— Ты ведь понимаешь, что это элементарный эгоизм? В стране ситуация, а мы должны спонсировать отдых класса «люкс» для человека, который из комнаты едва выходит?
Сергей стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его голос звучал ровно. По-менеджерски убедительно. Тем самым тоном, которым он двадцать лет убеждал клиентов купить расширенную страховку.
Я не ответила. Просто с нажимом потянула молнию на старом чемодане. Резкий металлический звук в тишине комнаты показался мне громче выстрела.
Мама сидела на краю кровати, маленькая, словно ставшая еще меньше за этот год. Ее узловатые пальцы теребили край вязаной кофты. Она не смотрела на зятя, только на свои домашние тапочки.
— Оленька, — тихо сказала она, когда Сергей, демонстративно вздохнув, вышел на кухню. — Может, Сережа прав? Ну куда мне этот Кисловодск? Хожу я плохо… Посижу на даче, там воздух свежий… А деньги… Детям нужнее.
Я посмотрела на маму. На ее седые волосы, которые она вчера так старательно укладывала, готовясь к поездке. На стопку аккуратно сложенного белья, пахнущего лавандой.
Вы же знаете это чувство, когда внутри всё сжимается от острой, щемящей нежности к собственным родителям? В какой-то момент они вдруг становятся нашими детьми. Беззащитными и виноватыми просто за то, что они еще здесь и требуют внимания.
— Мама, — я села рядом и накрыла ее прохладную ладонь своей. — Специалист сказал: восстановление обязательно. После того случая это единственный шанс, что ты сможешь нормально ходить. Путевка оплачена. Точка.
Я сказала неправду. Оплачена была только бронь — тридцать процентов. Остальную сумму, девяносто две тысячи рублей, я должна была внести сегодня до полуночи.
Эти деньги лежали на моем накопительном счете. Я собирала их восемь месяцев. Отказывалась от обедов в кафе, носила сапоги третий сезон, сама красила волосы дома, экономя на мастере. Это была моя «подушка безопасности», о которой Сергей не знал.
Точнее, я думала, что не знает.
А дальше случилось то, чего я опасалась больше всего.
«Горящий» аргумент
На кухне пахло жареной картошкой и назревающим разговором. За столом сидели наши близнецы, Артем и Полина. Пятнадцать лет — тот самый возраст, когда мир просто обязан вращаться вокруг твоих «хочу».
— Мам, ну скажи! — начала Полина, едва я вошла. — Папа нашел такой отель! Там горки, первая линия! Все наши едут на каникулы, только мы будем в городе сидеть.
Сергей сидел во главе стола, подсвечивая лицо экраном смартфона. Он выглядел человеком, который вот-вот заключит главную сделку года.
— Смотри, Оля, — он развернул телефон ко мне. — «Горящий» тур. Вылет послезавтра. Цена — подарок, но надо выкупать прямо сейчас. На четверых выходит двести тысяч. У нас есть сто десять отложенных на ремонт машины. Не хватает ровно девяносто.
Он сделал паузу, многозначительно глядя мне в глаза.
— Ровно столько, сколько ты собралась потратить на санаторий.
Я подошла к чайнику, нажала кнопку. Внутри меня разливался ледяной холод спокойствия. Никакой паники, только ясность.
— Это мамины деньги, Сережа. На ее восстановление.
— Да какое восстановление в семьдесят лет?! — он хлопнул ладонью по столу, чашки звякнули. — Ей нужен покой. Дача для этого подходит идеально. А детям нужен иммунитет! Солнце! Ты посмотри на них, бледные все, зима еще толком не началось. Ты мать или кто? Выбирай: или бабушка две недели пьет фиточаи, от которых толку ноль, или твоя семья получает нормальный отдых.
— Пап прав, — буркнул Артем, не отрываясь от игры в телефоне. — Бабушке вообще всё равно где сидеть.
Это «всё равно» задело сильнее криков мужа.
Я поняла: они обсуждали это без меня. Они уже всё решили. Мама для них стала статьей расходов, которую можно «оптимизировать». Списанным активом.
