Свекровь положила на стол ключи от квартиры и произнесла слова, от которых у меня потемнело в глазах.
— Теперь здесь будет жить Оксана. Максим, помоги ей занести вещи.
Я стояла посреди собственной кухни и не могла пошевелиться. Какая Оксана? Какие вещи? Что вообще происходит?
Максим отвёл взгляд. Этот жест я знала слишком хорошо — так он делал каждый раз, когда его мать принимала решения за нас обоих.
— Мама, может, сначала обсудим? — промямлил он.
— Что тут обсуждать? — Галина Фёдоровна сняла пальто и повесила его в шкаф с таким видом, будто это она здесь хозяйка. — Оксана приехала из Воронежа, ей негде жить. Комната у вас пустует. Временно поживёт, пока не устроится.
Оксана — племянница свекрови. Двадцатитрёхлетняя девица, которую я видела дважды в жизни. На нашей свадьбе она напилась и устроила скандал, а на прошлом Новом году пыталась флиртовать с Максимом прямо при мне.
— Галина Фёдоровна, — мой голос звучал неестественно ровно, — эта квартира принадлежит нам с Максимом. Мы не можем принимать жильцов без обоюдного согласия.
Свекровь посмотрела на меня так, будто увидела говорящую мебель.
— Катенька, не усложняй. Оксана — родная кровь. А ты… — она сделала паузу, — ты пока что просто жена. Семья важнее.
Пока что. Просто жена. Эти слова врезались в сознание раскалённым клеймом.
Мы с Максимом женаты три года. Три года я терпела вмешательства свекрови в нашу жизнь. Три года молчала, когда она критиковала мою готовку, уборку, внешний вид. Три года смотрела, как муж превращается в послушного мальчика при виде матери.
Но это был перебор.
— Максим, — я повернулась к мужу, — скажи что-нибудь.
Он переминался с ноги на ногу, избегая моего взгляда.
— Катя, может, правда временно? Оксане некуда деться…
— Вот и чудненько! — свекровь хлопнула в ладоши. — Максим, иди помоги с сумками. Они внизу, в машине.
Муж послушно направился к двери. Как собачка по команде. Мне стало физически больно.
Галина Фёдоровна проводила сына взглядом и повернулась ко мне. Улыбка исчезла. Теперь передо мной стояла совсем другая женщина — жёсткая, расчётливая, уверенная в своей власти.
— Послушай меня внимательно, невестка. Эту квартиру купила я. На мои деньги. Да, оформлена она на Максима, но мы обе знаем, кто здесь настоящий хозяин. Ты живёшь на моей территории. И будешь жить по моим правилам.
Кровь прилила к лицу. Руки задрожали.
— Квартира оформлена на Максима как свадебный подарок. Вы сами так сказали три года назад.
— Подарок, — свекровь усмехнулась. — Знаешь, Катя, подарки можно и забрать. Особенно если невестка ведёт себя неподобающе.
— Что значит неподобающе?
— А то и значит. Три года замужем — и где внуки? Максиму уже тридцать четыре, а ты всё карьеру строишь. Бегаешь по своим офисам вместо того, чтобы заниматься семьёй.
Я работала финансовым аналитиком в крупной компании. Хорошая должность, достойная зарплата. Свекровь всегда это ненавидела. По её мнению, женщина должна сидеть дома и обслуживать мужа.
— Галина Фёдоровна, это не ваше дело.
— Моё, Катенька. Всё, что касается моего сына — моё дело. И если ты не можешь родить ему наследника, может, Оксана справится лучше.
Я застыла.
— Что вы сказали?
Свекровь улыбнулась — холодно, расчётливо.
— Ничего особенного. Просто размышляю вслух. Оксана молодая, здоровая, из хорошей семьи. И она всегда нравилась Максиму.
Дверь открылась. Максим вошёл с двумя огромными чемоданами. За ним — Оксана. Высокая брюнетка с длинными ногами и ярким макияжем.
— Привет, Катюша! — она бросилась меня обнимать с фальшивым энтузиазмом. — Так рада тебя видеть! Спасибо, что приютили бедную родственницу!
Запах сладких духов ударил в нос. Я отстранилась.
— Оксана, боюсь, произошло недоразумение. Мы с Максимом не обсуждали твоё проживание.
— А что тут обсуждать? — она захлопала накрашенными ресницами. — Тётя Галя всё устроила. Я буду тихой, как мышка. Вы меня даже не заметите.
Свекровь победоносно посмотрела на меня.
