– Что? – Ольга замерла. Голос её прозвучал тихо, но в этой тишине было что-то такое, от чего Сергей невольно отшатнулся.
Он стоял у стола, сжимая телефон, будто это могло защитить его от того, что сейчас последует. Лицо его покраснело – то ли от стыда, то ли от злости на самого себя.
– Оля, послушай… – начал он, но она подняла руку, останавливая его.
– Нет, ты послушай, – сказала она спокойно, ставя сумку на пол. – Повтори ещё раз. Медленно. Чтобы я точно поняла.
Сергей опустил взгляд. В комнате повисла тяжёлая пауза, прерываемая только тиканьем настенных часов.
– Мама позвонила сегодня, – выдавил он наконец. – Сказала, что в наше время женщины сами зарабатывают и должны сами оплачивать свои счета. Что это несправедливо, когда всё лежит на мужчине. И что… что ты могла бы взять на себя хотя бы коммуналку и свои личные расходы.
Ольга медленно сняла пальто и повесила его на вешалку. Движения её были размеренными, будто она давала себе время осмыслить услышанное. Внутри всё кипело, но внешне она оставалась спокойной – той самой спокойной, которая пугала Сергея больше всего.
Они были женаты семь лет. За это время Ольга ушла с хорошей должности в банке, когда родилась Маша, а потом, через два года, и Петя. Сергей тогда сам просил её побыть дома с детьми – говорил, что хочет, чтобы малыши росли с мамой, а не с няней. И она согласилась. Ради него. Ради них всех.
А теперь его мать, которая всегда считала, что невестка «слишком избалована», решила, что пора учить их жизни.
– И ты с ней согласен? – спросила Ольга, поворачиваясь к нему лицом.
Сергей пожал плечами, не поднимая глаз.
– Я не знаю, Оля. Просто… она сказала, что так будет справедливее. Что ты же не работаешь сейчас, а я один тяну всё.
– Не работаю, – повторила Ольга, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. – Понятно.
Она прошла на кухню, начала разбирать продукты. Сергей последовал за ней, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля.
– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он, стоя в дверях. – Просто мама…
– Твоя мама, – перебила Ольга, не поворачиваясь, – давно считает, что я живу за твой счёт. И ты, похоже, начинаешь думать так же.
– Нет, это не так! – возразил он горячо. – Я просто… не знаю, как ей возразить. Она же моя мать.
Ольга повернулась, вытирая руки полотенцем.
– А я твоя жена, Сереж. И мать твоих детей. Семь лет я веду этот дом, воспитываю Машу и Петю, готовлю, убираю, стираю, глажу, вожу их по кружкам и врачам. И всё это время ты говорил, что ценишь это. Что без меня ты бы не справился.
Сергей молчал. Потому что всё это было правдой.
– Но если твоя мама считает, что я должна оплачивать свои счета сама, – продолжила Ольга, глядя ему прямо в глаза, – то я согласна.
Он поднял голову, удивлённый.
– Согласна?
– Да, – кивнула она. – Полностью. С завтрашнего дня я беру на себя все свои личные расходы. Коммуналку, интернет, телефон – всё, что касается меня. Но тогда и ты, Сергей, будешь оплачивать мою работу по дому отдельно.
– Какую работу? – не понял он.
– Ту, которую я делаю каждый день, – объяснила Ольга спокойно. – Уборка, готовка, стирка, уход за детьми. Всё это стоит денег, если нанимать людей со стороны. И раз я теперь должна зарабатывать сама, то и ты будешь платить мне за эти услуги. Как работодатель.
Сергей смотрел на неё, открыв рот.
– Ты шутишь?
– Нет, – ответила она серьёзно. – Я абсолютно серьёзна. Если я не работаю, как говорит твоя мама, то почему моя работа по дому должна быть бесплатной? Давай посчитаем.
Она взяла блокнот и ручку со стола.
