— Пять тысяч?! Пять тысяч за тряпку, которую ты наденешь от силы два раза? Не верю своим глазам! — Вадим почти вырвал глянцевый пакет из моих рук. Его лицо, обычно спокойное и даже немного апатичное, сейчас исказила гримаса ярости.
Я застыла в прихожей, еще чувствуя на коже прохладу вечернего воздуха. В пакете, бережно обернутое в папиросную бумагу, лежало платье цвета глубокого ультрамарина. Оно не стоило пять тысяч. Оно стоило пятнадцать. Но я предусмотрительно оторвала ценник еще в магазине, оставив лишь маленькую наклейку со скидкой, которую сама же и подправила маркером. Даже пять тысяч для нашего бюджета, по мнению Вадима, были преступлением против семьи.
— Вадик, это для юбилея твоей мамы, — тихо сказала я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Ты же сам говорил, что там будут все ваши родственники из министерства. Я не могу прийти в том сером сарафане, в котором хожу на работу.
— Можешь! — рявкнул он, швырнув пакет на обувную полку. Бумага внутри жалобно хрустнула. — Моя мать ценит скромность и ум, а не павлиньи перья. Пять тысяч… Это же половина взноса за ипотеку в этом месяце! Ты эгоистка, Лена. Пока я вкалываю в проектном бюро, ты разбрасываешься деньгами на ветер.
Он развернулся и ушел на кухню, громко хлопнув дверью. Я осталась стоять в темноте коридора. Мои пальцы дрожали.
Дело было не в деньгах. Точнее, не только в них. Вадим всегда был бережливым, но в последние полгода его экономность превратилась в манию. Он проверял чеки из супермаркета, ворчал из-за лишнего включенного света и высчитывал, сколько граммов кофе я кладу в чашку. Я утешала себя тем, что мы копим на расширение квартиры, что это временные трудности. Но сегодня, глядя на смятый пакет, я вдруг поняла: он не копит. Он ограничивает. Он сужает мой мир до размеров этой тесной прихожей.
Я подняла пакет и ушла в спальню. Достала платье. Шелк скользнул по пальцам, как прохладная вода. Я купила его не ради свекрови. Я купила его, потому что в примерочной, взглянув в зеркало, я впервые за три года увидела не «жену ведущего инженера» и не «помощника бухгалтера», а женщину. Красивую, опасную, живую.
Я спрятала платье в самый дальний угол шкафа, за старые зимние пальто.
Весь вечер мы провели в тяжелом молчании. Вадим демонстративно ел пустые макароны, хотя в холодильнике стоял приготовленный гуляш. Это был его способ наказания — показать, как сильно я «объедаю» семью своими тратами.
Ночью мне не спалось. Я слушала его ровное, тяжелое дыхание и думала о том, как мы дошли до этой точки. Семь лет назад, когда он читал мне стихи под дождем, казалось, что впереди только свет. Куда он исчез? И почему сейчас, вместо боли, я чувствую только странное, ледяное спокойствие?
Утром Вадим ушел на работу раньше обычного, даже не попрощавшись. Я собралась, нанесла макияж чуть ярче, чем обычно, и уже у двери замерла. Мой взгляд упал на его рабочий стол. Вадим всегда был педантом, но сегодня он забыл закрыть ящик тумбочки.
Я не собиралась шпионить. Честно. Я просто хотела закрыть ящик, чтобы он не зацепил его вечером. Но из-под кипы документов выглянул край яркого буклета.
«Золотые пески. Элитная недвижимость на побережье».
Я нахмурилась. Мы не планировали покупать жилье у моря. Мы копили на вторую комнату в Химках.
Внутри буклета лежал договор. Не на покупку, нет. На аренду апартаментов на три месяца. На имя Вадима и… Юлии Смирновой.
Мир вокруг меня не рухнул с грохотом. Он просто беззвучно рассыпался в прах, как обгоревшая бумага. Дата начала аренды — через две недели. Сумма залога составляла триста тысяч рублей.
Триста тысяч.
Это были те самые деньги, которые мы якобы «откладывали на досрочное погашение ипотеки». Те самые деньги, из-за которых я выслушивала нотации за каждое купленное яблоко.
Я стояла посреди комнаты, сжимая в руках буклет, и чувствовала, как внутри меня что-то умирает. А потом на месте этой пустоты родилось нечто другое. Жгучее, острое и абсолютно ясное.
