Наташа листала ленту в соцсетях, лёжа на диване. За окном темнело рано — зима, январь. Павел на кухне возился с чайником.
Наташа остановилась на фотографии. Жена Игоря, Оксана, выложила пост час назад. На фото — она с Игорем на лыжах, оба в ярких куртках, улыбаются. Подпись: «Наконец-то вырвались вдвоём! Спасибо свекрови за помощь с детками!»
Наташа села. Перечитала. «Помощь с детками.»
Значит, Миша и Лера у Валентины Степановны. В деревне. Там же, где Вика.
Наташа встала, прошла на кухню.
— Паш, ты знал, что Игорь с Оксаной детей к твоей маме отвезли?
Павел обернулся, наливая кипяток в чашки.
— Нет. А что?
— Вика там уже пять дней. Одна была. А теперь, получается, и с Мишей, и с Лерой.
— Ну и хорошо. Компания ей.
Наташа достала телефон, показала фото.
— Смотри. Они на лыжах катаются. А дети у свекрови.
Павел посмотрел, пожал плечами.
— Ну решили отдохнуть. Мама согласилась посидеть.
Наташа убрала телефон.
— Я поеду завтра к Вике. Проверю, как она там.
— Зачем? Вика сама хотела остаться на каникулы у бабушки.
— Хочу посмотреть своими глазами.
Наташа приехала в деревню на следующий же день в обед. Дорога заняла два часа на автобусе. Мороз градусов двадцать, снег скрипел под ногами.
Дом Валентины Степановны стоял на краю деревни, большой, деревянный, с двором и сараями. Наташа открыла калитку, вошла во двор.
Первое, что увидела — Вика у сарая с топором. Четырнадцатилетняя девочка в старой куртке, шапке, валенках. Колола дрова. Замахивалась, опускала топор. Полено раскалывалось. Вика складывала половинки в кучу, брала следующее.
Руки красные от мороза, щёки тоже. Дыхание паром.
Наташа остановилась. Смотрела. Внутри всё сжалось.
— Вика!
Девочка обернулась. Увидела мать, улыбнулась.
— Мам! А ты чего приехала! Я не знала, что ты приедешь!
Она положила топор, подбежала, обняла мать.
— Что ты делаешь? — спросила Наташа.
— Дрова колю. Бабушка сказала. Печку топить надо.
— Где бабушка?
— В доме. С Мишей и Лерой. Они вчера приехали!
Наташа посмотрела на дочь. На красные руки без перчаток. На мокрые от пота волосы под шапкой.
— Иди в дом. Я сама доколю.
— Мам, да нормально! Я уже почти закончила!
— Иди, говорю.
Вика пожала плечами, пошла к дому.
Наташа подошла к сараю. Посмотрела на кучу дров. Большая. Вика наколола много.
Она развернулась, пошла к дому.
В доме было тепло, пахло пирогами. На кухне за столом сидела Валентина Степановна с Мишей и Лерой. На столе — чай, конфеты, печенье. Миша и Лера жевали конфеты, смотрели мультики на планшете.
Валентина Степановна обнимала Леру, гладила по голове.
— Наташа! Здравствуй! Не ждала тебя!
Наташа сняла куртку, повесила на крючок.
— Здравствуйте, Валентина Степановна.
— Чаю? Пирогов напекла!
— Нет, спасибо.
Наташа посмотрела на детей. Миша шести лет, Лера пяти. Оба в чистой домашней одежде, причёсанные, довольные.
— Миша, Лера, привет.
Они кивнули, не отрываясь от планшета.
Вика вошла, стянула валенки.
— Бабуль, я дрова доколола. Куда сложить?
— В поленницу у сарая. Корову подоила? Время уже.
— Ой, сейчас схожу.
Наташа посмотрела на свекровь.
— Валентина Степановна, можно поговорить? Наедине?
Свекровь встала.
— Конечно. Пойдём в комнату.
Они прошли в гостиную. Наташа закрыла дверь.
