— Куда ты дела миллион двести? На шубы и Мальдивы?! — орала невестка на свекровь. Ольга уже мысленно делила квартиру при разводе…
Едва Ольга переступила порог, как поняла: атмосфера в квартире напоминает приёмную стоматолога перед удалением зуба. В коридоре не пахло привычной жареной картошкой с укропом, кот Барсик, обычно встречающий хозяйку требовательным мяуканьем, сидел под вешалкой и смотрел на кухню с суеверным ужасом.
На кухне сидел муж, Стас. Человек с золотыми руками, способный перебрать двигатель «Тойоты» с закрытыми глазами, сейчас выглядел так, будто сам попал под пресс, гипнотизировал узор на клеёнке и нервно крутил в руках чайную ложку.
Ольга поправила очки. Профессиональная деформация сработала мгновенно: поза закрытая, взгляд бегающий, моторика нарушена, клиент врёт или что-то скрывает.
— Привет, — сказала она, включая чайник. — Ты чего такой, будто коробку передач на «Лексусе» запорол и теперь должен клиенту почку?
Стас вздрогнул, поднял на жену глаза спаниеля, которого застали за поеданием хозяйских тапочек.
— Оль… Тут дело такое, мама.
— Что мама? — Ольга напряглась, перебирая в уме варианты: давление, скандал в ЖЭКе, кошка окотилась, снова купила «чудо-прибор» от всех болезней за двадцать тысяч? — Опять БАДы?
— Хуже, Оль, коллекторы.
Чайник начал закипать, наполняя кухню уютным шумом, который совершенно не вязался со смыслом сказанного, Ольга медленно поставила кружку на стол.
— Сколько? — голос Ольги стал металлическим. В этом голосе не было жены, в нём говорил сотрудник службы безопасности банка.
Стас набрал в грудь воздуха, словно собирался нырнуть в прорубь.
— С процентами… миллион двести. В «БыстроДеньгах», «ЗаймМиг» и ещё каких-то ларьках у метро, там их штук десять.
Ольга села, в голове щёлкнул калькулятор, безжалостно пересчитывая их жизнь в рубли. Миллион двести, это три года их ипотеки за «двушку», ремонт в ванной, который они откладывали два года, мечта о поездке на Алтай. Всё это только что сгорело в топке чьей-то глупости.
И тут Стас выдал фразу, которая должна была стать контрольным выстрелом.
— Возьми кредит миллион на себя!
Ольга даже моргнула, ей показалось, что она ослышалась.
— Что ты сказал?
Стас зачастил, чувствуя, что теряет почву под ногами:
— Оль, ну ты послушай! У меня зарплата серая, ты же знаешь, мне банк и пятьдесят тысяч не даст, а если и даст, то под бешеный процент как рисковому заёмщику. А у тебя история идеальная, ты сотрудник, тебе льготную ставку сделают. Возьмём один большой кредит, закроем эти микрозаймы, чтобы счётчик не тикал, а я буду отдавать. Я уже вторую работу нашёл, в такси…
Ольга смотрела на мужа. Хороший он мужик, добрый, но в финансах разбирается как Ольга в устройстве карбюратора — то есть знает, что он существует, и на этом познания заканчиваются.
— Стас, — тихо сказала она. — Ты сейчас предлагаешь мне повесить себе на шею петлю, чтобы спасти твою маму, которая… Кстати, а куда она дела эти деньги?
Стас отвел глаза.
— Она хотела как лучше.
— В десять ноль-ноль, — отрезала Ольга тоном, не терпящим возражений. — Жду Нину Андреевну здесь, со всеми договорами, чеками и, желательно, с валидолом. И не дай бог, Стас, ты начнешь её защищать.
Субботнее утро в квартире Скворцовых напоминало заседание военного трибунала, только вместо генералов за столом сидела Ольга в махровом халате и очках. Перед ней высилась гора мятых бумажек, которые Нина Андреевна вывалила из своей необъятной сумки.
Сама свекровь, обычно женщина шумная и активная, сейчас сидела на краешке табурета, сжавшись в комок, напоминала нашкодившую школьницу, ожидающую, когда вызовут родителей.
Ольга брезгливо перебирала документы.
— Так… «ДеньгиСразу»… «МигКредит»… Ставка 0,8% в день, Нина Андреевна, вы хоть читали, что подписывали?
Свекровь всхлипнула.
— Там мелко было, Оленька, и менеджер такой вежливый, чаем угостил…
— 0,8% в день — это 292% годовых! — Ольга постучала пальцем по столу. — А с учётом штрафов и просрочек, которые уже пошли, там все 365% набежит. Вы понимаете, что взяв пятьдесят тысяч, вы через год должны отдать двести?