Вадим хотел скромности? Он ее получит.
Я медленно подошла к шкафу, достала свое синее платье за пятнадцать тысяч и надела его прямо сейчас, в девять утра. Оно сидело идеально.
— Значит, пять тысяч — это дорого, любимый? — прошептала я своему отражению. — Посмотрим, во сколько тебе обойдется твой «отпуск» с Юлией.
Я не собиралась устраивать скандал. Скандал — это слабость. Я собиралась забрать свое.
В сумку я положила ноутбук, документы на квартиру и ту самую заначку, которую Вадим считал «нашим общим будущим», но к которой у меня, по счастливой случайности, был доступ через общий банковский счет.
Когда я выходила из дома, я не обернулась. Впереди был рабочий день, но работать я не собиралась. У меня была назначена встреча с человеком, которого Вадим ненавидел больше всего на свете — с его бывшим партнером по бизнесу, которого он когда-то подставил, чтобы выйти сухим из воды.
Пришло время напомнить Вадиму, что шелк может быть не только красивым, но и прочным, как удавка.
Офис Максима располагался в здании бывшего завода, переделанного под лофты — стекло, голый бетон и колючий холод минимализма. Пять лет назад Вадим называл Максима своим лучшим другом, а потом, когда в их проектной фирме начались проверки из-за нецелевого расходования грантов, Вадим технично переложил все подписи на партнера. Макс чудом избежал тюрьмы, потеряв всё имущество и репутацию. Вадим же вышел из воды не просто сухим, а с «чистым» капиталом, на который мы и купили наше нынешнее жилье.
Когда я вошла в кабинет, Максим даже не поднял головы. Он изменился: осунулся, в волосах проступила преждевременная седина, а во взгляде, когда он наконец посмотрел на меня, застыл лед.
— Лена? — он усмехнулся, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Ты ошиблась дверью. Сбор пожертвований для «честных инженеров» в другом крыле.
Я молча прошла к столу, поправила подол синего платья и села в кресло для посетителей, не дожидаясь приглашения. Моё спокойствие, кажется, его озадачило.
— Я пришла не просить, Макс. Я пришла возвращать долги.
Он прищурился.
— У тебя нет таких денег, чтобы покрыть то, что твой муженек у меня украл.
— Денег нет. Но у меня есть доступ к его «черной» бухгалтерии и копия договора на аренду виллы для него и некой Юлии Смирновой. А еще у меня есть право собственности на половину нашей квартиры, которая была куплена на те самые деньги, что ты потерял.
Максим замер. В его глазах мелькнул интерес — опасный, хищный блеск человека, который слишком долго ждал момента для удара.
— Юлия Смирнова… — протянул он. — Дочь того самого замминистра, под которого Вадим так усиленно копал траншею последние два года? Поздравляю, Лена. Твой муж не просто завел интрижку, он решил прыгнуть в высшую лигу через постель.
Сердце кольнуло, но я не позволила себе вздрогнуть. Значит, Юлия — не просто случайная пассия. Это инвестиция. Вадим экономил на моем хлебе, чтобы купить входной билет в мир, где его будут называть «своим».
— Мне нужно, чтобы ты помог мне вывести мои средства с нашего общего счета так, чтобы он не смог заблокировать их в ближайшие 48 часов, — чеканила я. — И мне нужно знать всё про эту Юлию.
Максим подался вперед.
— Зачем мне это, Лена? Я могу просто сдать твоего Вадима налоговой прямо сейчас.
— Если ты его сдашь сейчас, он объявит себя банкротом, и ты не получишь ничего. Но если мы сыграем по-моему, ты получишь документы, подтверждающие его махинации с городскими тендерами. Это не просто вернет тебе имя, это даст тебе рычаг управления над всей их конторой. А я… я просто заберу свою жизнь назад.
Мы проговорили три часа. Максим оказался не тем обиженным неудачником, каким его описывал Вадим. Он был расчетлив и зол. К концу встречи у меня в сумке лежал флеш-накопитель с программой-шпионом для ноутбука Вадима и четкий план действий.
Вечером я вернулась домой раньше мужа. Я приготовила шикарный ужин: стейки, дорогое вино, свечи. Я сняла синее платье, сменив его на старый, застиранный халат, который он так любил — символ моей «покорности» и «экономности».
Вадим пришел в одиннадцатом часу. Он выглядел измотанным, но в глазах читалось какое-то лихорадочное возбуждение.