– Уборщица приходит два раза в неделю – это примерно восемь тысяч в месяц. Няня на полный день – сорок-пятьдесят тысяч. Повар – ещё двадцать. Итого… ну, пусть будет семьдесят тысяч в месяц. Это минимально. Плюс сверхурочные, когда дети болеют, или когда ты поздно с работы.
Сергей побледнел.
– Оля, ты что…
– А ещё, – продолжила она, не давая ему вставить слово, – я буду оплачивать свои счета из этих денег. То есть ты будешь переводить мне зарплату, а я уже сама решу, на что её тратить. Справедливо же?
Он сел на стул, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Это же абсурд какой-то.
– Абсурд? – переспросила Ольга. – А то, что твоя мать учит нас, как жить, и ты передаёшь мне её слова – это не абсурд? Ты хоть подумал, прежде чем говорить?
Сергей закрыл лицо руками.
– Я не хотел, чтобы так получилось. Просто мама позвонила, начала опять своё… я разозлился, но не знал, как ей ответить. И выдал это тебе.
Ольга смотрела на него долго. В её глазах было разочарование – не гнев, а именно разочарование, которое ранит сильнее всего.
– Знаешь, Сереж, – сказала она тихо, – я всегда думала, что мы – команда. Что мы вместе решаем, как жить. А оказывается, твоя мама до сих пор решает за тебя. И ты позволяешь.
Он хотел возразить, но слова застряли в горле.
В этот момент из детской раздался голос Маши:
– Мам, а когда ужин?
Ольга улыбнулась дочери, хотя улыбка вышла вымученной.
– Сейчас, солнышко. Иди мой руки.
Когда девочка убежала, Ольга повернулась к Сергею.
– Я не шучу насчёт оплаты. Если ты действительно считаешь, что я должна платить свои счета сама, то и ты будешь платить за мою работу. Иначе это не справедливость, а просто желание сэкономить за мой счёт.
Сергей кивнул, всё ещё не веря, что разговор дошёл до такого.
– Я.. я поговорю с мамой, – сказал он тихо.
– Поговори, – согласилась Ольга. – Но сначала подумай, чью сторону ты занимаешь. Потому что если это будет сторона твоей мамы, то я действительно начну считать каждую копейку. И не только свои счета.
Она вышла из кухни, оставив его одного. Сергей сидел, глядя в пустоту, и впервые за долгое время понял, что сказал не то, что нужно. И что исправлять это будет гораздо сложнее, чем он думал.
А на следующий день всё только начиналось…
Ольга проснулась рано, как всегда. Сергей ещё спал, уткнувшись лицом в подушку. Она тихо встала, надела халат и пошла на кухню готовить завтрак. Всё как обычно. Но внутри было другое чувство – холодное, спокойное решимость.
Дети ещё спали. В квартире стояла тишина, нарушаемая только звуком капающей воды в кране. Ольга заварила кофе, села за стол и открыла телефон. Начала искать вакансии.
Если уж быть последовательной, то до конца.
Когда Сергей появился на кухне, растрёпанный и виноватый, она уже успела отправить два резюме.
– Доброе утро, – сказал он осторожно.
– Доброе, – ответила она, не отрываясь от экрана.
Он налил себе кофе и сел напротив.
– Оля, прости меня за вчера. Я погорячился. Не должен был передавать тебе слова мамы.
Она подняла глаза.
– А должен был сразу сказать ей, что это не её дело?
Сергей вздохнул.
– Должен. Но ты же знаешь, какая она. Начинает давить, вспоминать, как меня одна растила, как жертвовала всем…
– Я знаю, – кивнула Ольга. – И понимаю. Правда понимаю. Но это не значит, что ты должен жертвовать мной.
Он молчал.
– Я всю ночь думал, – сказал он наконец. – И понял, что ты права. Мы сами решаем, как жить. И мама не должна вмешиваться в наши финансы.
Ольга посмотрела на него внимательно.
– И что ты собираешься делать?