— Возврат за путевку полный, если отменить сегодня, — продолжал Сергей, протягивая мне свой телефон с открытым приложением. — Я узнавал. Давай, Оль.
Не упрямься. Переводи деньги с того счета, я знаю, что они у тебя там. Купим тур, а маме возьмем витаминов и отправим на дачу с обогревателем. Ей там даже лучше будет, никто мешать не станет.
«Никто мешать не станет».
Перевожу: «отправим пожилого человека в холодный дом, чтобы не путалась под ногами».
Я посмотрела на мужа. На его уверенное лицо. Вспомнила, как мама сидела с близнецами все их детство, когда они были все в зеленке, когда у нас не было средств на няню, когда я строила карьеру. Она никогда не просила помощи.
А сейчас, когда помощь понадобилась ей, моя семья готова была перешагнуть через нее ради «ол-инклюзива» и аквапарка.
Если вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что живете с незнакомцем — вы меня поймете. Я вдруг увидела перед собой не мужа, с которым прожила двадцать три года, а чужого, очень практичного человека.
— Хорошо, — тихо сказала я.
Лица детей просветлели. Сергей довольный улыбнулся и откинулся на спинку стула.
— Вот и умница. Давно бы так. Переводи мне на карту, я сразу оплачу тур, пока места есть.
— Я сама оплачу, — сказала я, доставая свой смартфон. — Зачем переводить туда-сюда?
— Логично, — кивнул он. — Действуй. Время идет.
Момент выбора
Я открыла банковское приложение. Палец завис над строкой перевода. На счету светилась цифра 92 400 рублей.
Я зашла в раздел «Платежи». Выбрала сохраненный шаблон санатория. Ввела сумму: 90 000 рублей. В комментарии написала: «Полная оплата + индивидуальный трансфер + дополнительный курс».
Пульс был ровным, пальцы двигались четко и быстро.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил Сергей, видя, что я замешкалась. — Интернет виснет?
— Нет, всё проходит, — ответила я, глядя, как на экране крутится индикатор загрузки.
Зеленая галочка. «Операция выполнена успешно». Баланс: 2 400 рублей.
Я подняла глаза на мужа и развернула экран телефона к нему.
— Всё, Сережа. Оплачено.
Он расплылся в улыбке, предвкушая море, песок и шведский стол. Он еще не посмотрел на название получателя платежа.
Цена вопроса
— Молодец, — Сергей потянулся за моим телефоном, чтобы проверить операцию. — Сейчас я перешлю чек туроператору, и…
Его улыбка исчезла медленно, будто кто-то выключил свет. Он уставился в экран. Моргнул. Приблизил телефон к лицу, словно надеялся, что буквы перестроятся.
— «Санаторий «Родник»»? — прочитал он по слогам. Голос сел. — Оля… Ты что сделала?
Дети замерли. В кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая только гудением холодильника.
— Я оплатила то, что должна была, — спокойно ответила я, забирая у него телефон. — Мама едет восстанавливаться. Завтра утром за ней приедет специальная машина. Комфортная, теплая. Ей не придется добираться на электричке до дачи.
— Ты… ты смеешься?! — Сергей вскочил, стул с грохотом отлетел к стене. — Ты потратила наши деньги на процедуры?! А как же дети? А как же отпуск?! Мы договорились!
— Мы не договаривались, Сережа. Договорился ты сам с собой. А эти деньги заработала я. И это мое решение, — я говорила тихо, но каждое слово падало тяжело и окончательно.
— Да кому нужны твои деньги, если ты нас предала?! — воскликнула Полина. — Мам, ты только о себе думаешь! Бабушке и так уже много лет, а мы жить хотим сейчас!
Слезы выступили у нее на глазах. Артем молча швырнул телефон на стол и вышел из кухни, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в шкафу.
Я посмотрела на дочь. На мужа, чье лицо пошло пятнами от гнева. И вдруг почувствовала удивительную легкость. Будто с плеч упал тяжелый рюкзак, который я тащила годами, боясь признаться себе, что он набит камнями.
