— Ты завтра выходная?
Света обернулась от плиты, где помешивала суп. Игорь стоял в дверях кухни, ещё в рабочей куртке, с телефоном в руке. По его лицу она уже знала, к чему этот вопрос.
— Да, выходная.
— Мама звонила. Спрашивала, когда приедем.
Света отложила ложку, убавила огонь. В груди привычно шевельнулось что-то тяжёлое, но она промолчала. Спорить не хотелось. Спорить было бесполезно.
— Во сколько выезжаем?
— В восемь, чтобы пораньше там быть. Мама говорит, ягода пошла, надо собрать, пока не выгорела на солнце.
Даня с Полиной обрадовались — на даче у бабушки была речка, а у соседей дети их возраста. Света собрала сумку: сменная одежда, бутерброды в дорогу, резиновые сапоги на случай дождя. Эти сборы она могла делать с закрытыми глазами — столько раз повторялось одно и то же.
Утром выехали, как и планировали. СНТ «Рассвет» находилось в сорока минутах от города, если без пробок. Игорь вёл молча, слушал радио. Света смотрела в окно на мелькающие дачные посёлки, заборы, теплицы. Когда-то ей нравились эти поездки. Когда-то.
Галина Ивановна встретила их у калитки, вытирая руки о передник.
— Наконец-то! Я уж думала, не приедете. Игорёк, там забор покосился у дальнего забора, глянь, а то сосед ругается. И в бане труба засорилась, дым плохо идёт.
— Хорошо, мам, посмотрю.
Игорь сразу направился к сараю за инструментами. Дети побросали вещи в доме и умчались на речку — соседские уже там ждали. А Света осталась стоять у крыльца.
— Светочка, ты пока делом займись, — Галина Ивановна махнула рукой в сторону участка за домом. — Земляника пошла, надо собирать, пока есть. Люди вон вёдрами каждый день носят. Поляна недалеко, за огородами, сама найдёшь.
— А вы?
— Ой, что-то давление сегодня с утра, и жарко так. Полежу немного, потом выйду.
Свекровь скрылась в доме. Света постояла ещё минуту, глядя на закрывшуюся дверь, потом пошла за ведром.
Поле за огородами было залито солнцем. Света шла между грядок, перепрыгивая через канавы, обходя чужие парники. Другие женщины уже собирали ягоду, кто с вёдрами, кто с корзинками. Некоторые вполголоса переговаривались, обсуждая погоду и урожай.
Светлана присела на корточки и начала обрывать красные ягоды, складывая в ведро. Пахло нагретой землёй и клубникой. Спина быстро заныла — она не привыкла к такой работе. В клинике она сидела целый день за компьютером, вела записи пациентов, принимала звонки. Там своя усталость, но другая.
Рядом остановилась соседка Зина — женщина лет пятидесяти с загорелым лицом и цепким взглядом.
— О, Света! Ягоду собираешь?
— Собираю.
— Галина-то сама не ходит нынче?
— Жарко ей сегодня. Давление.
Зина хмыкнула, поправляя косынку.
— А-а… Ну да. Ей всегда жарко, когда работать надо. И давление у неё появляется вовремя.
Она подхватила своё ведро и пошла дальше, оставив Свету с этими словами. Солнце палило в затылок. Ягоды никак не хотели заполнять ведро.
К обеду Света вернулась на участок. В ведре было чуть больше половины. Руки в красных пятнах от сока, колени в земле, футболка липла к спине.
Галина Ивановна вышла на крыльцо, посвежевшая после отдыха.
— О, вернулась! Ну-ка покажи.
Она заглянула в ведро и поджала губы.
— Маловато. Люди вон полные вёдра несут, а ты половину.
— Там уже мало осталось, — сказала Света. — Основное собрали до меня.
— Надо было раньше идти, — отмахнулась свекровь. — Ладно, что есть, то есть. Раз мало — вареников налепим.
Света не ответила. Молча прошла на веранду и высыпала ягоды в таз.