– Позвоню ей сегодня. Скажу прямо, что мы сами справляемся. И что такие разговоры больше неуместны.
– Хорошо, – сказала она. – Но я всё равно буду искать работу.
– Зачем? – удивился он.
– Потому что хочу быть уверенной, что могу сама оплачивать свои счета. На случай, если твоя мама снова решит нас поучить жизни. И ты снова не найдёшь, что ей ответить.
Сергей опустил голову.
– Я не хочу, чтобы ты работала, Оля. Мне нравится, что ты дома с детьми.
– А мне нравится быть дома с детьми, – ответила она. – Но я не хочу чувствовать себя зависимой. Ни от тебя, ни от мнения твоей мамы.
Он протянул руку через стол, взял её ладонь.
– Я всё исправлю. Обещаю.
Ольга кивнула, но в душе знала – слова это одно, а поступки другое. И пока она не увидит поступков, будет готовить запасной план.
Вечером, когда дети уже спали, Сергей действительно позвонил матери.
Ольга сидела в соседней комнате, но слышала каждое слово.
– Мам, послушай, – говорил он твёрдо, – то, что ты сказала про Ольгу и счета – это было лишнее. Мы сами решаем, как распределять бюджет. И я не хочу больше таких разговоров.
В трубке что-то отвечали, голос свекрови был громким и обиженным.
– Нет, мам, – продолжал Сергей. – Это не неблагодарность. Это взрослые решения. Ольга много делает для нашей семьи, и я ценю это. И не позволю никому обесценивать её вклад.
Ольга замерла. Впервые он говорил так уверенно.
Когда он закончил разговор и вошёл в спальню, она смотрела на него с удивлением.
– Ты серьёзно это сказал?
– Серьёзно, – кивнул он. – И ещё добавил, что если она хочет помогать, то пусть помогает с детьми, а не советами, как нам жить.
Ольга улыбнулась – впервые за последние сутки по-настоящему.
– Спасибо.
Он сел рядом, обнял её.
– Это я должен благодарить. За то, что ты заставила меня наконец-то повзрослеть.
Но на этом история не закончилась. Потому что свекровь не из тех, кто легко сдаётся. А Ольга уже начала получать ответы на свои резюме…
– Ты серьёзно собралась на работу? – Сергей стоял в дверях детской, глядя, как Ольга аккуратно заплетает Машину косу.
Она не повернулась, только кивнула.
– Серьёзно. Сегодня собеседование в банке на Старом Арбате. Должность неплохая, график гибкий, можно пару дней из дома.
Маша вертела головой, пытаясь увидеть отца.
– Пап, а мама будет как раньше ездить в офис?
– Похоже, да, солнышко, – Сергей постарался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Он прошёл на кухню, где Петя уже доедал кашу. Мальчик смотрел на отца большими глазами – чувствовал, что в доме что-то не так.
– Пап, а почему мама грустная?
– Не грустная, – Сергей погладил сына по голове. – Просто взрослая. У взрослых бывают свои заботы.
Но сам он знал, что Ольга не просто заботится – она защищается. И защищается от него самого.
Прошла неделя после того разговора. Сергей действительно позвонил матери и сказал всё, что обещал. Валентина Ивановна, конечно, обиделась – долго молчала в трубку, потом сказала, что «не ожидала такой неблагодарности», но в итоге вроде бы смирилась. По крайней мере, больше не звонила с советами про финансы.
Но Ольга уже не могла остановиться. Словно внутри неё что-то щёлкнуло, и назад дороги не было.
Она обновила резюме, прошла два собеседования и теперь ждала ответа от третьего. И каждый вечер, укладывая детей, тихо говорила Сергею:
– Я не против быть дома. Правда. Но только если это наш общий выбор. А не потому, что твоя мама считает, что я должна «внести вклад».
Сергей кивал, обнимал её, обещал, что всё наладится. Но внутри чувствовал – наладится не скоро.
