— Ты опять пришла пустая? А где премия? Ты же обещала, что закроешь мой кредит на машину! — Голос Игоря сорвался на визг. Он швырнул кухонное полотенце на стол, едва не сбив чашку с недопитым кофе.
Анна замерла в дверях, сжимая в побелевших пальцах ручки тяжелых пакетов с продуктами. Ноги гудели после двенадцатичасовой смены в логистическом центре, а в висках стучала кровь. Она перевела взгляд на диван. Там, в её любимом махровом халате, вальяжно раскинулась её родная сестра Марина, лениво перелистывая журнал.
— Анюта, ну правда, — протянула Марина, даже не глядя на сестру. — Игорек так нервничает, у него давление. Ты же знаешь, ему нельзя волноваться. А нам еще в выходные на базу отдыха ехать, нужно настроение хорошее.
— На базу отдыха? — тихо переспросила Анна, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — А кто оплачивает банкет? Я, как обычно? Я третьи выходные работаю без перерыва, пока вы тут… «настроение создаете»?
— Не начинай истерику! — рявкнул Игорь, подходя вплотную. Его лицо, когда-то казавшееся Анне родным, теперь вызывало лишь брезгливость. — Мы семья! Марина — твоя сестра, у неё сложный период, её уволили! А я ищу себя. Ты должна нас поддерживать, ты же сильная!
Анна поставила пакеты на пол. Звук глухого удара о плитку прозвучал как выстрел.
— Я никому ничего не должна, Игорь. Кроме себя. Я устала быть тягловой лошадью для двух здоровых паразитов.
— Ах, паразитов?! — взвизгнула Марина, вскакивая с дивана. Халат распахнулся, открывая кружевное белье, которое Анна купила себе полгода назад, но так ни разу и не надела. — Да если бы не мы, ты бы тут от тоски сгнила! Мы создаем уют!
Дверной звонок прервал назревающую бурю. Игорь, выругавшись, пошел открывать. Через секунду в коридоре послышался его испуганный вопль:
— Мама?! Ты с ума сошла? Кого ты притащила?! Фу, воняет же!
В квартиру, тяжело дыша, ввалилась Галина Петровна, свекровь Анны. Она тащила за рукав грязного, сгорбленного старика с всклокоченной бородой. Старик упирался, виновато пряча глаза.
— Цыц, ирод! — гаркнула Галина Петровна на сына. — Это Семён. Я его у «Пятёрочки» нашла. Он там за сердце хватался, а люди мимо шли! Не дам человеку на улице помереть. У нас вон комната пустует, где лыжи стоят. Там и ляжет.
— Выгони его немедленно! — Марина зажала нос, брезгливо кривя накрашенные губы. — Анька, ну скажи им! Это же антисанитария!
Анна посмотрела на старика. Из-под грязных бровей на неё смотрели удивительно ясные, небесно-голубые глаза, полные боли и стыда. В этом взгляде было больше человечности, чем во всех криках Игоря и Марины за последние годы.
— Он останется, — твердо сказала Анна, переступая через пакеты. — Галина Петровна, ведите его в ванную. Я найду чистое белье и одежду отца. А вы двое… — она повернулась к мужу и сестре, — если вам воняет, дверь там.
Следующие три дня превратились в ад. Игорь и Марина демонстративно не выходили из спальни, требуя еду под дверь и громко обсуждая, как они «сдадут Аньку в дурдом». Анна же, стиснув зубы, ухаживала за Семёном. Отмытый и постриженный, он оказался вовсе не дряхлым стариком, а мужчиной лет шестидесяти пяти с благородной осанкой.
— Анна Сергеевна, вы ангел, — тихо сказал он однажды вечером на кухне, пока Анна чистила картошку. Его речь была грамотной, интеллигентной, совсем не вяжущейся с его недавним обликом. — Нельзя так себя тратить. Нельзя опускать руки, слышите? Бороться нужно всегда, даже когда кажется, что весь мир против.
— Какой уж там мир, Семён Ильич, — горько усмехнулась Анна. — Тут бы с родней разобраться. Они ведь… они думают, я не знаю.
— Что у них роман? — спокойно спросил Семён.
Анна замерла, нож выпал из рук.
— Вы… заметили?
— Глаза у меня есть, дочка. И уши. Они вчера ночью на балконе обсуждали, как продать твою добрачную дачу, чтобы открыть Марине салон красоты. Подделать твою подпись хотели.
Ярость, горячая и ослепляющая, ударила в голову. Анна хотела вскочить, ворваться к ним и устроить скандал, но Семён мягко накрыл её руку своей ладонью.
— Не сейчас. Гнев — плохой советчик. Месть должна быть холодной, а победа — законной. Поверь моему опыту.
Утром случилось непредвиденное. В дверь позвонили. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в дорогом кашемировом пальто. За ним маячили два крепких охранника.
— Добрый день, — голос мужчины был стальным, но в глазах плескалась тревога. — Я ищу своего дядю. Сигнал его старого телефона засекли в этом районе.
Игорь, выскочивший в трусах в коридор, начал заикаться:
— Какого дядю? Тут только бомж, которого моя жена-дура притащила! Мы не при чем, забирайте его!
В этот момент из комнаты вышел Семён Ильич. В старом свитере отца Анны он выглядел как профессор на пенсии.
— Алёшка? — негромко позвал он.
Мужчина в пальто пошатнулся, его лицо дрогнуло.