— Я думала, я быстро отдам! — взвыла Нина Андреевна.
— Куда ты дела миллион двести? На шубы и Мальдивы?! — не выдержала и заорала Ольга.
Она чувствовала, как внутри закипает ярость, видела, как Стас ходит в старых кроссовках. Как сама штопает колготки под брюки, чтобы не покупать новые, а тут… Миллион двести в трубу!
— Ольга уже мысленно делила квартиру при разводе… — пронеслось в голове. «Так, стоп, квартира ипотечная, банк её заберёт, машина на Стасе. Делить нечего, кроме кота и долгов, развод отменяется по экономическим причинам».
Нина Андреевна дрожащими руками полезла в сумку и достала старенький планшет.
— Оленька… Я не тратила, а хотела заработать, для вас.
На экране планшета, заляпанном отпечатками пальцев, открылась страница. Яркая, кричащая, с фотографиями успешных людей на фоне яхт и небоскребов. «Инвестиционная платформа «Газ-Алмаз-Народ». Инвестируй в недра родины! Доходность 50% в месяц!».
— Вы со Стасиком так ругались из-за денег… — начала свекровь, вытирая нос платком. — Ты сапоги не купила, Стас на резину копил, а пришлось за страховку отдать. У меня сердце кровью обливалось! Я увидела рекламу. Там женщина, пенсионерка, как я, рассказывала, что вложила пенсию и внуку квартиру купила. Я позвонила, Артем, куратор мой, сказал: «Нина Андреевна, сейчас уникальное окно возможностей».
Стас, стоявший у окна, глухо застонал и прислонился лбом к стеклу.
— Я взяла пятьдесят, вложила, через неделю в личном кабинете нарисовали сто! — глаза свекрови на секунду загорелись былым азартом. — Я думаю: вот оно! Сейчас накоплю, закрою вам ипотеку, сюрприз сделаю на годовщину свадьбы… Артём сказал: «Чтобы вывести прибыль, нужно повысить лимит». Я побежала по всем этим конторам, мне давали, я же пенсионерка, ветеран труда…
— А потом? — голос Ольги стал пугающе спокойным.
— А потом сайт перестал открываться, пишет «Ошибка 404», звоню Артёму — «абонент не абонент». Я в офис поехала, по адресу на сайте, а там общественный туалет…
Это была не просто глупость, а трагедия маленького человека, который хотел стать феей-крёстной, а стал кормом для акул.
Стас оторвался от окна.
— Оль, — твердо сказал он. — Я не прошу тебя платить твоими деньгами, я всё решил, продаю «Ниву».
Нина Андреевна ахнула и закрыла рот рукой, Ольга посмотрела на мужа. Для Стаса его тёмно-зелёная «Нива» была не машиной, это был его храм, дзен, место силы. Знал в ней каждый винтик, разговаривал с ней ласковее, чем с людьми, продать «Ниву» для него было равносильно продаже почки.
— Продам, — повторил Стас. — Возьму гнилую «четверку», подлатаю. Устроюсь в ночную смену в таксопарк на их машине, буду спать по четыре часа, но я этот долг закрою. Просто, Оль… Если мы сейчас не погасим эти микрозаймы, они нас сожрут. Твой кредит в банке, это спасательный круг, ставка меньше, срок больше, я буду платить, честное слово.
Он смотрел на неё с такой надеждой и решимостью, что у Ольги защемило сердце. Вот он, русский мужик, готов лечь костьми, работать на износ, продать самое дорогое, лишь бы исправить ошибку матери. Ольга встала, прошлась по кухне, посмотрела на испуганную свекровь, на решительного мужа. В её голове, привыкшей к рискам и прогнозам, выстраивалась схема.
Вариант А: Взять кредит, повесить на себя ярмо, жить впроголодь пять лет. Стас угробит здоровье на двух работах. «Ниву» продадут, семья превратится в артель бурлаков.
Вариант Б…
Ольга резко развернулась.
— Значит так, — произнесла она тоном судьи, зачитывающего приговор. — Кредит я не возьму.
Свекровь начала бледнеть, хватаясь за сердце, Стас опустил плечи.
— Оль…
— Молчать! — рявкнула Ольга. — Слушаем вводную. Брать потребительский кредит, чтобы покрыть долги мошенникам — это экономическое самоубийство. Я не позволю пустить нашу семью по миру из-за красивого сайта в интернете.
Она достала телефон.
— Стас, «Ниву» продавать запрещаю, это наш единственный ликвидный актив и кормилец, без машины ты не заработаешь.
— А что делать? — растерялся муж. — Ждать, пока придут приставы и опишут телевизор?
— Мы идём в банкротство, федеральный закон № 127-ФЗ, — отчеканила Ольга.