А потом позвонила Валентина Ивановна.
Это было в субботу утром. Ольга ушла с детьми в парк, а Сергей остался дома – хотел наконец-то разобрать балкон.
Телефон зазвонил, когда он тащил коробки с новогодними игрушками.
– Сынок, – голос матери звучал обиженно, но твёрдо. – Мы с папой решили приехать к вам в следующее воскресенье. Хотим посмотреть, как вы там живёте. И поговорить.
Сергей замер.
– Мам, мы же договаривались…
– Договаривались, что я не буду вмешиваться по телефону, – перебила она. – А лично – это другое. Я же мать. Имею право увидеть внуков.
Он хотел возразить, но в трубке уже послышались гудки.
Когда Ольга вернулась с детьми, щёки румяные от мороза, Сергей встретил её в коридоре.
– Мама с папой хотят приехать в следующее воскресенье.
Она медленно сняла шапку, глядя на него.
– И что ты ответил?
– Ничего. Она положила трубку.
Ольга прошла на кухню, поставила чайник.
– Значит, приедут.
– Я могу позвонить, сказать, что неудобно, – предложил он.
– Нет, – она покачала головой. – Пусть приезжают. Поговорим все вместе. Раз уж личный разговор так важен.
Сергей почувствовал холодок в груди. Он знал этот тон – спокойный, решительный. Ольга готовилась.
Всю неделю дома царила странная тишина. Дети чувствовали напряжение, но не понимали причин. Маша чаще прижималась к маме, Петя капризничал по вечерам.
Ольга получила ответ от банка – её взяли. Начало через две недели. Она рассказала Сергею вечером, когда дети уже спали.
– Поздравляю, – сказал он искренне. – Правда. Если ты этого хочешь.
– Хочу, – ответила она. – Хочу быть уверенной в себе. И в нас.
Он обнял её.
– Я всё понимаю. И поддерживаю.
Но в глубине души боялся предстоящего воскресенья.
И вот оно настало.
Валентина Ивановна с Владимиром Петровичем приехали ровно в двенадцать. С пакетами, с пирогами, с привычной уверенностью, что их всегда ждут.
Ольга открыла дверь, улыбнулась – вежливо, но прохладно.
– Здравствуйте. Проходите.
Свекровь обняла её, но Ольга почувствовала – объятие было формальным.
– Оленька, какая ты похудевшая, – сразу начала Валентина Ивановна, снимая пальто. – Работаешь, наверное, много по дому? Устала?
– Нет, – ответила Ольга. – Просто жизнь.
Дети выбежали встречать бабушку с дедушкой. Маша обняла Валентину Ивановну, Петя протянул рисунок.
За столом сначала всё было как обычно. Пироги, чай, разговоры о погоде, о школе, о том, как Петя научился завязывать шнурки.
Но потом Валентина Ивановна отставила чашку и посмотрела на Ольгу.
– Мы приехали не просто так, – сказала она. – Хотим поговорить по-семейному.
Сергей напрягся.
– Мам, мы же…
– Подожди, сынок, – она подняла руку. – Я всё понимаю. Ты взрослый, у тебя своя семья. Но я мать. И вижу, что что-то не так.
Ольга спокойно налила себе чаю.
– Что именно не так, Валентина Ивановна?
Свекровь вздохнула.
– Ты решила работать. Это правильно, в наше время женщины должны быть независимыми. Но… Сергей один тянул всю семью столько лет. А теперь ты будешь зарабатывать, и что? Он будет чувствовать себя… ненужным?
Ольга посмотрела на Сергея. Тот молчал.
– Валентина Ивановна, – сказала она тихо, – Сергей никогда не тянул семью один. Мы всегда были вместе. Я была дома с детьми – это тоже работа. Большая работа.
– Конечно, конечно, – кивнула свекровь. – Но дети подросли. Маша уже в школу пойдёт скоро. Пора и тебе внести свой вклад. Финансовый.