— Дядя Сёма! — он бросился к старику, обнимая его так крепко, что казалось, сейчас сломает ребра. — Живой! Мы все больницы перевернули, полгода искали! После того приступа ты как в воду канул, охрана проморгала, я их всех уволил к чертям!
Сцена напоминала немое кино. Марина, выглядывающая из-за плеча Игоря, открыла рот. Игорь побледнел, осознавая, что только что назвал «бомжом» человека, за которым приехал кортеж из двух черных «Майбахов», видимых в окно.
Выяснилось всё быстро. Семён Ильич Воронов, основатель строительного холдинга, перенес микроинсульт во время прогулки, потерял память и документы. Если бы не Галина Петровна и Анна, он мог бы погибнуть той ночью у мусорных баков.
— Анна, — Алексей, племянник Семёна, повернулся к ней. Его взгляд был цепким, оценивающим, но теплым. — Я не знаю, как вас благодарить. Вы спасли единственного родного мне человека.
— Она не просто спасла, — вмешался Семён Ильич, расправляя плечи. Теперь в нем чувствовалась властность. — Она единственная в этом гадюшнике, у кого есть душа. Алёша, увози меня. И Анну Сергеевну мы забираем.
— Что?! — взвизгнул Игорь. — Она моя жена! Куда она поедет? А кто мне рубашки гладить будет?
— Рубашки ты теперь сам стирать будешь, в речке, — холодно отрезал Семён Ильич. — Алексей, свяжись с нашими юристами. Я хочу, чтобы развод Анны Сергеевны прошел максимально быстро. И проверьте счета этой парочки. Кажется, там были попытки мошенничества с недвижимостью.
Анна стояла, не веря своим ушам. Алексей подошел к ней и галантно подал руку:
— Поедемте с нами, Анна. Пожалуйста. Дяде нужен уход, а мне… мне кажется, нам есть о чем поговорить. Я не оставлю вас здесь.
Она посмотрела на мужа и сестру. Игорь трясся от страха, Марина пыталась судорожно стереть с лица маску высокомерия и натянуть улыбку, но выходило жалко.
— Я пойду соберу вещи, — тихо сказала Анна.
— Не нужно, — улыбнулся Алексей. — Купим всё новое. Начните новую жизнь прямо сейчас. Без старого груза.
Галина Петровна, стоявшая в углу, вдруг хитро подмигнула Анне:
— Иди, дочка. Иди и не оглядывайся. А я тут за этими присмотрю, чтоб квартиру не спалили, пока ты их выселять будешь. Уж я им устрою «сладкую жизнь», старая гвардия не сдается!
Анна вышла из подъезда и впервые за много лет вдохнула полной грудью. Воздух пах снегом и переменами. Алексей открыл перед ней дверь машины.
Прошел месяц.
Анна сидела в уютном кафе с панорамными окнами. На ней было элегантное платье цвета слоновой кости, а на пальце сверкало кольцо — подарок Алексея на помолвку. Отношения развивались стремительно, словно сама судьба торопилась вознаградить её за годы лишений. Алексей оказался надежным, внимательным и невероятно заботливым.
Напротив сидел Семён Ильич, полностью восстановившийся и снова взявший бразды правления компанией, хотя теперь всё больше доверял дела племяннику.
— Ну что, Анюта, готовы документы? — спросил он, отпивая чай.
— Да, — Анна положила на стол папку. — Развод оформлен. Квартира, купленная на мои деньги до брака, остается мне.
В кафе вошла странная пара. Мужчина в потертой куртке и женщина с растрепанными волосами и потухшим взглядом. Это были Игорь и Марина. Они подошли к столику, не смея сесть.
— Аня… Анна Сергеевна, — начал Игорь, комкая в руках шапку. — Мы это… прощения просить пришли.
— Нам жить негде, — всхлипнула Марина. — Галина Петровна нас из дома выжила, она же невыносимая! Кредиторы звонят, машину Игоря забрали… Ань, ну мы же родная кровь! Помоги, а? Устрой Игоря к себе водителем? Или хоть уборщицей меня возьми?
Анна посмотрела на них. Ни гнева, ни обиды больше не было. Только равнодушие и легкое недоумение: как она могла позволять этим людям управлять своей жизнью?
— Родная кровь не предает, Марина, — спокойно ответила Анна. — Вы хотели, чтобы я была сильной? Я стала сильной. Вы хотели самостоятельности? Получайте. Я не дам вам ни копейки. И работы в нашей фирме для вас нет.
— Но как же нам жить?! — взвыл Игорь.
— Работать, — вмешался Алексей, подходя к столику и кладя руку на плечо Анне. — Руками. Грузчики и посудомойки требуются везде. Учитесь зарабатывать, а не паразитировать.
— Охрана! — негромко позвал Семён Ильич.
Дюжие парни вежливо, но настойчиво выпроводили бывшую родню на улицу. Через стекло Анна видела, как они стоят на ветру, ругаясь друг с другом и обвиняя во всех бедах кого угодно, только не себя.
Алексей наклонился и поцеловал Анну в висок:
— Не грусти о них. Они выбрали свой путь. А у нас с тобой впереди поездка. Ты же всегда мечтала увидеть Байкал?
— Мечтала, — улыбнулась Анна, накрывая его руку своей.
Она знала: теперь всё будет хорошо. Жизнь только начиналась, и в этой новой жизни её ценили, любили и оберегали. Бумеранг судьбы всегда возвращается, и каждый получает то, что заслужил.