— Ого, — он остановился в дверях кухни, глядя на накрытый стол. — Откуда такая щедрость? Опять транжиришь?
— Я хотела извиниться за утреннее, — я подошла к нему и мягко сняла его пиджак. — Ты прав, Вадик. Платье было лишним. Я верну его завтра в магазин. А ужин… это из моих личных накоплений, я подрабатывала переводами по ночам.
Он расслабился. Его самолюбие, подпитанное моей мнимой слабостью, раздулось до невероятных масштабов. Он покровительственно похлопал меня по щеке.
— Вот это моя Леночка. Понимаешь ведь, что я для нас стараюсь. Скоро всё изменится. Потерпи еще немного, и будем жить как короли.
«Короли в апартаментах с Юлией?» — подумала я, но вслух лишь кротко улыбнулась.
За ужином он пил много и охотно. Вино было терпким, а мои вопросы — незаметными. Я спрашивала о работе, о его новых проектах. Он хвастался, не замечая, как выдает детали. Оказывается, через неделю планировался закрытый прием, на котором Юлия должна была представить его отцу как своего «перспективного партнера».
Когда он ушел в душ, я быстро подошла к его ноутбуку. Мои пальцы летали по клавишам. Флешка Максима сделала свое дело за считанные минуты: все пароли, скрытые папки и история переписки с «Юленькой» теперь были у меня.
В одной из папок я нашла скан документа, от которого у меня перехватило дыхание. Это было завещание моей покойной тети. То самое, о котором Вадим сказал, что «там одни долги, и вступать в наследство нет смысла». На бумаге черным по белому было написано: участок земли в Подмосковье, который сейчас стоил целое состояние из-за строительства новой федеральной трассы.
Вадим подделал мой отказ от наследства. Он не просто экономил мои деньги — он украл у меня родовое гнездо, пока я оплакивала единственного близкого человека.
В этот момент остатки жалости выгорели дотла.
Я услышала шум воды — Вадим заканчивал мыться. Я быстро вытащила флешку и вернулась к столу. Когда он вышел из ванной, обернутый в полотенце, я сидела с бокалом вина, глядя в окно.
— Ты чего притихла? — спросил он, приобнимая меня за плечи. Его прикосновение вызывало тошноту.
— Просто думаю о будущем, — ответила я правду. — О том, как всё круто изменится.
— Изменится, малыш. Обязательно, — он поцеловал меня в макушку и ушел спать.
Я осталась на кухне. Достала телефон и написала Максиму: «У него есть поддельный отказ от наследства. Завтра начинаем перевод средств. И подготовь мне контакты хорошего адвоката по уголовным делам. Мы будем не просто разводиться. Мы будем его уничтожать».
Ответ пришел мгновенно: «Жестоко. Мне нравится. Синее платье надень на финал».
Я посмотрела на пакет с платьем, спрятанный в шкафу. Пять тысяч? Нет, Вадим. Это платье обойдется тебе в каждый рубль, который ты когда-либо держал в руках. И в каждую секунду твоей фальшивой свободы.
Я открыла банковское приложение. Палец завис над кнопкой «Перевести». Сумма, которую я собиралась отправить на счет, открытый Максимом на подставное лицо, была внушительной. Это были все наши деньги. Все до копейки.
На следующее утро Вадим проснется «королем», но к вечеру его корона окажется сделанной из дешевой жести.
Я нажала кнопку. «Операция выполнена».
Начался обратный отсчет.
Подготовка к юбилею свекрови, Анны Павловны, напоминала военную операцию. Вадим был на взводе. Он не знал, что его счета пусты — Максим через свои каналы «подвесил» обновление банковских уведомлений в телефоне Вадима. Для мужа всё выглядело привычно: цифры на экране рисовались те же, но реальные деньги уже лежали на защищенном эскроу-счете, к которому он не имел доступа.
— Лена, ты выглядишь… прилично, — бросил Вадим, поправляя галстук перед зеркалом.
На мне было то самое синее платье. Я не стала его возвращать, как обещала. Глубокий ультрамарин подчеркивал бледность моей кожи и холодный блеск в глазах. Вадим был слишком занят собой, чтобы заметить подвох. Он считал, что я просто «сломалась» и смирилась.
— Ты готова? Мама ждет пунктуальности. Помни: улыбайся, помалкивай и не вздумай ляпнуть про нашу ипотеку. Сегодня мы — успешная семья, идущая к вершинам.
