Мое тридцатилетие должно было стать идеальным вечером. Я не из тех, кто любит шумные вечеринки в клубах, поэтому выбрала формат уютного, но богатого домашнего застолья. Готовиться начала за два дня: мариновала мясо по рецепту шеф-повара, крутила сложные рулетики из баклажанов, выпекала домашний торт с тремя видами крема. Муж, Саша, помогал с уборкой и нарезкой, стараясь угодить мне во всем. Мы пригласили самых близких друзей и, конечно, родню мужа — свекровь и его старшую сестру, Иру.
Ира была личностью своеобразной. В семье ее называли «экономной», но я про себя давно окрестила это качество «патологической жадностью». Она никогда не скидывалась на общие подарки, приходила в гости с пустыми руками (или с просроченной шоколадкой «для чая») и всегда, абсолютно всегда, умудрялась что-то выпросить: то старую кофточку, которая мне мала, то остатки обоев после ремонта. Но в этот раз она превзошла саму себя.
Праздник был в разгаре. Стол ломился от яств, гости нахваливали мою утку с яблоками, играла тихая музыка. Ира, пришедшая, кстати, без подарка («Ой, я забыла конверт дома, потом переведу!» — спойлер: не переведет), ела за троих. Она накладывала себе горы салата, сметала нарезку, словно запасалась на зиму, и громко комментировала:
— Вкусно, Анька! Молодец! Не зря я Сашку на тебе женила, кормишь ты на убой!
Я вежливо улыбалась, подливая ей вина. Пусть ест, мне не жалко, для того и готовили.
Но вот наступила пауза перед десертом. Гости вышли на балкон подышать свежим воздухом, кто-то помогал мне убрать грязные тарелки. В комнате остались я, муж и Ира.
Золовка вдруг засуетилась. Она полезла в свою огромную бездонную сумку, с которой никогда не расставалась, и начала с грохотом выставлять на белоснежную праздничную скатерть… пластиковые контейнеры.
Один, два, три… пять штук. Разного размера и формы, явно бывшие в употреблении, с потертыми крышками.
Я застыла с стопкой тарелок в руках.
— Ира, это что? Ты что-то принесла? — с надеждой спросила я, хотя понимала, что это вряд ли сюрприз.
— Ага, сейчас! — хмыкнула она, открывая крышки. — Это я для еды принесла. Ань, давай, пока гости не вернулись и торт не начали, накладывай.
— В смысле — накладывай? — не поняла я. — Что накладывать?
— Ну как что? Еду! — она широким жестом обвела стол. — Смотри, сколько всего осталось! Утка почти целая, салатов по полтазика, нарезка сохнет. Вы же вдвоем с Сашкой это не съедите! Пропадет ведь, скиснет. А у меня семья, дети растут, муж с работы голодный приходит.
Она схватила вилку и потянулась к блюду с жульеном.
— Вот сюда мне мяса положи, в этот большой — оливье, да побольше, мои его любят. Рыбку красную тоже давай, чего ей лежать? И сыр. А торт я потом, в фольгу заверну пару кусков, так уж и быть.
— «Сложи мне еды с собой, тебе всё равно много», — безапелляционно заявила она, подвигая контейнеры ближе ко мне, словно я была продавщицей в кулинарии, а она — вип-клиентом. — Давай, Аня, шевелись, а то люди сейчас придут, неудобно будет греметь.
Я посмотрела на мужа. Саша стоял красный как рак.
— Ир, ты чего? — пробормотал он. — Мы еще даже не закончили сидеть. Люди еще есть будут. Это как-то… неприлично.
— Ой, да ладно тебе, интеллигент! — отмахнулась сестра. — Свои же люди! Анечка не жадная, правда, Ань? Вам все равно выбрасывать, а так доброе дело сделаете. Не жмись! Накладывай!
Меня накрыло. Она не просто просила кусочек торта с собой, как это бывает. Она пришла подготовленной. Она тащила через весь город пять пустых лотков, заранее планируя ограбить мой праздничный стол, лишив нас и завтрака, и обеда на следующий день. Она считала мой труд и мои продукты своим бесплатным супермаркетом.
Я посмотрела на эти жадные, пустые контейнеры. Потом на ее требовательное лицо.
— Много, говоришь? — переспросила я с ледяным спокойствием. — Выбрасывать, говоришь, все равно придется?
— Ну конечно! — радостно закивала она. — Жалко же продукты.
— Хорошо, Ира. Я тебя поняла. Сейчас всё сложу. Подожди минуту.
Я взяла самый большой пакет, который нашла на кухне, и решительно направилась к мусорному ведру.