Нина Андреевна перекрестилась.
— Оленька, это тюрьма?
— Нет, мама. Это процедура списания долгов, законный способ сказать кредиторам: «Денег нет, но вы держитесь». Но предупреждаю сразу: это будет не прогулка в парке, а год жёсткой экономии и бюрократического ада.
Ольга начала загибать пальцы:
— Первое. Нина Андреевна, мы едём в полицию, пишем заявление о мошенничестве на организаторов этой пирамиды.
— Зачем? — испугалась свекровь. — Они же всё равно сбежали!
— Затем! — строго сказала Ольга. — Нам нужно получить талон-уведомление и статус потерпевшей. Чтобы в суде по банкротству никто не сказал, что вы эти деньги спрятали под матрасом или пропили. Судья должен видеть: вы не аферистка, вы жертва. Это спасет нас от обвинения в преднамеренном банкротстве.
— Второе, — продолжила Ольга. — Готовим деньги, процедура не бесплатная. Депозит суда, госпошлина, публикации в газете «Коммерсантъ», почтовые расходы, услуги финансового управляющего и юристов…
— Сколько? — хрипло спросил Стас.
— Около ста пятидесяти тысяч рублей за всё про всё, «Под ключ».
Стас облегченно выдохнул.
— Сто пятьдесят — не миллион двести. На это я заработаю, «Ниву» продавать не придется, буду брать «левые» заказы в гараже по выходным.
— Третье, — Ольга посмотрела на свекровь. — Нина Андреевна, ваши карты заблокируют, как только суд введет процедуру, всей вашей пенсией будет распоряжаться финансовый управляющий. Вам будут выдавать на руки только прожиточный минимум, сколько там у нас? Двенадцать тысяч? Вот на них и будете жить, остальное пойдет в конкурсную массу.
— Как же я… на двенадцать тысяч? — прошептала свекровь, привыкшая баловать себя пирожными.
— А вот так, диета и аскетизм, и ещё дача.
Повисла тишина. Дача в СНТ «Заря» была ветхой, с покосившимся забором, но для Нины Андреевны это было родовое поместье.
— Она оформлена на вас, — безжалостно продолжала Ольга. — Это не единственное жилье, её включат в конкурсную массу и выставят на торги.
— Крыжовник… — только и смогла выдавить свекровь.
— Придётся рискнуть. Шанс, что её купят, мал — кому нужен сарай без света в сорока километрах от города? Но риск есть. Выбирайте: или крыжовник, или долговая яма до конца жизни.
Нина Андреевна посмотрела на сына, на невестку, выпрямила спину и вытерла слёзы.
— Я согласна, пиши свои бумаги, Оля. Всё вытерплю, только Стасика не бросай.
Следующие десять месяцев семья Скворцовых жила в режиме чрезвычайного положения. Ольга взяла на себя роль стратега и юриста. Вечерами, вместо сериалов, строчила ходатайства, собирала справки из банков, на каждую уходило по три дня нервотрепки, и вела переговоры с юристом Людочкой, которая согласилась вести дело по дружбе, но за деньги.
Поход в полицию стал отдельным испытанием. Усталый оперуполномоченный долго не хотел принимать заявление, бурча: «Сами несут деньги чёрт знает куда, а мы ищи». Но Ольга включила режим «Налоговая», процитировала пару статей УПК, и талон-уведомление был получен.
Стас пахал, превратил гараж во второй дом. Сарафанное радио разнесло весть, что есть мастер, который чинит подвеску не за «все деньги мира». Домой приходил чёрным от мазута, пахнущим бензином и усталостью, но приносил наличные.
«В фонд свободы», — говорил он, кладя купюры в банку на кухне.
А Нина Андреевна… Свекровь превзошла сама себя, лишённая возможности тратить, начала созидать. Во-первых, она взяла на себя весь быт. Ольга, приходя с работы, находила квартиру идеально чистой, а на плите всегда стоял свежий суп, из куриных спинок, экономно, но вкусно.
Во-вторых, она открыла в себе талант коммерсанта.
— Оль, посмотри, — сказала она как-то вечером, показывая пару вязаных носков с хитрым скандинавским узором. — Я на Авито выложила, триста рублей пара, уже три заказа!
Ольга чуть не прослезилась, это была победа здравого смысла над инфантильностью.
Самым страшным этапом стал суд. Первое заседание проходило онлайн, Ольга и Нина Андреевна сидели перед ноутбуком, затаив дыхание. Когда судья произнес: «Признать обоснованным… Ввести процедуру реализации имущества», свекровь перекрестилась.