— Конечно, Вадик. Сегодня всё будет именно так, как ты заслужил, — ответила я, надевая тонкую золотую цепочку.
Ресторан «Олимп» сверкал хрусталем и позолотой. Анна Павловна, женщина с лицом фарфоровой куклы и характером бультерьера, принимала поздравления в центре зала. Вадим тут же бросился к ней, рассыпаясь в комплиментах. Я же держалась в тени, высматривая Юлию.
Она появилась через полчаса. Высокая, тонкая, в платье цвета шампанского, которое стоило, должно быть, как наш автомобиль. Она вошла не одна, а под руку с отцом — тем самым замминистра Смирновым, от которого зависело будущее Вадима.
Я видела, как у моего мужа загорелись глаза. Он буквально вибрировал от предвкушения. Дождавшись момента, когда Анна Павловна отвлеклась на других гостей, Вадим скользнул к Юлии. Их взгляды встретились — это был не взгляд деловых партнеров. Это был взгляд сообщников.
Я медленно подошла к ним, лавируя между гостями с бокалом шампанского.
— Вадим, дорогой, ты не познакомишь меня со своими друзьями? — мой голос прозвучал мелодично и чисто.
Вадим вздрогнул. На его лице промелькнула смесь раздражения и испуга.
— А, Лена… Это Юрий Аркадьевич и его дочь Юлия. Мы… обсуждаем новый градостроительный проект.
Юлия окинула меня оценивающим взглядом. В её глазах читалось неприкрытое превосходство. Она видела во мне лишь скучную «домашнюю» жену, досадное препятствие на пути к амбициям Вадима.
— Приятно познакомиться, — улыбнулась я, глядя прямо в глаза Юлии. — Вадим так много о вас рассказывал. Особенно о вашем общем… интересе к недвижимости на побережье.
Вадим поперхнулся вином. Его лицо начало медленно наливаться пунцовым цветом.
— Лена, кажется, тебе пора проверить, как там мама… — начал он, хватая меня за локоть. Его пальцы больно впились в мою кожу.
— О, не беспокойся, — я мягко высвободила руку. — Я как раз хотела обсудить с Юрием Аркадьевичем один интересный юридический казус. Видите ли, один мой знакомый инженер недавно решил, что может распоряжаться чужим наследством, подделывая подписи. Как вы считаете, это сильно портит репутацию в министерских кругах?
В кругу Смирновых повисла звенящая тишина. Юрий Аркадьевич нахмурился, переводя взгляд с меня на побледневшего Вадима.
— О чем это она, Вадим? — холодно спросил чиновник.
— Она… она перебрала лишнего! — выпалил Вадим, его голос сорвался на сип. — Простите, у неё бывает… депрессия, таблетки плохо сочетаются с алкоголем. Лена, немедленно в машину!
Но я не сдвинулась с места. В этот момент двери зала открылись, и вошел Максим. Он не был приглашен, но его уверенный вид и дорогой костюм не вызвали вопросов у охраны. Он шел прямо к нам, держа в руках увесистую папку.
— Добрый вечер, — Максим лучезарно улыбнулся, кивнув Смирнову. — Юрий Аркадьевич, какая встреча. Я как раз принес документы по вашему тендеру, которые ваш «перспективный партнер» Вадим пытался скрыть. Оказывается, проектные данные были завышены втрое, а разница оседала на счетах, открытых на имя… кажется, вашей дочери?
Лицо Юлии стало белым, как её платье.
— Это ложь! — вскрикнула она.
— Правда? — Максим вытащил из папки распечатку. — Вот выписки. Переводы начались три месяца назад. Вадим очень старался произвести впечатление. Правда, Вадим?
Вадим стоял, открыв рот, переводя взгляд с Максима на меня. Он все еще не понимал, как его идеальный план превратился в катастрофу за пять минут.
— Ты… это ты… — прошипел он мне, делая шаг вперед. Его кулаки сжались. — Ты всё уничтожила! Ты хоть понимаешь, что ты наделала, тварь?! Ты останешься на улице! У нас ничего нет, всё имущество под залогом!
Я сделала глоток шампанского и спокойно посмотрела на него.