Сергей наконец подал голос.
– Мам, мы уже говорили об этом.
– Говорили, – согласилась Валентина Ивановна. – Но я вижу, что Оля обиделась. И теперь хочет доказать что-то. А доказывать ничего не надо. Мы же семья.
Ольга поставила чашку.
– Семья – это когда уважают выбор друг друга. А не когда один диктует, как должны жить другие.
Валентина Ивановна посмотрела на неё с удивлением.
– Я не диктую. Я советую. Как мать.
– Но мы не просили совета, – мягко, но твёрдо сказала Ольга. – Мы сами решаем, как нам жить. И если я хочу работать – это мой выбор. Если Сергей хочет, чтобы я была дома – мы обсудим это вдвоём. Без третьих лиц.
В комнате повисла тишина.
Владимир Петрович, молчавший всё это время, кашлянул.
– Валя, может, хватит? Дети сами разберутся.
Но Валентина Ивановна не сдавалась.
– Я просто боюсь, что Сергей будет чувствовать себя обиженным. Он привык быть главным. А теперь…
– Мам! – Сергей повысил голос. – Хватит. Правда.
Все замерли.
Он встал, прошёлся по кухне.
– Ты всё время говоришь от моего имени. Что я чувствую, что я думаю. Но ты не спрашиваешь меня. Никогда.
Валентина Ивановна открыла рот, но не нашла слов.
– Я люблю Ольгу, – продолжал Сергей. – И горжусь ею. Если она хочет работать – я поддержу. Если захочет остаться дома – тоже поддержу. Это наш выбор. Наш.
Он сел обратно, взял руку Ольги.
– И я не чувствую себя ненужным. Наоборот – я чувствую, что у меня самая лучшая жена. Которая столько лет была рядом с детьми, со мной. И теперь имеет право на свой путь.
Ольга посмотрела на него – в глазах стояли слёзы, но она улыбалась.
Валентина Ивановна молчала долго. Потом вздохнула.
– Может, я и правда… перегибаю иногда.
Владимир Петрович кивнул.
– Перегибаешь, Валя. Давно.
Она посмотрела на сына, на невестку, на внуков.
– Простите меня, – сказала тихо. – Я правда хотела как лучше.
Ольга кивнула.
– Я знаю.
После обеда свёкор с свекровью уехали раньше обычного. Валентина Ивановна обняла Ольгу – на этот раз по-настоящему.
– Удачи тебе на новой работе, Оленька.
– Спасибо.
Когда дверь закрылась, Сергей обнял Ольгу.
– Прости, что так долго молчал.
– Ты сказал всё, что нужно, – ответила она. – Когда нужно.
Но история ещё не закончилась. Потому что через неделю Ольга получила предложение, от которого сложно было отказаться. И тогда им пришлось решать по-новому…
Через неделю Ольга сидела за кухонным столом и смотрела на письмо с предложением о работе. Должность старшего специалиста в крупном банке, зарплата почти такая же, как была у неё до декрета, плюс бонусы и полный социальный пакет. График – пять дней в офисе, но с возможностью удалённой работы два дня в неделю. Идеально для семьи с детьми.
Она положила телефон экраном вниз и посмотрела на Сергея. Он мыл посуду после ужина, а дети уже спали.
– Меня взяли, – сказала она тихо. – С завтрашнего дня могу подписывать договор.
Сергей вытер руки полотенцем и сел напротив.
– Я рад за тебя, Оленька. Правда. Ты этого достойна.
Она кивнула, но в глазах её было сомнение.
– Только… я всё думаю. Если я выйду на работу, кто будет с детьми? Няня? Детский сад на полный день? Мы же хотели, чтобы хотя бы один из нас был рядом.
Сергей взял её руку.
– Я много думал об этом. И есть идея.
Ольга подняла брови.
– Какая?