Начались суровые будни банкрота, карты заблокировали, пенсию перечисляли на спецсчет, откуда управляющий выдавал тот самый прожиточный минимум, денег катастрофически не хватало, но семья держалась. Стас перестал покупать пиво по пятницам, Ольга забыла про маникюр, делая его сама. Они стали командой, единым организмом, борющимся с системой.
Драма с дачей разыгралась ближе к концу срока. Финансовый управляющий выставил участок на торги. Начальная цена — сто тысяч рублей.
— Купят, — шептала Нина Андреевна, глядя в окно. — Там же земля хорошая, чернозём…
Первые торги не состоялись, не было заявок, цену снизили на 10%. Вторые торги — снова тишина, никому не нужна была земля в глуши без коммуникаций. В итоге пришло уведомление: «Имущество не реализовано, предложение кредиторам принять имущество в счёт долга». Кредиторы промолчали, им нужны были деньги, а не грядки с морковкой.
И вот, в один прекрасный день, курьер принес акт о возврате имущества должнику. Нина Андреевна плакала, прижимая бумажку к груди, крыжовник был спасен, семья выдохнула.
Финал этой эпопеи наступил спустя почти год.
Ноябрьским вечером на кухне Скворцовых царила торжественная атмосфера. На столе, рядом с пирогом с капустой, фирменный рецепт Нины Андреевны, себестоимость 50 рублей, лежало Определение Арбитражного суда.
Ольга налила чай и зачитала вслух, смакуя каждое слово:
— «Завершить процедуру реализации имущества гражданина Скворцовой Н.А. Освободить от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не заявленных при введении реализации имущества».
— Всё, — Ольга сняла очки и потерла переносицу. — Вы, мама, теперь официально банкрот, никому ничего не должны, долги списаны под ноль.
Стас обнял жену и поцеловал в макушку.
— Ты у меня гений, если бы не ты… Мы бы сейчас без машины, без денег и в полной… яме были.
Нина Андреевна сияла, как новый полтинник. Выглядела моложе, исчезла суетливость, появилась какая-то мудрость во взгляде.
— Оленька, спасибо тебе, — сказала она серьезно. — Я ведь дура старая была, всё хотелось «красивой жизни», как в телевизоре. А красивая жизнь, когда все дома, когда борщ горячий, и когда никто в дверь не звонит с угрозами.
Она подвинула к ним тарелку с пирожками.
— Я вот тут думаю… — начала она вкрадчиво.
Ольга и Стас мгновенно напряглись, ложки застыли в воздухе.
— Что? — хором спросили они.
Свекровь хитро прищурилась.
— Да я тут в интернете читала… Сейчас очень выгодно кур несушек заводить, яйца-то вон сколько стоят! Если на даче курятник поставить…
— МАМА!!! — разнеслось по кухне так, что кот Барсик свалился с подоконника.
Нина Андреевна рассмеялась, довольная произведенным эффектом.
— Да шучу я, шучу! Бог с ними, с курами, у меня теперь другое увлечение. На курсы финансовой грамотности записалась, бесплатные, в библиотеке.
— Это дело, — выдохнул Стас. — Надёжно.
— И лектор там такой интересный мужчина, — мечтательно добавила свекровь. — Василий Петрович, бывший полковник, вдовец, между прочим, у него дача в соседнем районе.
Ольга переглянулась с мужем и спрятала улыбку в чашке с чаем.
— Вот это, Нина Андреевна, правильная инвестиция, стратегическая. Только паспорт ему не давайте, пока я его по базам судебных приставов не пробью.
— Обязательно, Оленька, — кивнула свекровь. — Теперь без твоего аудита я даже хлеб не куплю.
Стас откусил пирожок и посмотрел на жену.
— Знаешь, Оль, — сказал он с набитым ртом. — А «Ниву» я, может, и поменяю.
— На что? — удивилась Ольга. — На «четвёрку»?
— Нет, на новую «Ниву». Тут прикинул… Если я продолжу в гараже по выходным подрабатывать, да плюс твоя премия… Потянем автокредит. Оформим на тебя, конечно, теперь знаю: с твоим расчётом мы нигде не пропадём.
Ольга посмотрела на свою семью. Да, они потеряли нервы, время и те сто пятьдесят тысяч на процедуру, жили год в режиме жёсткой экономии, но они приобрели нечто большее. Научились доверять друг другу, решать проблемы без истерик и ценить то, что есть.
А миллион двести… Ну что ж, будем считать это платой за самый эффективный курс тимбилдинга в истории семьи Скворцовых.
— Покупай, — махнула рукой Ольга. — Только чур, цвет выбираю я.
И впервые за этот безумный год Ольга позволила себе просто расслабиться, зная, что завтра суббота, коллекторы не позвонят, а дача с крыжовником осталась в семье, и это было дороже любых Мальдив.
