла с работы, потому что Андрей настоял: «Моя жена не должна горбатиться за копейки».
И вот теперь — ювелирный салон. Блондинка. И ложь. Гнусная, липкая ложь про командировку.
Ирина отступила от витрины. Ей хотелось ворваться внутрь, устроить скандал, выцарапать этой кукле глаза, ударить Андрея по лицу. Но воспитание и врожденная гордость не позволили.
Она развернулась и пошла к выходу из торгового центра. Ноги были ватными, в голове шумело.
Дома она первым делом достала чемодан. Тот самый, с которым Андрей должен был быть сейчас в Новосибирске. Забавно, подумала она горько, он ведь даже чемодан взял для вида. Наверное, лежит сейчас в багажнике его машины, пока он развлекает любовницу.
Ирина начала собирать его вещи. Методично, спокойно, с пугающей ясностью ума. Костюмы, рубашки, галстуки. Дорогие часы, которые она подарила ему на юбилей. Запонки.
Она не плакала. Слезы застряли где-то глубоко внутри, сжавшись в тугой комок.
К вечеру прихожая была заставлена сумками и коробками. Ирина сидела на кухне и пила остывший чай, глядя в темное окно.
Звонок в дверь раздался в одиннадцать. Андрей открыл своим ключом.
— Иришка, я дома! — его голос звучал фальшиво-бодро. — Представляешь, рейс перенесли, а потом вообще отменили встречу. Решил не ночевать в аэропорту, вернулся.
Он вошел в прихожую и споткнулся о сумку.
— Это что? Мы куда-то едем? — недоуменно спросил он.
Ирина вышла в коридор. Она была все в том же домашнем костюме, без макияжа, бледная, но с прямой спиной.
— Ты едешь, Андрей. Туда, куда собирался. Или к ней. Как её зовут? Леночка? Светочка?
Андрей замер. Улыбка сползла с его лица, уступив место испугу и злости.
— Ты о чем? Какая Светочка? Ира, у тебя опять приступы ревности? Я работал!
— Я видела тебя, — тихо, но твердо сказала она. — В «Плазе». В ювелирном. С блондинкой в белой шубке. Ты покупал ей кольцо.
Андрей попытался было что-то возразить, открыть рот, но под ее взглядом сдулся. Понял: врать бесполезно.
— Ну и что? — вдруг агрессивно выпалил он. — Да, был! Да, с женщиной! А ты на себя в зеркало смотрела? Ты же клуша домашняя! Скучная, пресная! Я мужик, мне эмоции нужны, драйв! А с тобой что? Борщи да сериалы?
Слова били наотмашь, больнее пощечин. Ирина пошатнулась, но устояла.
— Значит, драйв… — эхом повторила она. — Хорошо. Забирай свой драйв и уходи. Вещи собраны.
— И уйду! — орал Андрей, хватая сумки. — Думаешь, пропаду? Да я счастлив буду! Наконец-то заживу по-человечески, с молодой, красивой, а не с…
Он не договорил, махнул рукой и выскочил за дверь.
Когда все стихло, Ирина сползла по стене на пол. И вот тут ее накрыло. Она выла, кусала губы до крови, размазывала злые слезы по лицу.
Как он мог? После всего, что они прошли? «Клуша домашняя»… А кто делал ему уколы, когда его скрутил радикулит? Кто сидел ночами у кровати детей? Кто экономил на колготках, чтобы купить ему приличные туфли на первые переговоры?
Следующие недели слились в одно серое пятно. Сыновья звонили, поддерживали, но у них была своя жизнь, учеба, девушки. Ирина осталась одна в большом пустом доме.
Андрей не объявлялся. Только прислал смс: «На развод подам сам. Адвокат свяжется по поводу раздела имущества».
Ирина не стала спорить. Пусть делит. Пусть забирает все. Ей ничего от него не нужно было.
Она пыталась отвлечься. Затеяла генеральную уборку, перемыла все окна, перестирала шторы. Но тишина давила.
Однажды, возвращаясь из магазина с тяжелыми пакетами (машина сломалась, а чинить было некому), она поскользнулась на обледенелой ступеньке у подъезда. Нога подвернулась, резкая боль пронзила лодыжку. Ирина охнула и начала падать, роняя пакеты.
Сильные руки подхватили ее у самой земли.
— Осторожнее! Вы целы?
Она подняла глаза. Над ней склонился мужчина лет пятидесяти. В добротной дубленке, без шапки, с сединой в густых волосах.
— Кажется, ногу подвернула, — прошептала Ирина, морщась от боли.
— Ну-ка, давайте посмотрим. Опирайтесь на меня.
Мужчина легко, словно пушинку, поднял ее и помог сесть на лавочку. Собрал рассыпавшиеся продукты — яблоки, пакет молока, хлеб.
— Я врач, травматолог, — представился он. — Меня зовут Дмитрий Алексеевич. Позволите осмотреть?
Ирина кивнула. Дмитрий осторожно ощупал ее лодыжку. Руки у него были теплые, уверенные.
— Перелома нет, но связки растянули. Идти сможете?
— Не знаю…
— Давайте так. Я живу в соседнем доме. Сейчас донесу вас до квартиры, а потом сбегаю в аптеку за мазью и эластичным бинтом. Какой этаж?
— Третий. Но лифт не работает…
— Не беда. Своя ноша не тянет, — улыбнулся он. У него была удивительная улыбка — добрая, с лучиками морщинок вокруг глаз.