– Давай я возьму на себя часть домашних дел. Серьёзно. Буду забирать детей из садика и школы пораньше, готовить ужин несколько раз в неделю, помогать с уроками. А ты будешь работать спокойно, зная, что дома всё под контролем.
Она посмотрела на него с удивлением.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно, – кивнул он. – Я поговорил с начальством. Могу уходить в пять вместо семи два-три дня в неделю. И работать из дома по пятницам. Мы же команда, помнишь?
Ольга улыбнулась – впервые за последние недели по-настоящему тепло.
– Помню.
– И ещё, – продолжил Сергей, – я позвонил маме. Рассказал про твою новую работу. И про то, как мы теперь будем всё делить по-новому.
– И что она?
– Сначала молчала долго. А потом сказала: «Ну, если так решили – значит, так и будет». И даже добавила, что гордится тобой. Что ты сильная и самостоятельная.
Ольга невольно рассмеялась.
– Не может быть.
– Может, – Сергей улыбнулся. – Я сам удивился. Кажется, наш последний разговор её всё-таки заставил задуматься.
Они сидели молча, держась за руки. За окном шёл тихий снег – январский, пушистый, укрывающий город мягким покрывалом.
– Знаешь, – сказала Ольга наконец, – я всё равно пойду на работу. Но не потому, что должна доказать что-то твоей маме. А потому, что хочу. Хочу чувствовать себя снова профессионалом. Хочу своего пространства, своих достижений.
– И ты их будешь иметь, – заверил Сергей. – А дома… дома мы вместе всё вытянем.
Прошёл месяц.
Ольга влилась в новый коллектив удивительно легко. Коллеги уважали её опыт, начальник сразу доверил серьёзный проект. По вечерам она возвращалась уставшая, но довольная – с ощущением, что живёт полной жизнью.
Сергей сдержал слово. Он действительно забирал Петю из садика, помогал Маше с чтением, даже научился готовить её любимые сырники. Иногда, конечно, всё валилось из рук – дети капризничали, ужин подгорал, но они смеялись над этим вместе.
Валентина Ивановна приезжала теперь реже – раз в две-три недели. И каждый раз привозила что-то полезное: тёплый свитер для Пети, новую книгу для Маши. А главное – больше не давала советов, как жить.
Однажды, в марте, когда снег уже начал таять, она пришла одна, без Владимира Петровича.
– Оленька, – сказала она, снимая пальто, – я тут подумала… Может, я могла бы забирать Машу из школы по вторникам? У меня как раз свободный день, а вам легче будет.
Ольга посмотрела на свекровь с удивлением.
– Вы уверены?
– Уверена, – кивнула Валентина Ивановна. – Хочу быть полезной. По-настоящему. А не своими советами.
Сергей, стоявший в дверях, улыбнулся.
– Мам, это было бы здорово.
Так и порешили. По вторникам Валентина Ивановна забирала Машу, кормила её домашним супом и отвозила на кружок рисования. А потом привозила домой – довольную и с новыми рисунками.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Ольга и Сергей сидели на кухне с чаем.
– Помнишь, как всё началось? – спросила она. – С того глупого разговора про счета.
Сергей кивнул.
– Помню. И знаешь… я даже благодарен маме за те слова. Хоть и сказал их в неподходящий момент.
– Благодарен? – удивилась Ольга.
– Да, – он взял её руку. – Потому что это заставило нас поговорить по-настоящему. О том, чего мы хотим. О том, как хотим жить. И мы стали ближе. Сильнее.
Ольга прижалась к нему.
– Ты прав. Иногда кризис – это не конец. А начало чего-то нового.
– Лучшего, – добавил он.
За окном весна уже уверенно вступала в свои права. Снег таял, обнажая первые подснежники. А в их доме наконец-то воцарился тот самый покой – не хрупкий, а настоящий, выстроенный на уважении, понимании и любви.
И никто больше не считал, кто сколько вносит в семейный бюджет. Потому что они были не двумя отдельными людьми с отдельными счетами. Они были семьёй.
