Я смотрела на накрытый стол и чувствовала, как внутри всё кипит. Двенадцать персон, шесть салатов, три горячих блюда, торт и фрукты. Всё это я готовила три дня подряд, пока муж Андрей отдыхал на диване, а его родственники присылали сообщения: «Мы с подарками приедем!»
Подарками оказались три шоколадки по сорок рублей и носовой платок.
— Лен, ты чего такая кислая? — спросила золовка Света, заходя на кухню. — Праздник же!
— Праздник, — процедила я сквозь зубы, перекладывая оливье в хрустальный салатник. — У меня особенно праздничное настроение.
— Слушай, а ты случайно не забыла икру купить? — Света заглянула в холодильник. — Мы ж всегда с икрой встречали.
— Забыла, — коротко ответила я.
— Эх, жалко. Ну ничего, в следующий раз. — Она взяла со стола кусок колбасы и отправила в рот. — А горячее когда будет?
— Скоро.
— Только поторопись, а то Серёга уже проголодался. Знаешь, как он голодный — сразу злой становится.
Я молча продолжала нарезать помидоры. Серёга — это её муж, который за все годы нашего знакомства не принёс в наш дом ничего, кроме пустых бутылок и плохого настроения.
В зале раздался громкий смех. Я выглянула — вся компания расположилась вокруг стола и уже вовсю хватала закуски.
— Лена, иди сюда! — позвал Андрей. — Чего на кухне торчишь?
Я вышла, вытирая руки о фартук.
— Ну что, родная, давай за стол садись, — засуетилась свекровь Тамара Ивановна. — Ты ж с утра на ногах.
— Сейчас, — сказала я. — Только горячее принесу.
— А подарки когда дарить будем? — спросила Светина дочка Кристина, двенадцатилетняя девица с накрашенными губами.
— После боя курантов, — ответила я.
— Да ладно, давайте щас! — заныл Светин младший, Артём. — Я уже хочу посмотреть, что мне подарили!
— Потерпи, — отрезал Андрей.
Я вернулась на кухню и посмотрела на пакеты с подарками, которые мы с мужем закупили на последнюю зарплату. Детям — по конструктору и настольной игре, взрослым — хорошие наборы косметики и термокружки. Всего на тридцать пять тысяч рублей.
А они принесли три шоколадки и носовой платок.
— Леночка, у тебя случайно зарядка от айфона не завалялась? — В кухню заглянул деверь Серёга. — А то у меня телефон сел.
— На тумбочке в спальне, — сказала я.
— Спасибочки. — Он направился в нашу спальню, как к себе домой.
Я достала из духовки утку, выложила её на блюдо, украсила зеленью. Красота. Килограммов пять чистого мяса. Дорогущая птица, но я хотела, чтобы всем хватило.
— Леееен! — заорал из зала Андрей. — Тащи уже всё, мы тут помираем!
Я внесла утку. Все оживились.
— Вот это да! — присвистнул Серёга. — Красота какая!
— Ой, Леночка, ты волшебница просто, — умилилась Тамара Ивановна.
— Мам, а мне ножку дай! — потребовал Артём.
— Сейчас, сейчас, — засуетилась Света. — Лен, неси тарелки.
Я принесла тарелки. Андрей начал резать утку, раскладывать по порциям. Все ели, нахваливали, просили добавки. Я сидела и молча пила шампанское.
— Лен, ты чего не ешь? — спросила свекровь. — Ты ж целый день не ела!
— Не хочется.
— Да брось, ешь, праздник же, — Андрей положил мне на тарелку кусок утки.
Я посмотрела на этот кусок и подумала: «Триста рублей за килограмм. Это примерно сто пятьдесят рублей лежит в моей тарелке. А они принесли три шоколадки по сорок рублей».
— Слушай, Андрюх, а давай на лыжах завтра кататься поедем? — предложил Серёга. — Я ж тебе обещал свои лыжи отдать.
— Давай, — обрадовался муж. — Лен, ты же не против?
— Я не против.
— Вот и отлично! А девчонки тут посидят, чаю попьют, — засмеялся Серёга.
Света и Тамара Ивановна закивали.
— А мы бы с Кристиной в кино могли сходить, — мечтательно протянула Света. — Там новый фильм вышел про любовь.
— Мам, не детский какой-нибудь, да? — насторожилась Кристина.
— Не-не, взрослый.