Дмитрий донес ее до квартиры, ни разу не сбив дыхание. Потом, как и обещал, сходил в аптеку. Наложил повязку, объяснил, как лечить.
— Спасибо вам огромное, — смущенно сказала Ирина. — Если бы не вы…
— Пустяки. Соседи должны помогать друг другу, — махнул он рукой. — А вы, я смотрю, одна живете? Помочь некому?
— Одна, — опустила глаза Ирина. — Муж ушел… к молодой.
Дмитрий помолчал, потом вздохнул.
— Бывает. У меня жена умерла три года назад. Онкология. Сгорела за месяц. Вот, живу один, сын в Америке…
Так завязалось их знакомство. Дмитрий заходил каждый вечер — проведать пациентку. Приносил фрукты, рассказывал забавные случаи из практики. С ним было легко. Он не требовал «драйва», не критиковал. Он просто был рядом. Надежный, спокойный, как скала.
Ирина с удивлением заметила, что ждет его визитов. Что начала подкрашивать губы перед его приходом. Что снова начала улыбаться.
Через месяц, когда нога зажила, Дмитрий пригласил ее в театр. Ирина надела свое лучшее платье — темно-синее, бархатное, которое Андрей называл «старушечьим».
— Вы прекрасны, Ирина, — сказал Дмитрий, глядя на нее с восхищением. — Как королева.
И она почувствовала себя королевой.
Они стали парой. Без громких слов, без страстей и битья посуды. Это была любовь зрелая, теплая, бережная. Дмитрий окружил ее такой заботой, о которой она и мечтать не смела в браке с Андреем.
Оказалось, что он главврач в крупной частной клинике. Что он любит готовить (и делает это великолепно!). Что он обожает джаз, как и она.
Полгода пролетели как один счастливый день. Ирина расцвела. Глаза сияли, походка стала легкой. Она записалась на курсы ландшафтного дизайна — давно мечтала, но Андрей всегда смеялся над этим.
Звонок раздался в субботу утром. Они с Дмитрием пили кофе на кухне, планируя поездку за город.
Ирина посмотрела на экран. «Бывший».
— Алло? — холодно ответила она.
— Ира… Привет, — голос Андрея был каким-то надтреснутым, глухим. — Нам надо увидеться.
— Зачем? Документы о разводе я подписала, имущество мы поделили.
— Ира, у меня проблемы. Серьезные.
— Это уже не мои проблемы, Андрей.
— Я в больнице! — выкрикнул он. — Сердце прихватило.
Ирина на секунду замерла. Все-таки двадцять лет вместе…
— В какой?
…Она приехала в кардиологию через час. Андрей лежал на койке, бледный, осунувшийся, постаревший лет на десять. Куда делся лоск, самоуверенность?
Увидев Ирину, он попытался улыбнуться.
— Пришла… Я знал, что ты придешь. Ты же добрая. Не то что эта…
— Что случилось, Андрей?
— Кинула она меня, Ира! — зло выплюнул он. — Стерва! Переписала на себя половину бизнеса, пока я в любви купался. И умотала с моим замом на Бали. А у меня… вот, инфаркт.
Он жалко всхлипнул.
— Ир, прости меня. Я дурак. Старый дурак. Бес попутал. Но я же люблю тебя! Мы столько лет вместе! Давай забудем все? Я вернусь, будем жить как раньше…
Ирина смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни злости, ни жалости, ни торжества. Просто смотрела на чужого, неприятного старика.
— Как раньше уже не будет, Андрей, — спокойно сказала она.
— Почему? Я же все осознал! Я искуплю! Я…
В палату заглянула медсестра.
— Дмитрий Алексеевич, вас в ординаторской ждут… Ой, извините!
Следом за медсестрой вошел Дмитрий. В белом халате, статный, красивый.
— Ирочка? Ты уже здесь? — он подошел к Ирине и нежно обнял ее за плечи. — А я смотрю, ты к моему пациенту зашла. Знакомы?
Андрей вытаращил глаза. Челюсть его отвисла. Он переводил взгляд с Ирины на главврача, и понимание медленно пробивалось сквозь пелену его эгоизма.
— Это… твой? — прохрипел он.
— Знакомься, Андрей, — ледяным тоном произнесла Ирина. — Это Дмитрий Алексеевич, мой будущий муж. И человек, который спас меня. От одиночества. И от тебя.
Дмитрий с интересом посмотрел на пациента.
— Так это и есть тот самый Андрей? Ну что ж, коллега по несчастью… Хочу сказать вам спасибо.
— За что? — опешил Андрей.
— За то, что были таким идиотом и отпустили такую женщину. Теперь она моя. И я ее никому не отдам.
Андрей отвернулся к стене. Плечи его затряслись.
Ирина взяла Дмитрия под руку.
— Пойдем, Дим. Нам пора. У нас еще много дел. Счастливых дел.
Они вышли из палаты, оставив позади запах лекарств и разрушенной жизни бывшего мужа.
На улице светило солнце. Весна вступала в свои права, растапливая последний снег.
— Ты как? — спросил Дмитрий, заглядывая ей в глаза.
— Я счастлива, — честно ответила Ирина. — Абсолютно счастлива.
И это была правда. Жизнь, которая, казалось, закончилась в сорок пять, только начиналась. Яркая, настоящая, полная любви.
А Андрей… Андрей остался в прошлом. Там, где ему и было место.