— Почему Вика дрова колет на морозе, а вы с Мишей и Лерой в тепле сидите с конфетами?
Валентина Степановна удивилась.
— Так Вика взрослая. Ей четырнадцать. Должна помогать.
— А Миша с Лерой не должны?
— Они маленькие ещё! Им пять и шесть лет!
— Они могут хотя бы снег почистить во дворе! Или как раз эти дрова перетаскать по одному!
Свекровь поджала губы.
— Не буду я их заставлять. Это мои внуки. Пусть отдыхают.
— А Вика вам не внучка?
— Внучка. Но она старшая. Должна быть примером.
Наташа почувствовала, как внутри закипает.
— Валентина Степановна, это ваш дом. Вы и занимайтесь хозяйством. А Вика сюда отдыхать приехала, а не в рабство!
— Какое рабство?! Она мне помогает!
— Помогает?! Она дрова колет, корову доит, снег чистит! Она с утра до вечера работает у вас! А вы с малышами в тепле чай пьёте!
— Наташа, ты преувеличиваешь! Вике это в радость! Она сама хочет!
— Она ребёнок! Четырнадцать лет! Она не должна за вас ваше всё хозяйство вести!
Валентина Степановна выпрямилась.
— Я её не заставляю. Она сама вызывается.
— Потому что вы её заставляете — это она из жалости! Вы манипулируете!
— Это неправда!
— Это правда! Вы её эксплуатируете!
Свекровь покраснела.
— Убирайся из моего дома, если тебе здесь не нравится!
— С удовольствием! И Вику заберу!
Наташа вышла из комнаты, хлопнула дверью.
Вика стояла в прихожей, застывшая.
— Мам, что случилось?
— Собирайся. Уезжаем.
— Куда?
— Домой.
— Сейчас?
— Да, сейчас.
— Но я хотела ещё остаться…
— Собирайся, говорю!
Вика попятилась от матери. В глазах непонимание.
— Мам, да ничего страшного! Я правда не против помогать! Чего ты так взъелась?
Наташа развернула дочь к лестнице.
— Замолчи! Иди собирай вещи! Нашли тоже мне Золушку!
Вика поднялась наверх, обиженная.
Валентина Степановна вышла из гостиной.
— Наташа, ты с ума сошла! Вика хочет здесь быть!
— Она не понимает, что вы её используете!
— Я не использую! Это её обязанность — помогать старшим!
— Обязанность?! У неё каникулы! Она должна отдыхать!
— Она и отдыхает! Свежий воздух, деревня!
— Свежий воздух?! Она на морозе дрова колет, пока ваши любимчики мультики смотрят!
Валентина Степановна сжала кулаки.
— Да иди ты! Уезжай отсюда! И не приезжай больше!
— Не переживайте, не приеду!
Вика спустилась с сумкой. Глаза красные.
— Мам, я собралась.
Наташа взяла сумку, открыла дверь.
— Пошли.
Вика обернулась к бабушке.
— Бабуль, пока…
— Ничего, внученька. Приезжай ещё.
Наташа вытолкала дочь на улицу, закрыла дверь.
Они шли к остановке молча. Вика шмыгала носом, вытирала слёзы.
— Мам, зачем ты так? Мне правда нравится у бабушки!
— Тебе нравится быть прислугой?
— Какой прислугой?! Я просто помогаю!
— Помогаешь?! Ты там как каторжная работаешь!
— Не работаю! Мне это интересно! Корову доить, яйца собирать, с Мишей и Лерой играть!
Наташа остановилась, посмотрела на дочь.
— Вика, ты не видишь, что бабушка тебя эксплуатирует? Что она тебе даёт всю тяжелую работу, а других балует?
— Они маленькие!
— Им пять и шесть лет! Они могут хоть посуду за собой убрать!
Вика замолчала. Смотрела в снег.
— Бабушка меня любит. По-своему.
Наташа обняла дочь.
— Вика, я не хочу, чтобы тебя использовали. Понимаешь?
