— Людок, ты же дома? Мы с Юлей к тебе вечером заскочим. По-семейному, так сказать. Юлька устала, готовить не умеет, а у тебя всегда вкусно.
Я смотрела на телефон так, будто он превратился в жабу.
Валера.
Три года как мы разведены, два года как он живёт с двадцатичетырехлетней «феей», а уверенность, что моя кухня до сих пор работает по его абонементу, никуда не делась.
— Валер, а ничего, что сегодня суббота? У людей планы бывают.
— Да брось, какие у тебя планы? Сериал и кот. Не чужие же люди. Мы к семи будем. С нас хорошее настроение, с тебя — твои фирменные пельмешки. Ну, или что там у тебя в холодильнике скучает.
Он отключился раньше, чем я успела сказать «нет».
Я отложила телефон. В груди кольнуло — старая обида подняла голову, напомнила, как я двадцать лет стояла у плиты, пока Валера «искал себя» и «строил связи».
Обида прошла быстро. Сменилась чем-то другим. Холодным, острым и весёлым.
«По-семейному»? Юлечка устала, а Людмила Петровна — робот, ей отдыхать не надо?
Доставка вместо плиты
Я открыла приложение службы доставки еды. Не той, где пицца за триста рублей, а хорошего грузинского ресторана. Туда Валера меня за двадцать лет так и не сводил — дорого, Люда, дома же вкуснее.
Палец повисел над кнопкой «Оплатить».
Я усмехнулась и выбрала другую опцию.
Звонок в дверь раздался в 19:15.
Пунктуальностью мой бывший муж никогда не страдал — начальство не опаздывает, начальство задерживается. Даже если это начальство над диваном.
Я открыла.
Валера стоял на пороге, сияя, как начищенный самовар. Живот обтянут слишком узкой футболкой, нависает над ремнём. Рядом переминалась с ноги на ногу Юля. Тонкая, звонкая, в невероятно широких штанах, которые подметали пол моего подъезда.
— Привет хозяйке!
Валера шагнул внутрь, едва не наступив мне на ногу.
— Ох, и пробки сегодня. Ну, где встреча-то?
Он шумно втянул носом воздух.
— А чего не пахнет ничем? Я думал, тут уже шкварчит вовсю. Ты что, вытяжку на полную включила?
— Проходите.
Я жестом пригласила их в гостиную, проигнорировав вопрос.
Юля брезгливо оглядела прихожую. Скользнула взглядом по обоям (да, не свежий ремонт, но чистые), по вешалке, по коврику.
— Валер, я же говорила, надо было в ресторан. Тут душно. И пахнет… прошлым веком.
— Юлек, не начинай. У Люды, может, ремонт и не евро, зато готовит — пальчики оближешь. Сейчас как навернёшь домашнего, сразу добрее станешь. Люда, а тапки мои где? Синие такие?
— Выбросила, Валера. Три года назад.
Я поправила причёску перед зеркалом.
— Проходите в зал, там на столе вода есть.
Немая сцена
Мы сели.
Ситуация напоминала театр абсурда. Валера ёрзал на стуле, оглядывался на пустой стол, где одиноко стоял графин с водой и три стакана. Юля демонстративно листала ленту в соцсети, свет от экрана подсвечивал её скучающее лицо.
— Люд, я не понял. Мы же договаривались. Мы голодные как волки. Ты хоть нарезку бы какую сообразила. Не по-людски как-то.
— Я не готовлю по выходным, Валера. У меня теперь тоже… режим энергосбережения.
Юля хмыкнула, не отрываясь от телефона:
— Я же говорила. Поехали отсюда, закажем пиццу.
— Какую пиццу?! У меня желудок! Мне нормальная еда нужна! Люда, ну пельмени-то в морозилке есть? Свари, а? По-быстрому.
Домофон издал пронзительную трель.
Я неторопливо встала.
— А вот и ужин.
Сюрприз
Лицо Валеры мгновенно разгладилось.
— А-а-а! Заказала? Ну, Людок, ну конспираторша! Сюрприз решила сделать? Молодец. Уважаю. Юлька, слышь? Сейчас пировать будем. Я ж говорил — Люда не подведёт.
Я вышла в прихожую.
Через минуту вернулась, но не одна. Вслед за мной в комнату вошёл молодой парень в фирменной жёлтой жилетке. В руках он держал два огромных, увесистых крафтовых пакета.
По комнате мгновенно поплыл одуряющий запах горячего теста, кинзы, жареного мяса и специй. Настоящий, густой аромат дорогой грузинской кухни.
Валера привстал, потирая руки.
— О-о-о! Хинкали? Хачапури? Ну ты даёшь, мать! Шиканула так шиканула! Вот это я понимаю — встреча!
Юля тоже оживилась, убрала телефон и потянулась к столу, где курьер начал выставлять контейнеры. Бутылка красного, коробки с горячим, соусы…
Курьер выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони и посмотрел в свой терминал.
В комнате повисла тишина. Только тяжёлое, предвкушающее дыхание Валеры.
— Заказ доставлен.
Парень повернулся ко мне, но я лёгким жестом указала ему на диван, где сидел мой бывший муж.
Курьер шагнул к Валере и протянул терминал. Экранчик ярко светился в полумраке комнаты.
— Оплата картой или наличными? Сумма заказа — семь тысяч восемьсот рублей.
Валера замер.
Его рука, тянувшаяся к румяному хачапури, повисла в воздухе. Улыбка медленно сползала с его лица, уступая место выражению человека, внезапно осознавшего, что он сел в поезд, идущий в противоположную сторону.
— В смысле… оплата? Люда? Ты чего?
