Артём до десяти лет прожил в детском доме. Кто были его родители, он не знал. И никто не знал. Когда он попросил воспитательницу показать его личное дело, она сказала, что там нет никакой информации. Ни о родителях, ни о месте рождения. Но он смирился. Таких в детском доме было большинство. Нельзя сказать, что его жизнь в детдоме была невыносимой. Здесь старались и воспитать, и обучить детей, которых год от года меньше не становилось. Но детдом, конечно же, не мог заменить родной дом и родителей. Поэтому все его обитатели надеялись, что их найдут мамы и папы или может быть кто-то усыновит. Так надеялись все. И те, кто силой мог отвоевать место получше, и те, у кого был другой, мягкий характер. Кто был от природы добрым. Вот к последним и относился Артём. Сам никогда никого не обидит, а если обижали его, молча терпел. Но потом его оценили, присмотревшись, одна семейная пара. Они уже точно знали, что родных детей у них не будет, и решили усыновить ребёнка. Им показали нескольких детей. Артём приглянулся больше всех. Мягкая улыбка, доброе выражение лица, большеглазый. Так Артём стал приёмным сыном. Отношения у них сложились ровные. Родители о нём заботились. Артём не баловался, учился хорошо, был аккуратным. Никто ничего больше от него не требовал. Вот только по характеру приёмные родители были сдержанными и не могли переступить через то, что Артём им был неродным сыном. Этим родители соответствовали друг другу. Он тоже не мог забыть, что не родной. Артём, сколько себя помнил, всё время представлял, какие они были, его настоящие родители, и представлял без обиды и злости. Откуда-то в нём была уверенность, что какие-то обстоятельства вынудили родителей отдать его в детский дом. Ни одного факта не знал, просто так думал. И если бы у Артёма спросили, кого, маму или папу, он больше всего хочет увидеть, сказал бы, что папу. Конечно, он бы и маму любил, но почему-то больше думал об отце. Может потому, что в детдоме в основном работали женщины, и на их фоне выделялся силой и ловкостью физрук. Он был строг со своими учениками, но справедлив, и у него были крепкие руки. Артём это знает. Физрук однажды посадил его на кольца и стоял, страхуя, а потом поймал, когда тот нечаянно сорвался. Вот примерно таким Артём и представлял своего родного отца. Приёмный отец тоже был сильным, но сблизиться Артёму ни с ним, ни с приёмной мамой не получилось. Хотя, отучившись и получив диплом, работая в одной успешной компании, сняв себе небольшую квартиру недалеко от работы, Артём приглашал приёмных родителей в гости и сам бывал у них. Он был благодарен им, что тогда в детдоме они выбрали именно его. Став жить самостоятельно, Артём без труда справлялся с бытом. Единственное, у него плохо получалось, обед. Обед по полной программе, чтобы обязательно было первое, второе и компот. Детдомовская привычка.
Такой же обед был и в его приёмной семье. Там считали, что если питаться всухомятку без первого, и гастрит или язва будут обеспечены. И родители знали, что говорили, оба работали врачами. Начав работать в компании, Артём быстро сориентировался, где можно пообедать, чтобы долго не ждать заказ, но и чтобы вкусно было. Нашёл небольшую столовую с разнообразным меню. Один раз пообедал и другое больше не искал. Здесь действительно отлично готовили. Зал правда был небольшой, но после знакомства с владельцем столовой для Артёма теперь всегда резервировали один и тот же столик и как раз на время обеденного перерыва. Это предложил Артёму владелец столовой. Он часто бывал в зале, со всеми здоровался, а с некоторыми было видно, что знаком давно и в приятельских отношениях. Он сам к Артёму и подошёл. Добрый день, сказал он. Вы, очевидно, где-то рядом работаете? Наша кухня вас устраивает? Если хотите, за вами будет этот столик. Да, я не представился. Виктор Сергеевич, владелец этой столовой. Может, у вас есть какие-то замечания или пожелания? Артём заверил, что всем доволен, всё вкусно, а за столик искренне поблагодарил. В ответ получил приглашение от Виктора Сергеевича заглянуть к ним после работы на вечер. Тут готовят отличный десерт. Так у Артёма, который не был слишком контактным и открытым, появился, ну если не друг, то хороший знакомый. Теперь Артём часто после работы шёл не домой, а заходил