— Ты ошибаешься, Вадик. На улице останешься ты. Ипотечный счет закрыт сегодня утром — я погасила остаток из тех денег, что ты «откладывал» на виллу. Остаток средств переведен в фонд помощи жертвам мошенничества. Квартира, кстати, оформлена как компенсация за украденное наследство моей тети — Максим помог оформить дарственную задним числом через твои же старые доверенности.
Зал затих. Гости начали перешептываться. Анна Павловна, осознав масштаб скандала, картинно прижала руку к сердцу и начала оседать на руки родственников.
— Ты не могла… — прошептал Вадим. — Пароли… счета…
— Пять тысяч за платье, Вадим? — я подошла к нему вплотную, так что он мог чувствовать запах моих духов. — Ты кричал на меня из-за пяти тысяч, в то время как воровал у меня миллионы. Ты думал, что я — это просто предмет интерьера, который можно передвигать. Но я — твой самый большой просчет.
Юрий Аркадьевич, поняв, что пахнет жареным, взял дочь за руку.
— Идем, Юлия. Нам здесь не место. А с вами, молодой человек, — он посмотрел на Вадима с брезгливостью, как на раздавленное насекомое, — завтра будут разговаривать люди из прокуратуры.
Они ушли, не оборачиваясь. Вадим остался стоять посреди золоченого зала — один, уничтоженный, на глазах у всех своих высокопоставленных родственников.
Я посмотрела на Максима. Он коротко кивнул мне. Его месть свершилась, моя свобода началась.
— Я вызову такси, — сказала я мужу. — Твои вещи уже в мешках у порога нашей… то есть моей квартиры. Замок я сменила два часа назад.
Я развернулась и пошла к выходу. Шелк платья нежно ласкал ноги. Каждое движение было наполнено легкостью, которой я не чувствовала годы.
На улице шел мелкий дождь. Я стояла на ступенях ресторана, глядя на огни города. В сумочке завибрировал телефон. Сообщение от банка: «Остаток на основном счете: 0.00».
Я улыбнулась. У меня не было денег, у меня не было мужа, и, формально, завтра мне предстояло долгое разбирательство в суде. Но впервые в жизни у меня было нечто гораздо более ценное.
У меня была я сама.
Но когда я уже садилась в такси, ко мне подошел человек в темном плаще, которого я не заметила раньше.
— Елена Дмитриевна? — спросил он. — Меня прислал человек, который крайне заинтересован в документах, оставшихся в ноутбуке вашего мужа. Тех, которые вы не отдали Максиму.
Я замерла. Откуда он узнал, что я оставила себе «страховку»?
Дождь усиливался, превращая огни ночного города в размытые неоновые пятна. Я стояла у открытой дверцы такси, глядя на незнакомца. Его лицо оставалось в тени широких полей шляпы, но голос — низкий, лишенный эмоций — заставил меня похолодеть.
— Откуда вы знаете о документах? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Вадим был неосторожен не только с вами, Елена, — человек сделал шаг вперед, и свет фонаря выхватил волевой подбородок. — Он перешел дорогу людям, для которых Юрий Аркадьевич Смирнов — лишь мелкая пешка на доске. В папке «Архив 2022», которую вы скопировали, лежат схемы вывода бюджетных средств через оффшоры, к которым Смирнов не имеет отношения. Это игра другого уровня.
Я поняла, о чем он. Среди гигабайтов лжи Вадима я действительно нашла зашифрованный контейнер. Я не успела его открыть, но интуиция подсказала: это мой «золотой билет» или мой смертный приговор.
— Кто вы? — я сжала сумочку, где лежала та самая флешка.
— Зовите меня Андрей. Я представляю интересы тех, кто хочет, чтобы эти документы никогда не попали в прокуратуру… или попали, но в правильные руки. Максим — хороший союзник для мести, но он не сможет защитить вас от того, что последует за разоблачением.
— И что вы предлагаете?
— Вашу безопасность. И полное обнуление вашей истории. Вадим скоро окажется за решеткой, но его «партнеры» захотят найти виноватого. Если вы отдадите флешку мне, завтра у вас будет новый паспорт, билет в один конец и сумма на счету, которая позволит вам забыть о работе бухгалтером навсегда.
В этот момент из дверей ресторана выбежал Вадим. Он был похож на безумца: галстук развязан, глаза красные. Увидев меня рядом с незнакомцем, он закричал:
— Лена! Отдай это! Ты не понимаешь, во что влезла! Это не твои игры!
Андрей даже не обернулся. Он лишь слегка кивнул двоим мужчинам, которые мгновенно выросли из тени за его спиной. Они преградили Вадиму путь.