— Плати, Валера. Вы хотели вкусно поесть? Я организовала. Самый лучший ресторан в районе. Угощайтесь. Только чек закройте. У меня, знаешь ли, пенсия не резиновая, чтобы твою молодую семью кормить.
Я села в своё любимое кресло.
Юля перестала жевать жвачку и округлила глаза.
— Семь восемьсот? За ужин? Валера, ты сказал, мы к ней …
— …без денег идем! — закончила Юля фразу, и её голос сорвался на визг. — Ты сказал: «Люда накормит»!
Валера покраснел так, что стал похож на перезревший помидор. Он переводил взгляд с терминала на меня, потом на пакеты с едой, от которых так предательски вкусно пахло, и снова на терминал.
Курьер терпеливо ждал. В тишине квартиры было слышно, как тикают часы на стене. Тик-так. Тик-так.
Время бесплатных обедов истекло.
— Люда, ты это… серьезно сейчас? — пробормотал бывший, пытаясь натянуть на лицо подобие улыбки. Выходило жалко. — Мы ж к тебе… по-родственному. Я ж не знал, что у тебя тут коммерция. Семь штук за тесто с мясом? Ты в уме?
— Я — конечно.
Я расправила несуществующую складку на брюках.
— А вот ты, Валера, кажется, забыл, что «по-родственному» закончилось три года назад в ЗАГСе. Ты хотел домашнего уюта? Пожалуйста. Я предоставила помещение, сервировку и компанию. А продукты и работа повара нынче стоят денег. Или ты думал, что я до конца дней буду твоим бесплатным кейтерингом?
— Да пошли отсюда! — взвизгнула Юля, вскакивая с дивана. — Валера, вставай! Мы в нормальное место поедем! Жмотка старая!
Она схватила сумочку.
Но Валера остался сидеть.
Выбор
Его взгляд был прикован к столу. Там, в открытом контейнере, лежали хинкали. Огромные, сочные, с блестящими боками. Я знала своего бывшего мужа. Голод для него был страшнее любого позора. Когда желудок уже настроился на праздник, а нос учуял запах кинзы.
Курьер деликатно кашлянул:
— Извините, у меня еще три заказа. Вы будете оплачивать или мне оформлять отказ? Если отказ, то вы должны оплатить доставку, а еду я забираю.
Валера сглотнул.
Я видела, как в его голове крутятся шестеренки. Уйти сейчас — это признать поражение перед молодой женой, показать, что он не может оплатить ужин, и остаться голодным. Остаться — проглотить мою «наглость» вместе с хинкали.
— Валера, не позорься, — прошипела Юля, дергая его за рукав. — Поехали!
— Подожди, Юль.
Он буркнул это, не глядя на неё.
— Куда мы сейчас поедем? Пробки девять баллов. А есть хочется сейчас.
Он полез в карман за бумажником. Движения резкие, нервные. Достал карту и с силой, будто хотел раздавить терминал, приложил её к экрану.
— Пи-и-ик! — радостно отозвалась машинка.
Звук списания семи тысяч восьмисот рублей прозвучал для меня лучше любой симфонии.
— Оплата прошла, — кивнул курьер, вручая чек Валере. — Приятного аппетита.
Дверь за парнем закрылась. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была тяжелой, густой, как тот соус сацебели, что стоял на столе.
Вкус победы
— Ну что, гости дорогие.
Я встала и, как ни в чем не бывало, начала раскладывать приборы.
— Садитесь, пока горячее. Юля, вам вилку или вы руками, как положено?
Ужин прошел в гробовом молчании. Слышен был только стук вилок и сопение Валеры. Он ел быстро, жадно, словно стараясь «отбить» каждую потраченную копейку. Хинкали исчезали в нем один за другим.
Юля ковыряла хачапури с таким видом, будто это был картон. Но тоже ела — голод не тетка, даже для модных фиф.
Я же наслаждалась каждым кусочком. Взяла хинкали за хвостик, осторожно надкусила, выпила горячий пряный бульон. Божественно. И знаете, почему было так вкусно? Не из-за специй. И не из-за мяса.
Это был вкус справедливости.
Валера, прожевав очередной кусок, поднял на меня тяжелый взгляд. В его глазах читалась смесь обиды и… уважения? Нет, скорее, страха. Он впервые увидел во мне не «Людочку-хозяюшку», а женщину, которая может выставить счет. И этот счет придется оплатить.
Когда последняя тарелка опустела, Валера тяжело поднялся.
— Спасибо, — буркнул он, не глядя мне в глаза. — Поедем мы. Юльке завтра на ногти с утра.
— На здоровье.
Я не встала с кресла.
— Заходите еще. Но предупреждайте заранее, чтобы я успела столик забронировать. Меню скину в мессенджер.
Послевкусие
Юля вылетела из квартиры пулей, даже не попрощавшись. Валера потоптался у порога, словно хотел что-то сказать — может, извиниться, а может, упрекнуть. Но махнул рукой и вышел, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало.
Я осталась одна.
На столе красовались пустые контейнеры и смятые салфетки. На телефон пришло уведомление от банка — пенсия пришла. Небольшая. А еще на столе осталась полная бутылка хорошего грузинского красного, которую Валера в расстройстве забыл открыть.
Я достала штопор. Налила себе бокал рубиновой жидкости. Сделала глоток.
Вкусно.
Подошла к окну. Внизу, у подъезда, Валера что-то яростно доказывал Юле, размахивая руками, а она сидела в машине, демонстративно отвернувшись.
Я усмехнулась и задернула штору.
Касса закрыта. Учет переучета закончен. Теперь — только чистый приход. И тишина.
**А вы бы накормили бывшего мужа «по старой памяти» или тоже выставили бы счет? **