в столовую, где его ждал Виктор Сергеевич. Он мягко, но настойчиво рекомендовал Артёму поужинать, предлагая то или иное блюдо. И это Виктор Сергеевич приучил Артёма к кофе, заваренному по его личному рецепту. А ещё научил Артёма играть в шахматы и рассказал, что долгое время работал на стройках по всей стране, полюбил простую жизнь, размеренный ритм, оценил доброжелательность и гостеприимство людей. Ну и сейчас в своей столовой передаёт что-то из той атмосферы. Как-то Виктор Сергеевич спросил Артёма, когда у него день рождения. Могу только год точно сказать, грустно сказал Артём. Я детдомовский. В десять лет меня усыновили. Фамилию ношу приёмных родителей, а имя, кто меня так назвал, не знаю. Но день рождения, наверное, зимой. Артём рассказал, что очень хотел бы узнать о своих настоящих родителях. Всегда хотел. Нет, в приёмной семье о нём заботились, всё было нормально. Они и сейчас поддерживают связь. Но мысль о том, что где-то живут его родные мама и папа, никогда не выходила из головы. Может, всё так же с грустью в голосе продолжал Артём, я сейчас мог бы им чем-то помочь, поддержать. Только где они? А ты не пытался их искать? Спросил Виктор Сергеевич. Не пытался. Нет уже никаких зацепок. Это я узнавал, ответил Артём. А у вас есть семья? Нет, Артёмушка, у меня семьи нет. Виктор Сергеевич опустил голову. Так получилось, что я последние пять лет тут, тут осел, а то всё время мотался по стране. Кем я только не работал. Был строителем на крупных объектах, мосты строил, дома, целые районы. Потом здоровье стало барахлить, давление прыгать. Я раньше пил сколько хотел, ни одну рюмку не пропускал, но когда прижало, переехал туда, где спокойнее, на север, в маленькие городки. Там и стал поваром, собрал денег, приехал сюда. Я родом из этих мест. Родителей не помню, меня бабушка воспитывала, только рано умерла. Мне семнадцать было. Пошёл в профтехучилище, распределили на завод. Не понравилось там. То отпуск надо было за свой счёт брать, потому что заказов не было, то выпивать с бригадой, не то заклюют. Взрослые мужики пили от отчаяния. Когда-то они на этом же заводе совсем не так работали. Но я и поехал на стройки. Сейчас, оглядываясь, полвека прожил, но мне грех жаловаться. И попутешествовать успел, и с людьми хорошими встречался. А якорь бросил тут, похоже, навсегда. Родные места, что ни говори. Их встречи стали регулярными, а Артёму просто необходимы были. У Виктора Сергеевича такая мудрость, столько он всего видел и так интересно рассказывал, что Артёму никогда не было скучно. И ему очень хотелось пригласить Виктора Сергеевича в гости, но сказывалась его стеснительность. Потом Артёма первый раз послали в командировку в другой город. Он вместе с шефом ехал на переговоры с партнёром. Артём готовился к этой поездке, костюм новый купил, каждый вечер изучал материалы. Улетел Артём, получается, не попрощавшись с Виктором Сергеевичем, но помнил о нём. Купил для него сувенир, декоративную шахматную фигуру. И как только приехал, на следующий же день в обеденный перерыв пошёл в столовую. Тут и узнал новость, которая заставила сжаться сердце. Позавчера на работе Виктору Сергеевичу стало плохо. Вызвали скорую, он пробыл в реанимации почти сутки. А сегодня утром скончался. Похороны завтра. Артём был на похоронах. Первый раз, когда он кого-то хоронил, и этот кто-то, чужой в принципе человек, за несколько месяцев стал ему близок и дорог. Артём слушал, что говорили у гроба, и соглашался с каждым словом. Да, Виктор Сергеевич и был таким, справедливым, добрым и мудрым. В самом конце церемонии к Артёму подошла администратор столовой, отвела его в сторону и передала большой конверт. Виктор Сергеевич попросил меня отдать вам это. Знал, что может случиться. Артём спрятал конверт в карман. Вскроет его дома, когда никого рядом не будет. Что-то ему подсказывало, что читать то, что в конверте, надо не набегу. Виктор возвращался с одной большой стройки на севере. Он больше не строитель, решил доехать до столицы, а потом пересесть на другой поезд. Куда именно, ещё не знал. С ним в купе ехала молодая девушка и две женщины средних лет. Ехали долго, семь суток. Переговорились, познакомились. Виктор успел влюбиться в Марину. Ему казалось, что и он ей нравится. Пока те две попутчицы