— Меня не используют, мам.
— Используют. И ты этого просто пока не видишь.
Они дошли до остановки, сели на скамейку. Ждали автобус.
Дома Павел встретил их удивлённо.
— Вы уже? Я думал, Вика ещё неделю пробудет.
Наташа сняла куртку, прошла на кухню.
Павел повернулся к дочери.
— Вик, что случилось?
— Мама меня забрала. Поссорилась с бабушкой.
— Из-за чего?
— Из-за того, что бабушка просила помогать по хозяйству.
Павел нахмурился, пошёл на кухню.
— Наташ, зачем ты её забрала? Она же хотела остаться!
Наташа наливала себе воду.
— Потому что твоя мать её эксплуатирует!
— Что?!
— Вика там дрова колет, корову доит, снег чистит! А племянники твои в тепле конфеты жуют!
— Ну мама с ними сидит…
— Сидит?! Она Вику на улице работать заставляет, а сама с малышами в тепле!
Павел посмотрел на дочь.
— Вик, это правда?
Вика пожала плечами.
— Ну да. Я помогала. Мне не тяжело было.
— Видишь? — Павел повернулся к жене. — Ей не тяжело!
— Ей четырнадцать лет! Она не должна за всех работать!
— Мам, я правда хотела остаться! — вмешалась Вика. — Мне там хорошо было!
Наташа посмотрела на дочь, потом на мужа.
— Вы оба её оправдываете. Не понимаете, что это неправильно.
Она вышла из кухни, закрылась в спальне.
Прошло два дня. Вика ходила мрачная, скучала. Наташа видела, как дочь смотрит в окно, вздыхает.
Вечером второго дня Вика подошла к отцу.
— Пап, отвези меня к бабушке. Ну пожалуйста.
Павел оторвался от ноутбука.
— Когда?
— Завтра. На пару дней.
— А мама разрешит?
— Я её спрошу.
Наташа стояла в дверях кухни. Слышала разговор.
Вика повернулась к ней.
— Мам, можно я к бабушке на два дня хотя бы съезжу?
Наташа подошла.
— Зачем?
— Соскучилась. Хочу к ней.
— Чтобы снова дрова колоть?
— Мам, ну пожалуйста! Мне правда нравится там! Я люблю с коровой возиться, с курами! И Миша с Лерой такие милые! Мне нравится с ними играть!
Наташа посмотрела на дочь. На её умоляющие глаза.
— Ты понимаешь, что бабушка тебя использует?
— Не использует она меня! Мне это в радость!
— Это рабский труд, Вика!
— Нет! Мне нравится!
— Ты бабушку оправдываешь!
Вика сжала кулаки.
— Я её не оправдываю! Я её люблю! И мне там хорошо!
Наташа вздохнула. Посмотрела на Павла, потом на дочь.
— Хорошо. Два дня. Не больше.
Вика просияла.
— Правда?! Спасибо, мам!
— Но если бабушка снова заставит тебя на морозе работать, пока другие в тепле сидят — всё. Больше не поедешь. Понятно?
— Понятно!
Вика обняла мать, убежала в комнату собираться.
Павел посмотрел на жену.
— Спасибо, что разрешила.
— Не за что. Просто не хочу портить ей каникулы.
— Наташ, может, мама правда не со зла? Просто привыкла, что Вика помогает?
Наташа посмотрела на мужа.
— Привыкла эксплуатировать чужой труд, ты хотел сказать?
— Ну не эксплуатировать…
— Именно эксплуатировать. Вика там вкалывает, а твоя мать с племянниками в тепле чаи гоняет.
Павел промолчал.
На следующий день Павел отвёз Вику в деревню. Наташа осталась дома.
Вечером позвонила Вика.
— Мам, я приехала! Бабушка обрадовалась!
— Хорошо. Как дела?
— Отлично! Я уже корову подоила, яйца собрала!
Наташа сжала телефон.
— Вика, ты же только приехала…
— Ну да! Бабушка попросила помочь, я и помогла!