— Ну вот видишь, Катя. Всё решено. Максим, покажи Оксане её комнату.
Муж послушно повёл племянницу в гостевую. Я осталась со свекровью наедине.
— Зачем вы это делаете? — спросила я тихо.
Галина Фёдоровна подошла ближе. Её духи пахли ландышем — аромат, который я теперь ненавижу.
— Затем, невестка, что ты недостаточно хороша для моего сына. Я терпела тебя три года. Хватит. Пора Максиму найти достойную пару.
— Мы женаты. Официально.
— Браки распадаются, — она пожала плечами. — Особенно когда жена не справляется со своими обязанностями.
Я поняла. Это была война. Свекровь объявила мне войну за собственного мужа.
Следующие две недели превратились в ад.
Оксана вела себя как хозяйка квартиры. Занимала ванную по два часа. Разбрасывала вещи по всем комнатам. Готовила на общей кухне и не мыла за собой посуду.
Но это было полбеды. Хуже всего — её поведение с Максимом.
Она буквально вешалась на него. Садилась рядом на диване, касаясь коленками его ноги. Смеялась каждой его шутке. Ходила по квартире в коротких шортиках и прозрачных майках.
— Максим, ты такой умный! — щебетала она за ужином. — Катя, как тебе повезло с мужем!
Я молчала. Смотрела, как муж расцветает от этого дешёвого внимания. Как он приосанивается, когда Оксана хвалит его.
Свекровь приезжала каждый день. Привозила продукты, готовила обеды. Для Максима и Оксаны. Мне она демонстративно ничего не предлагала.
— Максим, попробуй мой борщ! Оксаночка, тебе добавки? Катя, ты ведь на диете, да? Я помню, ты говорила.
Я не говорила. Никогда.
Однажды вечером я застала их на кухне. Максим сидел за столом, Оксана стояла за его спиной, массируя плечи.
— У тебя такие напряжённые мышцы, — мурлыкала она. — Тебе нужно больше отдыхать.
— Катя работает допоздна, — пожаловался муж. — Я часто ужинаю один.
— Бедненький! Но теперь я здесь. Буду о тебе заботиться.
Меня затошнило.
— Максим, можно тебя на минуту?
Он нехотя встал. Мы вышли в спальню.
— Ты не видишь, что происходит? — мой голос срывался.
— Что происходит?
— Оксана флиртует с тобой! Открыто, при мне!
Максим закатил глаза.
— Господи, Катя. Она просто дружелюбная. Вечно тебе везде мерещится.
— Мерещится?! Она массирует тебе плечи!
— Это называется забота! В отличие от тебя, кстати. Когда ты последний раз интересовалась, как я себя чувствую?
Я отшатнулась.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно. Ты вечно на работе. Приходишь усталая, раздражённая. А Оксана… она лёгкая, весёлая. С ней приятно общаться.
— Она пытается увести тебя у меня, Максим!
— Чушь! — он отмахнулся. — Мама права, ты слишком подозрительная. Это нездорово.
Мама права. Конечно. Мама всегда права.
Я поняла, что проигрываю. Не потому что Оксана была лучше меня. А потому что я боролась не с ней. Я боролась со свекровью. А против Галины Фёдоровны у меня не было шансов.
Или были?
На следующий день я позвонила маме. Впервые за долгое время рассказала всё. Про свекровь, про Оксану, про Максима.
Мама слушала молча. Потом сказала:
— Катенька, ты помнишь тётю Зину?
— Твою двоюродную сестру?
— Да. Она сорок лет прожила с мужем, который во всём слушался свою мать. Знаешь, что она мне сказала перед смертью?
— Что?
— Что потратила жизнь на человека, который так и не стал её мужем. Он был сыном своей матери. До конца.
Я молчала, переваривая услышанное.
— Катя, я не буду тебе говорить, что делать. Это твоя жизнь. Но подумай — сколько ещё ты готова терпеть? Год? Десять? Двадцать?
В ту ночь я не спала. Лежала в темноте и думала.
Три года. Три года я пыталась стать частью этой семьи. Угождала свекрови. Молчала, когда хотела кричать. Прощала Максиму его слабость. Надеялась, что всё изменится.
Но ничего не менялось. Становилось только хуже.
Утром я приняла решение.
Собрала вещи тихо, пока все спали. Документы, ноутбук, самое необходимое. Остальное заберу позже.
На кухонном столе оставила записку: «Максим, я ухожу. Не потому что не люблю тебя. А потому что ты никогда не любил меня по-настоящему. Ты любишь свою мать. И это твой выбор. А я выбираю себя».
