Три года. Ровно три года прошло с того дня, когда Лариса подписала документы на развод и вычеркнула из своей жизни Дмитрия — человека, который когда-то клялся ей в любви, а теперь смотрел на неё, как на обузу. За эти годы она успела отстроить новую жизнь — спокойную, упорядоченную, защищённую. Купила квартиру, оформила всё строго на себя, сменила замки, отменила доверенности и удалила из жизни всех, кто хоть как-то напоминал о прошлом. Особенно — его мать.
И вот теперь, в сырой ноябрьский вечер, стоя у двери своей собственной квартиры, Лариса слышала голос той самой женщины — её бывшей свекрови, Нины Петровны:
— Мы три года в разводе! Откуда ключи? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё закипало.
Нина Петровна, одетая в старомодное пальто с потрёпанным воротником и держащая в руках потрёпанную сумку, только ухмыльнулась:
— Нас из квартиры выселили. Сынок сейчас вещи привезёт. Ничего, потерпишь.
Лариса на миг замерла. Сердце заколотилось, но разум уже начал работать — чётко, холодно, как броня.
— А при чём тут моя квартира? — спросила она, медленно, почти шепотом, будто боясь, что громкость выдаст дрожь в голосе.
Свекровь пожала плечами, будто речь шла о смене погоды:
— Ну как же… у тебя же места полно. Да и кров нам подать надо, временно. Дмитрий обещал.
Лариса чуть не рассмеялась. Дмитрий. Тот самый Дмитрий, который три года не платил алименты, не интересовался ребёнком, а последний раз, когда она его видела, он пытался доказать, что «она сама виновата во всём». И вот теперь — через мать — он пытался ворваться в её дом.
— У меня нет «места». И уж точно нет желания вас видеть. Ни тебя, ни его. Убирайся.
Но Нина Петровна только закатила глаза:
— Ну и характер! Как всегда. А ведь мы тебя кормили, поили, терпели… А теперь такая неблагодарность!
Лариса резко закрыла дверь. Услышала, как за спиной что-то брякнуло — видимо, сумка свекрови упала на пол. И тут же — стук в дверь. Не вежливый, а настойчивый, требовательный.
Она не открыла.
Вечером, когда Лариса вышла вынести мусор, у подъезда уже стояли они — Нина Петровна и Дмитрий. Стояли с картонными коробками, будто это была их законная территория. Дмитрий держал в руках пакет с одеждой, а на лице у него была привычная маска жертвы.
— Ларис, ну что за цирк? — начал он, как только она вышла. — Мама старая, ей негде жить. У тебя же квартира большая.
— У меня — моя, — ответила Лариса, не повышая голоса. — И вы здесь не живёте. Никогда не жили.
— А по документам? — вмешалась Нина Петровна, и в её голосе прозвучала жилка злорадства.
Лариса нахмурилась:
— Каким документам?
— Неделю назад Дмитрий подал иск — признать за ним право собственности на часть этой квартиры. Ведь покупалась она в браке.
Лариса похолодела. Она всё оформила на себя, да, но… деньги на покупку пришли от продажи их общей дачи — которую они продали ещё до развода. Технически — совместно нажитое имущество.
— Ты подал иск? — спросила она Дмитрия.
Он опустил глаза:
— Ну… мама подсказала. Сказала, что ты нас выгонишь, если не закрепим права.
— Выгоню? — Лариса рассмеялась, но смех вышел горьким. — Вы даже в квартиру не входили. А теперь — иск? Через три года?
— Закон — он везде закон, — пробормотала свекровь.
Лариса глубоко вдохнула. В голове уже роились мысли — адвокат, документы, выписка по банковским переводам, договор купли-продажи, дата регистрации брака и развода… Она не сдавалась. Никогда.
— Ладно, — сказала она спокойно. — Оставайтесь .И суд пусть решает.
Она повернулась и ушла, не дожидаясь ответа. За спиной послышался возмущённый визг Нины Петровны и шипение Дмитрия.
Но Лариса уже думала не о них. Она думала о том, что, возможно, пора сделать то, о чём давно мечтала — окончательно разорвать все нити, связывающие её с этим прошлым.