Я вошла в кухню, где царил рабочий беспорядок после готовки. Мой взгляд упал на мусорное ведро, которое уже было полно. Там лежали картофельные очистки, кости от рыбы, обрезки жира с мяса, использованные салфетки, пустые упаковки из-под майонеза и яичная скорлупа. Всё то, что действительно было «лишним» и «много».
— Выбрасывать, значит, жалко… — прошептала я, чувствуя, как злость трансформируется в холодное удовлетворение.
Я аккуратно завязала полный мусорный пакет. Он был тяжелым, внушительным. Для надежности я вложила его в красивый, плотный подарочный пакет с надписью «С праздником!», который остался от чьего-то подарка. Сверху я даже повязала бантик из ленточки. Выглядело это солидно и объемно.
Я вернулась в комнату. Ира уже нетерпеливо постукивала вилкой по столу, а Саша виновато смотрел в пол, не решаясь поставить сестру на место.
— Вот, Ирочка, — я с лучезарной улыбкой поставила перед ней увесистый пакет. — Всё, что мне было лишним. Всё, что я собиралась выбрасывать, как ты и сказала. Забирай. Тут много, на всю семью хватит.
Глаза золовки загорелись алчным огнем. Она даже не усомнилась в содержимом.
— Ой, спасибо, Анька! — она схватила пакет, оценивая вес. — Тяжелый! Ну вот, я же знала, что ты хозяйственная! А контейнеры? Ты не перекладывала?
— Нет, я решила сразу в пакет, чтобы тебе удобнее нести было, все в одном месте, — не моргнув глазом, соврала я. — А контейнеры свои забери, они пустые места много занимают, потом помоешь.
Ира быстро сгребла свои пустые лотки обратно в сумку, прижимая к груди мой «подарок».
— Ну всё, я тогда побегу! — заторопилась она, боясь, что я передумаю или гости вернутся и увидят, сколько она уносит. — Торт не буду ждать, дома чаю попью с вашими гостинцами. Сашка, проводи меня!
Муж, облегченно выдохнув, что скандала не случилось (как он думал), пошел провожать сестру.
Я вернулась к гостям, которые как раз заходили с балкона. Мы пили чай, ели торт, смеялись. Настроение у меня было прекрасное.
Развязка наступила через сорок минут. Телефон мужа, лежавший на столе, начал вибрировать и скакать. На экране высветилось: «СЕСТРА».
Саша взял трубку.
— Да, Ир? Ты доехала?
Голос Иры был слышен даже без громкой связи. Это был не голос, это был визг бензопилы.
— Вы что, охренели там совсем?! Сашка, ты видел, что твоя жена мне подсунула?! Я пришла домой, дети бегут: «Мама, что вкусненького принесла?», я открываю пакет на кухне, вываливаю на стол… А ТАМ МУСОР! Очистки! Грязь! Вонь на всю квартиру!
Саша побледнел и перевел взгляд на меня. Я спокойно доедала кусок торта.
— Аня? — одними губами спросил он.
Я взяла у него трубку.
— Ира, в чем проблема? — спросила я невинным голосом. — Ты же сама сказала: «Сложи мне то, что тебе всё равно выбрасывать, чего вам много». Вот я и сложила. У нас было много мусора. Мне его как раз выбрасывать надо было. Я выполнила твою просьбу дословно.
— Ты… ты дрянь! — задохнулась она. — Я еды просила! Нормальной еды! Утки! Салатов!
— А нормальная еда, Ира, нужна нам самим. Мы ее едим. А гостям мы предлагаем угощение за столом, а не паек на неделю. Если тебе так хотелось утки — нужно было есть ее здесь, ртом, а не сумкой. В следующий раз, если придешь с контейнерами, я тебе туда еще и кошачий лоток высыплю. Поняла?
На том конце бросили трубку.
Саша смотрел на меня с немым восхищением пополам с ужасом.
— Ань, ну ты даешь… Жестко. Она же теперь полгода разговаривать не будет.
— И слава богу, Саша! — рассмеялась я. — Зато на следующие полгода наш холодильник в безопасности.
Ира действительно обиделась и не звонила три месяца. Но когда она появилась на дне рождения свекрови, она сидела тихо, ела скромно и — о чудо! — никаких контейнеров при ней не было. Урок был усвоен. А я с тех пор точно знаю: наглость лечится только шоковой терапией.
Дорогие читатели, эта история напоминает нам, что самоуважение — это главный ингредиент любого праздника. Не позволяйте никому превращать ваш дом в пункт раздачи бесплатной еды.