Вышла из квартиры в шесть утра. Вызвала такси. Поехала к подруге, которая давно предлагала пожить у неё.
Телефон завибрировал через два часа. Максим.
— Катя, ты где?! Что за записка?!
— Всё написано, Максим.
— Вернись немедленно! Мы должны поговорить!
— О чём? О том, как твоя мать годами меня унижала? Как ты всегда принимал её сторону? Как поселил в нашу квартиру женщину, которая открыто на тебя вешается?
— Это всё глупости! Ты преувеличиваешь!
— Нет, Максим. Я наконец вижу ясно. Мы никогда не были семьёй. Ты и твоя мама — семья. А я была… приложением. Временным неудобством.
— Катя, не говори ерунды! Я тебя люблю!
— Тогда почему ни разу за три года ты не встал на мою сторону? Ни разу не защитил меня от своей матери?
Молчание.
— Вот видишь, — сказала я устало. — Тебе нечего ответить.
— Мама… мама беспокоится обо мне. Она хочет как лучше.
— Она хочет контролировать тебя. И ты ей это позволяешь. Это твой выбор, Максим. Но я больше не хочу быть частью этого.
— А развод? Квартира?
Конечно. Квартира. Вот что его волновало на самом деле.
— Квартиру оставь себе. Мне ничего от тебя не нужно.
Я повесила трубку. Заблокировала его номер. И номер свекрови тоже.
Следующие месяцы были тяжёлыми. Развод, поиск жилья, перестройка всей жизни. Но впервые за три года я чувствовала, что дышу полной грудью.
Сняла маленькую однушку на окраине города. Устроилась на новую работу — в международную компанию, с перспективой роста. Начала ходить на йогу. Завела кота.
Жизнь продолжалась. Без Максима. Без его матери. Без вечного ощущения, что я недостаточно хороша.
Прошёл год.
Я сидела в кафе, ждала подругу. За соседним столиком устроилась женщина с ребёнком. Малыш капризничал, мама пыталась его успокоить.
— Серёженька, перестань! Бабушка расстроится!
Бабушка. Это слово кольнуло. Я вспомнила, как свекровь требовала внуков. Как обвиняла меня в том, что я не выполняю свой «долг».
Дверь кафе открылась. Вошла пожилая женщина. Знакомая фигура, знакомая укладка.
Галина Фёдоровна.
Наши взгляды встретились. Свекровь замерла. На её лице промелькнула целая гамма эмоций — удивление, злость, что-то похожее на растерянность.
Она подошла к моему столику.
— Катерина.
— Здравствуйте, Галина Фёдоровна.
Мы смотрели друг на друга. Два противника, чья война давно закончилась.
— Можно присесть?
Я кивнула. Свекровь села напротив.
— Хорошо выглядишь, — сказала она неожиданно.
— Спасибо.
— Максим женился. На Оксане. Месяц назад.
Я почувствовала укол. Не ревности — чего-то другого. Может, жалости?
— Поздравляю.
Галина Фёдоровна скривилась.
— Не с чем поздравлять. Она оказалась… не той, за кого себя выдавала.
— В смысле?
— Деньги. Ей нужны были только деньги. Квартира, машина, содержание. А теперь требует развода и половину имущества.
Я молчала. Что тут скажешь?
— Максим места себе не находит, — продолжила свекровь. — Он… он спрашивал о тебе.
— Зачем?
Галина Фёдоровна вздохнула. Впервые за всё время я видела её такой — уставшей, постаревшей.
— Катерина, я не буду извиняться. Это не в моих правилах. Но… — она замялась, — возможно, я была неправа. В некоторых вещах.
Это было ближе всего к извинению, на которое она была способна.
— Возможно, — согласилась я. — Но это уже не имеет значения.
— Максим хочет поговорить с тобой. Он говорит, что совершил ошибку.
Я покачала головой.
— Нет, Галина Фёдоровна. Передайте Максиму, что я желаю ему счастья. Искренне. Но я больше не часть его жизни. И не хочу быть.
— Ты нашла кого-то другого?
— Я нашла себя. Этого достаточно.
Свекровь смотрела на меня долго, изучающе.
— Ты изменилась, Катерина. Стала… сильнее.
— Я всегда была сильной. Просто вы этого не замечали.
Она встала, одёрнула пальто.
— Прощай, Катерина.
— Прощайте, Галина Фёдоровна.
Она ушла. Я осталась сидеть, глядя в окно.
Странное чувство. Не торжество. Не злорадство. Просто… покой.