На следующий день Лариса встретилась с адвокатом — женщиной лет пятидесяти, строгой, но справедливой. Та выслушала всё и кивнула:
— У вас есть всё, чтобы выиграть. Главное — доказать, что средства на покупку квартиры были получены вами лично, после развода, и не связаны с совместным имуществом.
— Но дачу мы продали до развода, — напомнила Лариса.
— Зато деньги были переведены вам лично. И только вы внесли их на счёт. Дмитрий не участвовал в оформлении сделки, не ставил подпись, не платил налоги. К тому же — он три года не предъявлял претензий. Это уже говорит о намеренном уклонении от прав.
Лариса слегка расслабилась.
— И всё же… мне не хочется зависеть от суда. Есть ли способ ускорить всё?
— Есть, — сказала адвокат. — Вы можете подать встречный иск — о признании попытки завладения вашей собственностью незаконной, и потребовать компенсацию за моральный ущерб. И если вы предоставите доказательства, что они пытались проникнуть в квартиру без вашего согласия — шансы на быстрое решение в вашу пользу очень высоки.
Лариса кивнула.
— Делайте. И пусть они понимают — эта квартира — моя крепость.
Две недели они прожили в квартире. Соседи шептались. Кто-то сочувствовал, кто-то возмущался. Но никто не вмешивался.
Лариса ходила мимо них с высоко поднятой головой. Иногда — с ребёнком за руку. Мальчик молчал, но смотрел на Дмитрия с холодным недоверием. Он помнил — как отец кричал, как уходил, как оставил их одних.
Через два дня они съехали.
Однажды ночью Лариса проснулась от скрежета в двери.Было два часа. Она подошла к двери, заглянула в глазок — и увидела, как Нина Петровна, дрожащей рукой, вставляет в замок какой-то ключ.
Лариса не закричала. Не открыла. Просто тихо сняла видео на телефон — и вызвала полицию.
Через двадцать минут приехали два офицера. Застали свекровь как раз в момент, когда она пыталась провернуть ключ. Её увезли — по статье «покушение на незаконное проникновение».
На следующий день Дмитрий явился. Бледный, злой.
— Ты устроила скандал! Маму арестовали!
— Это не арест, — спокойно ответила Лариса, стоя на лестничной площадке. — Это предупреждение. И если вы ещё раз подойдёте к моему дому — будет настоящий арест. И суд по клевете.
— Ты не человек! — прошипел он.
— А ты — не отец, — ответила она. — И не муж. И не хозяин. Просто тень прошлого. Иди прочь.
Он стоял, сжимая кулаки. Но в глазах — не гнев, а страх. Страх перед той, которую он считал слабой. Перед той, которую когда-то считал своей собственностью.
Суд прошёл быстро. Адвокат Ларисы предоставила все доказательства: выписки, договоры, свидетельства соседей, видео проникновения. Дмитрий пытался оправдываться, но его показания были противоречивы. Он даже не знал точную дату покупки квартиры.
Судья вынес решение — иск Дмитрия отклонён. Попытка незаконного проникновения — подтверждена. Свекровь получила предупреждение. Ларисе присудили компенсацию морального вреда.
В день оглашения приговора Лариса стояла у окна своей квартиры. За стеклом — падал снег. Первый за эту зиму. Всё было чисто. Белым-бело.
Прошёл месяц. Потом — ещё один. Никто не появлялся у подъезда. Лариса снова дышала свободно.
Однажды вечером она сидела на балконе с чашкой чая, когда в дверь позвонили. Не настойчиво — вежливо. Она подошла, заглянула в глазок.
За дверью стояла молодая женщина с ребёнком на руках. Незнакомка.
— Простите… Вы Лариса? — спросила она. — Меня зовут Алина. Я… я жена Дмитрия.
Лариса молчала.
— Он… он ушёл. Уехал к своей матери. А я осталась с долгами и ребёнком. Я слышала… вы сильная женщина. Может… вы подскажете, куда мне обратиться?
Лариса молча открыла дверь. Не впустила. Но дала номер хорошего адвоката. И сказала:
— Береги себя. Ты не обязана терпеть. Никогда.
Женщина поблагодарила и ушла.
Лариса закрыла дверь. И впервые за долгое время почувствовала не гнев, а покой.
Ключи от её жизни были у неё в кармане. И больше никто не смеет их требовать.