Игорь появился к обеду, весь в пыли и паутине. Забор починил, трубу прочистил, попутно подлатал крышу сарая.
— Устал? — спросила Света.
— Нормально, — он сел за стол, вытирая лоб. — Мама обед приготовила?
Обед готовила Света. Галина Ивановна снова прилегла — давление.
Домой вернулись затемно. Дети спали на заднем сиденье, измотанные речкой и беготнёй. Игорь молчал, уставший после дня работы. Света смотрела на тёмную дорогу и думала о том, что завтра понедельник, снова клиника, снова записи, а послезавтра — опять звонок: «Когда приедете?»
В понедельник на работе Настя нашла её на перерыве у кофейного автомата.
— Как выходные?
— Опять у свекрови, — Света нажала кнопку, автомат загудел. — Грядки, ягоды…
— Ты же скоро в отпуск?
Света достала стаканчик, отхлебнула горький кофе. Впервые за утро улыбнулась.
— Через неделю. Сестра в Адлере ждёт, уже и комнату детям приготовила.
— Ну вот, — Настя подмигнула. — Продержись немного, и море твоё.
Света кивнула. Допила кофе и пошла к своему столу.
На экране компьютера ждали записи пациентов, звонки, графики. Обычный понедельник после обычных выходных. Только в груди почему-то тянуло. Как будто что-то важное утекало сквозь пальцы, а она никак не могла его удержать.
В четверг вечером Света вернулась из магазина с пакетами. Выложила на стол помидоры, огурцы, перец. Игорь заглянул на кухню.
— Опять на рынке была?
— В магазине.
— Зачем покупать? У мамы скоро свои пойдут. Огурцы уже завязались, помидоры на подходе. И яблоки в этом году хорошие будут.
Света убрала овощи в холодильник, стараясь говорить спокойно.
— Только обрабатывать это всё нам. И в основном мне.
— Ну и что? Это же для нашего блага. Свои овощи, без химии.
— Мне проще купить на рынке, чем вкалывать у твоей мамы каждые выходные. Уже в печёнках сидит, честно.
Игорь нахмурился.
— Что ты начинаешь?
— Я не начинаю. Я заканчиваю. — Света повернулась к нему. — Ты понимаешь, что я устала? Каждую субботу одно и то же: забор, грядки, ягоды, банки. Когда это кончится?
— Ей помогать надо, ты же знаешь. Она сама не справится.
— Я знаю. Но всему есть предел.
Из комнаты выглянули Даня с Полиной — услышали громкие голоса. Света осеклась, но было поздно.
— Мы к моим родителям приезжаем — ты там хоть раз вкалывал?
— У тебя далеко они живут. И в квартире.
— А если бы рядом и с огородом — тоже бы каждые выходные ездил?
Игорь не ответил. Махнул рукой и ушёл в комнату. Дети смотрели на маму испуганными глазами. Света натянула улыбку.
— Всё нормально, зайцы. Идите мультик смотрите.
Ночью она лежала без сна, глядя в потолок. Неделя до отпуска. Наташка ждёт, комнату приготовила. В этом году точно получится. Должно получиться.
В субботу после обеда зазвонил телефон. Игорь взял трубку.
— Да, мам.
Света напряглась. Из трубки донёсся встревоженный голос свекрови:
— Сынок, беда у меня тут…
— Да ты что? Когда? Как сгорела?
Он слушал долго, кивал, хотя мать не могла его видеть. Потом положил трубку и сел на диван, обхватив голову руками.
— Баня сгорела. Дотла.
— Господи. Мама цела?
— Цела. Её дома не было, к соседке ходила. Вернулась — уже догорало.
Игорь потёр лицо ладонями.
— Я же трубу чистил в прошлый раз. Вдруг из-за меня?
— Не накручивай, — Света села рядом. — Баня старая была, сколько ей лет? Сорок? Слава богу, все живы.