готовились ко сну, а уже стали меняться часовые пояса, Виктор и Марина выходили из купе и долго разговаривали, рассказывали друг о друге. Марина ехала на большую землю, потому что там, в посёлке на краю севера, у неё никого не осталось. Думала, что найдёт работу где-нибудь, да и останется. Виктор точно так же ехал до столицы, а дальше как карта ляжет. И за день до приезда Марина и Виктор просыпаются только вдвоём в купе. Попутчицы, как сказала проводница, вышли на какой-то небольшой станции, вышли, прихватив с собой деньги попутчиков. Почти все. У Марины осталось совсем чуть-чуть, и то потому что были не в кошельке, а в кармане плаща. В линейный пункт полиции они сообщили. Только все знали, что это бестолку, не найдут воровок. С этого момента Виктор и Марина не расставались. Хорошо, что у них остались документы, и это помогло найти временную работу. Подметали перрон и привокзальную площадь, насобирали денег на дорогу до Викторова города и приехали. Стали жить вместе в комнатушке у одних старичков. Виктор устроился грузчиком на овощную базу. Марина пошла няней в одну молодую семью. Денег катастрофически не хватало, и тут Марина узнала, что ждёт ребёнка. И ребёнок родился. Мальчик, в канун Нового года, тридцатого декабря ребёнок родился, а Марина умерла. Виктор забрал сына. Пару недель не спал, не ел. Не спал, потому что мальчик всё время плакал. Медсестра сказала, что питание надо поменять. А на что поменять? За что его купить? И тогда Виктор поздно ночью отнёс малыша в дом малютки и оставил на крыльце. Было холодно. Чтобы ребёнок не мёрз, Виктор бросил камешек в дверь, а сам спрятался за угол. Вышли две женщины в белых халатах, увидели ребёнка и забрали его. Потом были долгие годы безработицы, мытарств, даже попрошайничать приходилось. И отчаяние, что сам избавился от собственного сына. И как-то на рынке один уже пожилой мужчина попросил убрать мусор возле места, где он продавал овощи. Когда работу закончил, дал ему денег и спросил, чем ещё может помочь. И Виктор неожиданно для себя рассказал, что остался без жены, работы и крыши над головой. Тот предложил поехать с ним. Так Виктор оказался на севере и уже там стал работать. Сначала в столовой, потом, скопив денег, открыл своё заведение. Виктор забыл, что такое выходной, что такое отдых вообще. Забыл, что в его родном городе есть сын. А может, и так тоже думал Виктор, что сын уже и не в том городе, если его усыновили и увезли. Виктор вернулся к себе на родину, открыл столовую, часто гулял по городу, всматриваясь в лица молодых парней, ровесников его сына. А увидел будто себя в молодости в Артёме, который пришёл в его столовую. Походка, жесты, когда в задумчивости рука сама потирает переносицу, и это всё как у него, Виктора. Познакомился поближе с Артёмом, узнал, что парень был в детском доме, потом жил в семье приёмных родителей, и был почти уверен, что Артём его сын. Окончательно убедился, когда однажды ни с того ни с сего у Артёма пошла кровь из носа, что часто бывало и с Виктором. Тогда он спрятал салфетку, которую дал Артёму, и сделал тест ДНК. Долго ждал результат, но уже и так решил, что Артём его сын. И очень хороший сын. Хороший человек. Виктор с нетерпением ждал каждую встречу с парнем и в то же время боялся быть навязчивым. Ещё больше боялся признаться Артёму. Он же фактически тогда предал сына. Да, было очень трудно, но всё равно это было похожим на предательство с его стороны. И он поймёт, если Артём не захочет считать его своим отцом. Но вот получен тест ДНК, и вот завещание, но нет ни одной фотографии мамы Артёма. Они ни разу так и не сфотографировались. Ну а что делать со всем этим, решать Артёму. Виктор не был уверен, что сын его простит. Последней его волей было, чтобы Артём знал правду. Артём третий раз перечитывал длинное письмо Виктора Сергеевича. Так, как он перечитывал письмо своего родного отца. И чувствует, что ни злости, ни обиды нет. Его отец был хорошим человеком, как с самого детства казалось Артёму. Он теперь точно знает, почему так получилось, и как-то спокойнее стало на душе. Будто затянулась рана, с которой так долго жил Артём. То, что Артём узнал, поможет ему жить дальше. И он точно знает, что не сделает такой ошибки, как его родной отец. Он успел предостеречь Артёма.