— Знаешь, Полина, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Если ты считаешь, что здоровье твоей бабушки стоит дешевле твоего загара, то я где-то очень сильно ошиблась.
— Не читай ей нотации! — повысил голос Сергей. — Ты лишила нас отпуска! Ты понимаешь, что теперь бюджета нет? Вообще нет! Мы никуда не летим! Мы остаемся здесь на все каникулы!
— Вы можете поехать на дачу, — предложила я. — Там природа. Помните? Вы же сами говорили, что там прекрасно.
Сергей судорожно вздохнул, не находя слов от возмущения. Он схватил со стола ключи от машины.
— Ты пожалеешь об этом, Оля. Очень пожалеешь. Я сейчас уеду. И не знаю, вернусь ли.
Это был его привычный ход. Ультиматум. Раньше я бы испугалась, начала бы извиняться, обещала всё исправить, влезла бы в долги, лишь бы «папа не сердился».
Я сделала глоток остывшего чая.
— Хорошо. Только ключи от дачи не забудь, там замок заедает.
Он замер в дверях. Обернулся, ожидая увидеть испуг или просьбу остаться. Но я спокойно сидела за столом и смотрела в окно, где начинал падать первый ноябрьский снег.
Он вылетел из квартиры, с силой захлопнув входную дверь.
После бури
Вечер прошел тихо. Дети сидели в своих комнатах, включив музыку погромче. Я вернулась к маме.
Она всё так же сидела на кровати, только чемодан был уже застегнут.
— Оленька, там Сережа шумел… — она подняла на меня тревожный взгляд. — Вы поругались из-за меня? Не надо, доченька. Давай вернем всё. Я не поеду.
Я села на пол у ее ног, положила голову ей на колени, как делала в детстве.
— Всё хорошо, мам. Деньги уже ушли, возврат невозможен. И ты поедешь. Ты будешь гулять, пить воду, отдыхать. Ты это заслужила. А Сережа… он просто устал.
Я не стала говорить ей правду. Не стала говорить, что, возможно, сегодня закончилась моя семейная жизнь в том виде, в каком я к ней привыкла.
Утром приехала машина санаторного такси. Водитель, вежливый мужчина лет пятидесяти, подхватил мамин чемодан, помог ей спуститься. Мама улыбалась робко, но в ее глазах впервые за долгие месяцы появился интерес к жизни.
Когда машина скрылась за поворотом, я вернулась в пустую квартиру. Дети ушли в школу, не сказав ни слова. Сергея не было.
Я заварила себе кофе. Села на кухне, где еще вчера была ссора.
На столе лежал листок бумаги. Записка от Артема. Почерк быстрый, неровный:
«Мам. Я подумал… Ты права. Извини. Папа вчера перегнул про бабушку. Мне стыдно стало».
Я перечитала эти строки три раза. Дышать стало легче. Значит, не всё потеряно. Значит, где-то под подростковой резкостью в сыне прорастает понимание.
Телефон пискнул. Сообщение от банка: «Возврат за категорию «Здоровье» начислен: 4 500 рублей».
Я улыбнулась. Этой суммы как раз хватит, чтобы купить себе новые зимние ботинки. Теплые, удобные, непромокаемые. Чтобы уверенно стоять на ногах в любую погоду.
А муж… Если он вернется — нам предстоит долгий и непростой разговор. Не о финансах. А о том, что семья не может существовать за счет того, что один человек жертвует собой ради желаний других.
А если не вернется…
Я посмотрела на свое отражение в темном окне. Уставшая женщина сорока восьми лет. Но испуга в глазах больше не было.
Иногда, чтобы сохранить себя, приходится принимать неудобные решения. Даже если они кому-то очень не нравятся.
А как бы поступили вы? Отдали бы последние накопления на помощь маме или выбрали бы мир в семье и радость детей? Ведь совместный отдых — это тоже важно для отношений. Или есть вещи, которыми нельзя жертвовать?