Они поехали в тот же вечер. Дети остались у соседки. На участке пахло гарью, чёрное пятно на месте бани ещё дымилось. Галина Ивановна сидела на крыльце, маленькая и потерянная.
— Отец строил, — сказала она, когда Игорь обнял её. — Своими руками, каждое брёвнышко. А теперь вот…
— Мам, главное — ты цела.
— Цела, да. Только что теперь делать? Без бани как?
Света стояла в стороне, смотрела на обгоревшие останки. Почерневшие брёвна, скрученная жесть крыши, обугленная дверь, которая почему-то уцелела и теперь торчала нелепым памятником.
— Новую построим, — сказал Игорь.
— На какие деньги? — Галина Ивановна вытерла глаза. — Нанимать — дорого, я узнавала. Сто тысяч только за работу просят, а ещё материалы.
— Сам построю.
— Ой, сынок, а ты сможешь сам-то? Хотя отец твой строил, и ты построишь. Видишь, как и тебе досталось.
Света смотрела на мужа и видела, как он уже всё решил. Без неё, без обсуждения. Просто — «сам построю». Как будто у него нет семьи, детей, планов.
Домой ехали молча. Уже на пороге квартиры Света не выдержала.
— У нас отпуск через неделю. Ты забыл?
— Перенесём, — Игорь разувался, не глядя на неё. — Ну что такого? Мама в беде, не могу же я её бросить.
— Перенесём? Как в прошлом году, когда у неё колено было? Всё лето на даче, помнишь? Или как в позапрошлом, когда крышу перекрывали?
— Это другое.
— Это то же самое! Каждый год одно и то же!
Игорь повысил голос.
— Она мне мать! И квартиру эту, между прочим, она помогла купить. Или забыла?
— Ты и без квартиры не мог ей отказать. — Света говорила тихо, но каждое слово падало как камень. — А дети наши растут. Детство проходит. Наташка три года зовёт, три года я ей обещаю. Три года!
— Съездите в следующем году.
— Следующий год никогда не наступит, Игорь. Всегда будет что-то важнее. Забор, крыша, баня, колено. А мы так и будем жить чужой жизнью.
Он ничего не ответил. Ушёл в комнату, закрыл дверь.
В понедельник Света сидела в подсобке с остывшим чаем. Настя нашла её там на перерыве.
— Эй, ты чего? На тебе лица нет.
Света рассказала. Про баню, про отпуск, про три года обещаний сестре.
— И что теперь?
— Не знаю. Он уже решил всё. Будет строить.
Настя помолчала, потом сказала просто:
— Свет, а ты чего ждёшь? Разрешения?
Света подняла глаза.
— Три года сестра зовёт. Три года ты «в следующем году». — Настя пожала плечами. — Может, следующий год — это сейчас?
Весь день эти слова крутились в голове. «Чего ждёшь? Разрешения?» После работы Света не поехала домой. Села на лавочку в сквере, достала телефон и открыла приложение РЖД.
— Адлер. Три билета — она и дети. На субботу.
Пальцы дрожали, когда она вводила данные. Купе, нижние полки для детей. Оплатить.
Через пять минут на почту пришло подтверждение. Света смотрела на экран и не верила. Сделала. Впервые за три года — просто взяла и сделала.
Руки всё ещё дрожали. Но это был не страх — что-то похожее на свободу.
Всю неделю Света молчала. Потихоньку собирала вещи — свои и детские. Летние платья, сандалии, купальники. Прятала чемодан в шкафу, за зимними куртками.
В пятницу вечером Игорь заметил.
— Это что?
Он стоял у открытого шкафа, держа в руках Полинин сарафан.
— Мы завтра уезжаем, — сказала Света спокойно. — К Наташе. Я и дети.
— Как уезжаете? Куда? — он развернулся, лицо потемнело. — Ты что, серьёзно?
— Серьёзно. Билеты купила в понедельник.
— И молчала всю неделю?!
— А ты со мной советовался, когда решил баню строить?
Игорь швырнул сарафан на кровать.