— У вас есть минута, Елена, — спокойно сказал Андрей. — Такси ждет. Или вы едете домой, где вас через час навестят не такие вежливые люди, как я, или вы едете со мной.
Я посмотрела на Вадима. На человека, с которым прожила семь лет. Сейчас он выглядел жалким. Вся его власть, вся его спесь испарились, обнажив пустоту. Я поняла, что больше не чувствую даже ненависти. Только брезгливость.
— Я еду с вами, — твердо сказала я.
Мы ехали по ночному шоссе в черном седане с тонированными стеклами. Андрей молчал, изучая что-то в планшете. Я смотрела в окно на убегающие огни пригорода. Внутри меня было странное чувство — как будто я смотрю фильм о чужой жизни.
— Почему вы помогаете мне? — спросила я наконец. — Вы могли просто отобрать флешку.
Андрей усмехнулся, не отрываясь от экрана.
— В бизнесе, Елена, репутация надежного партнера стоит дороже, чем один украденный файл. Вы проявили редкую выдержку сегодня. Такие люди нам полезны. Считайте это предложением о работе, которое поступит позже. А пока…
Он протянул мне конверт. Внутри был заграничный паспорт на имя Елены Громовой. Мое фото, но другая фамилия. И билет на рейс до Лиссабона, вылетающий через три часа.
— А как же моя квартира? Мои вещи? — я растерялась.
— Квартира останется за вами, но сдавать её будет агентство. Деньги будут приходить на ваш новый счет. О вещах забудьте. В новой жизни старые платья не нужны. Даже те, что стоят пять тысяч.
Я невольно улыбнулась.
Аэропорт встретил меня гулом голосов и запахом дорогого парфюма. Андрей проводил меня до зоны досмотра.
— Вадим уже дает показания, — сообщил он, убирая телефон. — Он пытается свалить всё на вас, но Максим вовремя передал записи ваших разговоров, где Вадим признается в махинациях. Вашему мужу светит около десяти лет. Юлия Смирнова спешно улетела в Дубай. Семья Смирновых разрушена. Вы победили по всем фронтам.
Я протянула ему флешку.
— Надеюсь, это стоит моей свободы.
— Это стоит гораздо большего, — Андрей едва заметно улыбнулся. — Удачи, Елена. Начинайте с чистого листа.
Когда я прошла паспортный контроль и оказалась в стерильной зоне дьюти-фри, я первым делом зашла в дамскую комнату. Я посмотрела на себя в зеркало. Синее платье помялось, тушь немного размазалась под глазами, но взгляд… Взгляд был другим. В нем больше не было страха перед завтрашним днем и вечного подсчета копеек.
Я достала телефон, вытащила сим-карту и без сожаления бросила её в мусорную корзину.
Сидя у окна в зале ожидания, я наблюдала, как заправляют самолет, который унесет меня за тысячи километров от Химок, ипотек и лжи. Я вспомнила крик Вадима в прихожей: «Пять тысяч за тряпку?!»
Если бы он только знал, что это платье стало самой выгодной инвестицией в моей жизни. Оно не просто стоило пять тысяч — оно стоило правды.
Эпилог
Год спустя. Португалия, Кашкайш.
Я сидела на террасе небольшого кафе, выходящего на океан. Передо мной лежал ноутбук с открытым балансом моего счета — цифры были более чем комфортными. Я работала удаленно финансовым консультантом для одной крупной европейской фирмы, которую мне… порекомендовал старый знакомый Андрей.
На мне было легкое белое платье из тонкого льна. Я больше не носила тот ультрамариновый шелк — он выполнил свою миссию.
В утренних новостях промелькнула заметка о крупном судебном процессе в России. Бывшему инженеру Вадиму С. отказали в апелляции. Его мать, Анна Павловна, распродавала остатки имущества, чтобы оплатить адвокатов, но всё было тщетно.
Я закрыла вкладку с новостями. Прошлое больше не имело надо мной власти.
Ко мне подошел официант с чашкой ароматного кофе.
— Еще что-нибудь, сеньора?
Я посмотрела на горизонт, где лазурная вода сливалась с небом.
— Нет, спасибо. У меня есть всё, что мне нужно.
Я сделала глоток кофе и улыбнулась. Жизнь была чертовски дорогой штукой, но теперь я точно знала: я могу себе её позволить.