Максим получил то, что заслужил. Женщину, которую выбрала его мать. И эта женщина оказалась хуже, чем я когда-либо была. Ирония судьбы.
Но я не радовалась его беде. Он был несчастен. Галина Фёдоровна тоже. Их семья — та самая семья, куда меня не хотели пускать — разваливалась на части.
А я… я построила свою жизнь. Без их одобрения. Без их участия. Сама.
Подруга пришла через десять минут. Мы заказали кофе, болтали о пустяках. Потом она спросила:
— Ты чего задумчивая такая?
— Видела свекровь бывшую.
— Ого! И как?
— Нормально. Она сказала, что Максим женился на Оксане. И уже разводится.
Подруга присвистнула.
— Вот это поворот! Карма, не иначе.
— Может быть.
— Жалеешь?
Я задумалась. Жалею ли?
— Нет. Жалею только о потраченном времени. Три года я пыталась быть хорошей невесткой. Угождала, терпела, молчала. А надо было просто уйти. Сразу, как поняла, что меня там не уважают.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Это точно.
Мы допили кофе. Вышли на улицу. Осенний ветер трепал волосы.
— Слушай, — сказала подруга, — у моего коллеги есть брат. Тридцать семь, разведён, без детей. Нормальный мужик, говорят. Познакомить?
Я рассмеялась.
— Давай. Почему нет?
— Вот это да! А я думала, ты будешь отнекиваться.
— Раньше бы отнекивалась. А теперь… теперь я готова. К чему-то новому. К чему-то хорошему.
Мы попрощались на углу. Я пошла домой. Моя маленькая квартира ждала меня. Мой кот. Моя жизнь.
По дороге зашла в магазин, купила продукты. Приготовила ужин — для себя, как мне нравится. Включила любимый сериал.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я взяла трубку.
— Алло?
— Катя? Это Максим. Не вешай трубку, пожалуйста.
Голос был тихим, надломленным. Совсем не похожим на того уверенного мужчину, который когда-то говорил мне «не усложняй».
— Максим, зачем ты звонишь?
— Мама сказала, что видела тебя. Я… я должен был позвонить. Катя, я совершил огромную ошибку.
— Я знаю. Твоя мама рассказала.
— Не про Оксану. Про тебя. Я потерял тебя из-за своей глупости. Из-за того, что слушал мать вместо собственной жены.
Я вздохнула.
— Максим, это было давно. У меня другая жизнь теперь.
— Знаю. Но… может, мы встретимся? Просто поговорим? Мне нужно сказать тебе кое-что важное.
Я помолчала.
— Нет, Максим. Не нужно.
— Почему?
— Потому что нам не о чем говорить. Ты сделал свой выбор три года назад. И я сделала свой — год назад. Мы оба получили то, что заслужили.
— Катя…
— Я желаю тебе счастья. Серьёзно. Но моё счастье больше не связано с тобой. И это нормально.
Я повесила трубку. Заблокировала номер.
Кот запрыгнул на колени, замурлыкал. Я погладила его мягкую шёрстку.
За окном темнело. Город зажигал огни. Где-то там, в одной из квартир, Максим сидел один со своими сожалениями. Где-то там Галина Фёдоровна переживала крах своих планов. Где-то Оксана делила имущество, которое так хотела получить.
А я была здесь. В своей маленькой квартире. Со своим котом. Со своей жизнью.
И мне было хорошо.
Свекровь когда-то сказала, что я «просто жена». Временное явление. Человек, который недостоин быть частью их семьи.
Она оказалась права — я действительно была временной. Но не потому что была недостаточно хороша. А потому что заслуживала большего.
Большего, чем мужчина, который выбирает мать вместо жены. Большего, чем семья, которая не уважает твои границы. Большего, чем роль вечной невестки, которая никогда не станет своей.
Я встала, подошла к окну. Посмотрела на вечерний город.
Три года назад я думала, что счастье — это быть замужем. Иметь семью. Принадлежать кому-то.
Теперь я знала правду. Настоящее счастье — это принадлежать себе. Знать себе цену. Не позволять никому — ни свекрови, ни мужу, ни кому-либо ещё — определять, какой должна быть твоя жизнь.
Галина Фёдоровна выиграла битву за сына. Но проиграла войну. Потому что её сын так и не стал счастливым. Ни со мной, ни с Оксаной, ни сам с собой. Он остался маленьким мальчиком, который боится маминого неодобрения.
А я выросла. Стала женщиной, которая сама строит свою судьбу.
И это было лучшее, что могло со мной случиться.