— Какая ты семья после этого? Мать нам помогала, квартиру дала, а ты так поступаешь?
— Я не хочу больше жить чужой жизнью, Игорь. И батрачить у твоей мамы на даче — тоже не хочу.
— Батрачить? Да что там такого-то?
Света почувствовала, как внутри поднимается всё, что копилось годами.
— Что такого? Да ничего. Ты и в этот раз ничего не заметил. А я по жаре собирала ягоду, пока Галина Ивановна лежала на диване в прохладе. А потом она вышла и скривилась, что я мало насобирала. Таких моментов — целый воз и маленькая тележка. Только ты о них не знаешь, потому что я старалась не рассказывать, не ругаться. Но моё терпение лопнуло.
Игорь молчал. Смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Я еду, — сказала Света. — А ты решай сам.
Утром она вызвала такси. Дети прыгали от радости — море, поезд, тётя Наташа. Игорь стоял в дверях, хмурый, непонимающий.
— Света…
— Я позвоню, когда доедем.
Дверь закрылась. В лифте Полина спросила:
— Мам, а папа почему не едет с нами?
— Он решил бабушке помочь с баней.
Наташа встретила их на перроне — загорелая, в лёгком платье, с широкой улыбкой.
— Наконец-то! Три года ждала!
Обнялись крепко. Дети сразу потянули к выходу — им обещали море в первый же день.
Квартира у Наташи была маленькая, но уютная. Балкон с видом на горы, до пляжа пятнадцать минут пешком. Света стояла на балконе вечером, слушала цикад и не могла поверить, что она здесь. Что решилась. Что сделала.
Игорь звонил каждый день. Первые разговоры были короткими, натянутыми.
— Как вы там?
— Хорошо. Дети счастливы.
— Мама спрашивала про тебя. Сказала, что это неправильно — мужа бросать и одной уезжать.
Света промолчала.
— Я на даче пока. Один.
— Ну, ты же хотел строить.
На пятый день его голос изменился.
— Свет, я устал. Один тут как дурак. Только сейчас понял, как тяжело без вас. Без тебя.
Она слушала, прижав телефон к уху. За окном шумело море.
— Я всё думал эти дни. О нас, о маме, обо всём. Ты была права.
— В чём?
— Во всём. Я правда не замечал. Думал — ну помогаем и помогаем, так положено. А что ты при этом чувствуешь — не думал.
Света молчала. В горле стоял ком.
— Я билет купил, — сказал он. — Завтра выезжаю. Встретишь?
— А баня?
— Заказал бочку. Привезут, установят. Маме хватит.
На следующий вечер они стояли на перроне — Света, Наташа и дети. Поезд подошёл, двери открылись. Игорь вышел с небольшой сумкой, помятый после дороги, но улыбающийся.
Даня с Полиной бросились к нему. Он присел, обнял обоих, потом поднял глаза на Свету.
— Привет.
— Привет.
Вечером они сидели на берегу. Дети строили что-то из песка у самой воды, Наташа ушла домой готовить ужин. Солнце садилось, окрашивая море в розовый.
— Прости, — сказал Игорь. — Я не понимал. А когда вы уехали — как будто переключилось что-то в голове. Сижу один на этой даче, строю эту баню, и думаю: зачем? Для кого?
Света смотрела на воду.
— Ты что, от мамы откажешься теперь?
— Нет. Она мать, я её люблю. Но границы поставлю. Мы же не дети, в конце концов. У нас своя семья, свои дети. И они тоже имеют право на нормальное детство. На море, на отдых. На родителей, которые не вечно уставшие.
Полина подбежала, мокрая и счастливая.
— Пап, пойдём купаться! Вода тёплая!
Игорь встал, отряхнул песок с шорт. Протянул руку Свете.
— Пойдём?
Она посмотрела на его руку, потом на море, на детей, на закат. Впервые за долгое время почувствовала, что всё это — её. Её жизнь, её выбор, её семья.
— Пойдём.