Я встала и пошла на кухню. Принесла жульен, грибной суп, картошку с мясом. Они ели и ели, не переставая. Я следила, как тает еда, за которую я отдала последние деньги.
— Лен, а десерт будет? — спросил Артём, утирая рот рукавом.
— Будет.
— А какой?
— Торт «Наполеон».
— Ура! — Он начал бить ложкой по столу. — Я обожаю «Наполеон»!
Без десяти двенадцать все столпились у телевизора. Я сидела на кухне и смотрела на остатки праздника — немытые тарелки, жирные сковородки, гору мусора.
— Лена, иди скорее! — позвал Андрей. — Минута осталась!
Я вышла. Все стояли с бокалами, улыбались, обнимались.
— Десять! Девять! Восемь! — считали они вместе с телевизором.
Я подняла свой бокал.
— Три! Два! Один! С Новым годом!
Все чокнулись, выпили, начали обниматься и целоваться. Андрей обнял меня.
— С Новым годом, родная. Спасибо тебе за всё.
— И тебе спасибо, — сказала я. — За подарки особенно.
Он не уловил сарказма.
— Лен, давай дарить! — затараторил Артём.
— Да-да, давайте! — подхватила Кристина.
Я достала пакеты. Раздала всем. Они начали разворачивать, ахать, восхищаться.
— Ой, какая красота! — Света прижала к груди набор французской косметики. — Лен, Андрюш, вы что, с ума сошли? Это ж безумно дорого!
— Нам приятно, — сказал Андрей.
— Мам, смотри, какой конструктор крутой! — Артём уже начал вскрывать коробку. — Я такой давно хотел!
— А теперь наши подарки, — торжественно объявила Тамара Ивановна.
Света достала из сумки три шоколадки и носовой платок.
— Вот, — она протянула мне шоколадку. — Это тебе. Андрюш, тебе. И вот ещё одна просто так, на всякий случай.
Я взяла шоколадку. Посмотрела на неё. Сорок рублей за плитку.
— А платочек — это от нас с Серёгой, — добавила Света. — Для Андрюши. Мужской, строгий.
Я положила шоколадку на стол.
— Спасибо, — сказала я.
— Да что ты, нам не сложно, — отмахнулась Света. — Правда, мы хотели чего-то побольше купить, но у нас сейчас денег совсем нет. Кризис же.
— Понимаю, — кивнула я.
— Но главное — это внимание, правда? — Тамара Ивановна взяла меня за руку. — Не в подарках счастье.
— Правильно, — поддержал Серёга. — Главное — чтобы в семье мир был.
Я встала.
— Извините, я на минутку.
Пошла на кухню. Достала телефон. Написала подруге Марине: «Они принесли три шоколадки по сорок рублей и носовой платок. А я на них тридцать пять тысяч потратила».
Марина ответила через секунду: «Ты издеваешься?»
«Нет».
«И что ты будешь делать?»
Я задумалась. Что я буду делать? Промолчу, проглочу, сделаю вид, что всё нормально? Как обычно?
Нет. Не в этот раз.
Я вернулась в зал. Они уже ели торт, запивая шампанским.
— А, Леночка! — обрадовалась Света. — Садись, торт офигенный!
— Я постою, — сказала я. — Хочу кое-что сказать.
Все замерли, почувствовав неладное.
— Лен, ты чего? — насторожился Андрей.
— Я хочу поблагодарить вас всех, — начала я. — За то, что вы каждый год приезжаете к нам на праздники. За то, что съедаете всё, что я готовлю. За то, что разваливаетесь на моём диване и требуете, чтобы я вас обслуживала. И особенно — за подарки.
— Лен… — Андрей попытался меня остановить.
— Нет, дай мне договорить. Три шоколадки по сорок рублей и носовой платок. Сто двадцать плюс пятьдесят — сто семьдесят рублей на семью из четырёх человек. Это, знаете ли, очень щедро.
— Ты это… того… — пробормотал Серёга.
— Я? Я того? Нет, это вы того. Я вас всех прекрасно понимаю — кризис, денег нет, трудные времена. Только вот у меня почему-то деньги на подарки по пять тысяч рублей на человека нашлись. И на утку за полторы тысячи. И на торт за восемьсот. И на все эти салаты, закуски, напитки.
— Леночка, милая, ну что ты так, — попыталась вмешаться Тамара Ивановна. — Мы же не со зла…
— Знаете что? — перебила я её. — С этого момента у нас новые правила. Какие подарки — такое и угощение. В следующий раз, когда вы соберётесь к нам на праздник, имейте в виду: если принесёте три шоколадки, получите три бутерброда. Если принесёте носовой платок, получите чай с печеньем. Всё честно, всё по справедливости.