— А Миша с Лерой?
— Они спят ещё. До обеда спятже обычно.
— Понятно.
— Мам, ну не переживай! Мне правда нравится!
— Хорошо, Вика. Хорошо.
Наташа повесила трубку. Села на диван, уставилась в стену.
Павел вошёл в комнату.
— Вика звонила?
— Да. Говорит, уже корову доила.
— Ну вот, помогает бабушке.
Наташа посмотрела на мужа.
— Ты правда не видишь проблемы?
— Какой проблемы?
— Что твоя мать делает из Вики прислугу! А племянников балует!
— Наташ, Вика сама хочет помогать!
— Потому что она не знает, что можно по-другому! с бабушкой
Павел вздохнул.
— Не знаю, Наташ. Может, ты и права. Но Вика счастлива там. Видно же.
— Счастлива? Или просто не понимает, что её используют?
— Может, и не понимает. Но если ей хорошо — зачем мешать?
Наташа встала, прошла к окну.
— Потому что я её мать. И я не хочу, чтобы мою дочь использовали. Даже если она этого не понимает.
Через два дня Вика вернулась. Радостная, румяная, счастливая.
— Мам, как хорошо было! Я с Мишей и Лерой снеговика лепила! Огромного! И на санках катались! И в снежки играли!
— А работала?
— Ну да, помогала немножко бабушке. Дрова кололи вместе с дядей, он приезжал вчера. Корову доила, конечно. Яйца собирала.
Наташа обняла дочь.
— Рада, что тебе понравилось.
— Мам, можно я ещё съезжу? На следующих выходных?
Наташа посмотрела на дочь. Подумала.
— Можно. Но только на два дня. И если бабушка снова будет грузить тебя работой больше, чем других — всё, больше не поедешь.
— Хорошо, мам!
Вика убежала разбирать вещи.
Павел подошёл к жене.
— Спасибо, что не запретила ей ездить.
Наташа вздохнула.
— Я не могу запретить. Она любит бабушку. Любит деревню. Даже если там её эксплуатируют.
— Может, ей правда нравится помогать?
— Может. Но я всё равно считаю, что это неправильно. Что твоя мать должна одинаково относиться ко всем внукам. А не делать из одной рабыню, а других баловать.
Павел промолчал.
Наташа прошла на кухню, начала готовить ужин.
Она знала — отношения со свекровью не наладятся. Никогда. Валентина Степановна не изменится. Не перестанет нагружать Вику работой.
Но Наташа сделала всё, что могла. Ограничила поездки. Поставила условия. Показала дочери, что так нельзя.
А дальше — только ждать. Ждать, когда Вика сама поймёт. Сама увидит разницу. Сама осознает, что бабушка к ней относится не так, как к другим.
Может, через год. Может, через два.
Прошло несколько месяцев. Вика ездила к бабушке на выходные — раз в две-три недели. На два дня, не больше.
Приезжала счастливая, рассказывала про корову, про кур, про Мишу с Лерой.
Наташа слушала, кивала. Не спорила. Не запрещала.
Просто ждала.
И однажды Вика сказала:
— Мам, а почему бабушка Мишу и Леру так балует, а меня заставляет работать?
Наташа посмотрела на дочь.
— Не знаю, Вика. Ты у неё спроси.
— Я спрашивала. Она говорит, что я старшая, должна помогать.
— И ты согласна с этим?
Вика помолчала.
— Не знаю. Мне вроде нравится помогать. Но иногда обидно. Что они в тепле, а я одна на улице вожусь.
Наташа обняла дочь.
— Вот видишь. Ты сама начала понимать.
Вика уткнулась маме в плечо.
— Но я всё равно люблю бабушку.
— Я знаю, солнышко. И это нормально.
Вика кивнула.
Они сидели на кухне вдвоём, обнявшись.
И Наташа понимала — она сделала всё правильно. Не запретила. Не оградила полностью. Просто дала дочери время. Время понять самой.