Повисла тишина. Кристина и Артём испуганно смотрели на меня. Света открыла рот, но ничего не сказала.
— Лена, ты сейчас неадекватно себя ведёшь, — наконец подал голос Андрей. — Извинись немедленно.
— Не извинюсь, — ответила я. — Потому что я права. И ты прекрасно это знаешь.
— Да как ты смеешь! — взорвалась Света. — Мы тебе, между прочим, внимание оказали! Не забыли про вас!
— Внимание? — Я рассмеялась. — Три шоколадки за сорок рублей — это внимание? Света, ты вчера в «Инстаграме» выкладывала фотки новой сумки за двенадцать тысяч. Я видела. У тебя денег на сумку хватило, а на нормальные подарки — нет?
— Это другое! — покраснела Света. — Сумка — это мне нужна была для работы!
— Для работы в магазине продуктов тебе нужна сумка за двенадцать тысяч? — Я покачала головой. — Серёжа, а ты на чём сюда приехал?
— На машине, — буркнул он.
— На новой машине, которую ты купил три месяца назад, — уточнила я. — За восемьсот тысяч рублей. Кредитную, конечно, но всё же. Денег на машину хватило, а на подарки родному брату — нет.
— Это вообще не твоё дело! — вскочил Серёга. — Я зарабатываю свои деньги и трачу, как хочу!
— Правильно. И я тоже зарабатываю свои деньги и трачу, как хочу. И больше я не хочу их тратить на то, чтобы кормить людей, которым я не дороже, чем три шоколадки.
— Господи, да что с тобой? — Тамара Ивановна всплеснула руками. — Ты с ума сошла? Из-за каких-то подарков такой скандал устраивать!
— Не из-за подарков, — возразила я. — Из-за отношения. Знаете, что самое обидное? Не то, что вы принесли дешёвые подарки. А то, что вам даже в голову не пришло, что это неприлично. Что вы совершенно искренне считаете, что можете прийти сюда, сожрать всё, что я три дня готовила, получить дорогие подарки — и при этом отделаться тремя шоколадками. Потому что это же Лена. Лена всё стерпит. Лена никогда ничего не скажет.
— Хватит! — рявкнул Андрей. — Немедленно прекрати!
— Не прекращу, — спокойно ответила я. — Потому что я устала. Устала от того, что меня используют. Что на мне ездят. Что считают само собой разумеющимся, что я буду вкалывать, тратить деньги, стараться — а взамен не получу даже элементарного уважения.
— Так мы тебя и не просили ничего готовить! — выпалила Света. — Захотела — сама и готовь!
— Отлично, — кивнула я. — В следующий раз так и сделаю. Не попрошу — не приготовлю. Встретимся в кафе, на нейтральной территории, каждый сам за себя платит.
— Ты это серьёзно? — побледнел Андрей.
— Абсолютно.
— То есть ты хочешь разрушить семейные традиции из-за того, что тебе подарки не понравились?
— Я хочу, чтобы были честные отношения. Если вы не готовы дарить нормальные подарки — не дарите вообще ничего, но и не ждите от меня застолья на тридцать тысяч рублей.
Света схватила сумку.
— Серёж, идём отсюда. Я не буду сидеть и слушать эти оскорбления.
— Правильно, пойдёмте, — поддержала её Тамара Ивановна. — Сынок, поехали к нам. Там хоть атмосфера нормальная.
Андрей посмотрел на меня. Я видела в его глазах гнев, непонимание и… растерянность.
— Лена, если они уйдут, ты об этом пожалеешь, — сказал он тихо.
— Нет, — ответила я. — Не пожалею.
Он встал.
— Ладно. Раз так — я тоже ухожу.
— Пожалуйста.
Они начали собираться. Натягивали куртки, обувались, демонстративно громко комментировали происходящее.
— Невоспитанная баба, — бросила на прощание Света.
— Всегда знала, что она не ровня нашей семье, — добавила Тамара Ивановна.
Андрей ничего не сказал. Просто молча вышел вслед за остальными.
Дверь хлопнула. Я осталась одна.
Села за стол. Посмотрела на остатки праздника — полупустые салатники, обглоданную утку, недоеденный торт. На три шоколадки и носовой платок, брошенные кем-то на диване.
Взяла шоколадку. Развернула. Съела. Невкусная. Дешёвая.
Достала телефон. Марина написала: «Ну что там?»
«Все ушли. Я их выгнала».
«Серьёзно?! Ты — красавица! Как ощущения?»
Я задумалась. Как ощущения? Странно, но я не чувствовала ни раскаяния, ни страха, ни обиды. Только спокойствие. Впервые за много лет — спокойствие.
«Хорошие ощущения», — написала я.
«Приезжай к нам, если что. Тут весело, и мы тебе точно не три шоколадки дарили».
Я улыбнулась. Встала. Начала убирать со стола. Мыла посуду и думала о том, что, возможно, я перегнула палку. Что надо было мягче, тактичнее. Что можно было промолчать, сделать вид, что всё в порядке. Как делала всегда.
Но потом вспомнила лицо Светы, когда та протягивала мне шоколадку. Довольное, уверенное в том, что сошло с рук. И лицо Андрея, который ни разу не встал на мою защиту, не попытался объяснить родственникам, что так нельзя.
Нет. Я не перегнула. Я наконец-то сказала то, что должна была сказать много лет назад.
Телефон зазвонил. Андрей.
— Алло.
— Ты это… того… — он помялся. — Ты хоть понимаешь, что натворила?
— Понимаю.
— Мама плачет. Света говорит, что больше никогда с тобой не заговорит. Серёга вообще предлагает мне с тобой развестись.
— И что ты ответил?
— Я сказал, что мне надо подумать. Лена, ты правда готова из-за каких-то подарков разрушить нашу семью?
— Андрей, — устало сказала я. — Дело не в подарках. Дело в том, что твоя семья меня не уважает. И ты тоже.
— Это не так! Я тебя люблю!
— Любить и уважать — разные вещи. Ты любишь, когда я готовлю, стираю, глажу, принимаю гостей. Но уважаешь ли ты моё мнение? Моё время? Мои деньги? Мои чувства?
— Да, конечно! О чём ты вообще?
— Тогда ответь мне: почему ты ни разу не сказал своим родственникам, что так нельзя? Почему ты не возмутился, когда увидел эти шоколадки? Почему ты не встал на мою сторону, когда я попыталась объяснить, как мне обидно?
Молчание.
— Я… я думал, тебе всё равно. Ты же никогда ничего не говорила.
— Потому что я боялась тебя потерять. Боялась, что ты выберешь их, а не меня. И, судя по всему, я была права.
— Нет, Лен, ты не права. Я выбираю тебя. Но не мог же я сразу на них наорать!
— Почему? На меня ты наорал. Сказал, что я неадекватная. Потребовал извинений.
— Ну так ты же была не права!
— То есть высказать обиду — неправильно, а молча терпеть — правильно?
— Я не это имел в виду…
— Андрей, просто подумай. Подумай о том, как я себя чувствую. И о том, готов ли ты что-то менять. Если нет — тогда, может, Серёга и прав насчёт развода.
Я положила трубку. Выключила телефон. Доела торт. Он оказался вкусным.
На следующее утро в дверь позвонили. Я открыла — на пороге стояли Андрей и огромный букет цветов.
— Прости, — сказал он. — Я был идиотом.
— Был? — переспросила я.
— Есть, — он улыбнулся. — Но я хочу исправиться. Я всю ночь думал о том, что ты сказала. И ты права. Они вели себя по-свински. И я тоже.
— И что теперь?
— Теперь я позвонил маме и сказал, что мы больше не будем устраивать праздники за свой счёт. Что в следующий раз встречаемся в кафе и каждый платит сам за себя. Или делаем всё вскладчину. И чтобы подарки были нормальные, одинаковые по стоимости. Иначе — никакие.
Я посмотрела на него.
— Правда?
— Правда. Мама, конечно, обиделась. Сказала, что я подкаблучник. Света написала гневное сообщение. Серёга прислал смайлик с рукой. Но мне плевать. Ты важнее.
Я впустила его в квартиру.
— А если они не согласятся?
— Тогда будем встречаться только с теми, кто согласится. Остальные пусть обижаются сколько влезет.
Мы обнялись. Я уткнулась ему в плечо и подумала, что, возможно, мой новогодний скандал был лучшим подарком, который я могла сделать нам обоим.
Потому что молчать — не значит сохранять мир. Иногда нужно сказать правду. Даже если она горькая, как дешёвая шоколадка за сорок рублей.
