Я всегда считала, что наш брак — это крепость, где нет места секретам. Когда муж попросил приютить юную родственницу на время учебы, я, добрая душа, согласилась. Кто же знал, что за ангельской внешностью скрывается наглая захватчица, а за молчанием мужа — предательство длиной в двадцать лет. Эта история о том, как доброта может стоить вам крыши над головой.
***
— А почему в моей комнате пахнет старыми духами? И вообще, тетя Лена, уберите этот ковер, он меня душит!
Я застыла с половником в руке, чувствуя, как борщ начинает закипать не только в кастрюле, но и у меня внутри. Медленно повернулась. В дверях кухни стояла Кристина — «бедная сиротка», «троюродная племянница» моего мужа Сергея, приехавшая покорять столицу. Стояла в моем шелковом халате.
— Кристина, — процедила я, стараясь держать лицо. — Во-первых, это не твоя комната, а гостевая. Во-вторых, халат сними. Быстро.
Она фыркнула, закатив глаза так, будто я попросила ее сплясать на столе.
— Дядя Сережа сказал, я могу брать все, что мне нужно для комфорта. Я же в стрессе, у меня поступление! А вы жадничаете из-за тряпки?
В коридоре хлопнула дверь. Вернулся Сергей.
— Сережа! — крикнула Кристина, мгновенно меняя тон на плаксиво-жалобный. — Тетя Лена меня обижает! Заставляет раздеваться прямо на кухне!
Муж вошел, устало стягивая галстук. Взгляд его бегал. Он посмотрел на надутую Кристину, потом на меня, стоящую с половником как статуя возмездия.
— Лен, ну чего ты начинаешь? — поморщился он. — Девочка только приехала, ей трудно. Ну взяла халат, постираем. Будь мудрее.
— Мудрее? — я швырнула половник на подставку. Звон вышел оглушительным. — Она здесь второй день, Сережа. Вчера она съела весь запас икры, который я берегла к Новому году, потому что «захотелось соленого». Сегодня она командует моим интерьером. Ты уверен, что она приехала учиться, а не выживать меня из квартиры?
— Не говори глупостей, — отмахнулся муж, но я заметила, как дернулась жилка у него на виске. — Она просто непосредственная. Деревенская простота. Потерпи пару месяцев, поступит в общежитие и съедет.
Если бы я знала тогда, что «пара месяцев» растянется в ад, а общежитие ей даже не снилось, я бы выставила её чемодан за дверь в ту же секунду.
***
Неделя прошла как в тумане. Я возвращалась с работы и боялась открывать дверь собственной квартиры. Квартиры, доставшейся мне, к слову, от бабушки. Сергей в ней был лишь прописан, но вел себя так, словно построил этот дом своими руками.
В среду я пришла пораньше. Голова раскалывалась. Мечтала о тишине и чае.
В прихожей стояли чужие сапоги. Дорогие, кожаные. Явно не студенческие и точно не Кристинины.
— Да не бойся ты, она до семи на работе пашет, как лошадь, — донесся голос Кристины из гостиной. — Мам, ну ты видела этот диван? Убожество. Дядя Сережа обещал, что мы купим новый, угловой, бежевый.
Я замерла. Мам? Какая мама? Сергей говорил, что родители Кристины — алкоголики из глухой деревни под Воронежем, которым нет дела до дочери.
— Тише ты, — ответил грубый женский голос. — Сережа обещал — сделает. Он мужик слова. Ты главное учись хорошо, а я уж прослежу, чтобы эта мымра тебя не обижала.
Я распахнула дверь в гостиную.
На моем диване, положив ноги в грязных носках на журнальный столик, сидела грузная женщина с ярко-фиолетовыми волосами. Рядом Кристина красила ногти моим лаком.
— Добрый вечер, — громко сказала я. — А у нас сегодня день открытых дверей в зоопарке?
Женщина поперхнулась чаем. Кристина подскочила, опрокинув флакончик с лаком на ковер. Алое пятно начало расползаться.
— Ой, тетя Лена… А это мама приехала. Проведать.
— Проведать? — я перевела взгляд на женщину. — Сергей говорил, вы в Воронеже. И что у вас, кхм, проблемы с алкоголем.
Женщина насупилась, лицо ее пошло красными пятнами.
— Чего? Какой Воронеж? Мы из Твери! И не пью я, у меня давление! Сережка, паразит, насочинял тебе… А ты и уши развесила. Я — Галина. Сестра его двоюродная. Приехала посмотреть, как дочь устроилась. Имею право!
— Вы имеете право покинуть мою квартиру. Сейчас же. Вместе с дочерью и лаком.
— А ты не командуй! — взвизгнула Галина, вставая. — Сережа хозяин, он нас пригласил! Вот придет он, тогда и поговорим!
***
Скандал вечером был грандиозный. Сергей орал так, что звенели стекла в серванте. Но орал он не на наглых родственниц, а на меня.
— Ты бессердечная эгоистка! — он метался по кухне, размахивая руками. — Галя — больная женщина, ей негде ночевать! Гостиница стоит бешеных денег!
— У нас двушка, Сережа! — кричала я в ответ. — Двушка! Кристина спит в гостиной, мы в спальне. Куда ты положишь Галю? Между нами?
— Галя поспит с Кристиной на диване. Не развалятся. Лена, ну будь ты человеком! У них сложная ситуация, дом сгорел… то есть, ремонт там. Трубы прорвало.
— То дом сгорел, то трубы, то родители алкоголики! — я схватила его за рукав. — Ты врешь мне! Врешь с первого дня! Почему ты сказал, что они из Воронежа? Почему скрыл, что Галя приедет? Что происходит?
Сергей вырвал руку. Его глаза стали ледяными.
— Ты параноик, Лена. Тебе лечиться надо. Я помогаю семье. Если тебе это не нравится — значит, ты не любишь меня.
И он ушел. Хлопнул дверью и ушел ночевать в гостиную, к «бедным родственницам». Я осталась одна в спальне, трясясь от обиды и непонимания. Но интуиция, женская чуйка, уже вопила сиреной: дело не в родственниках. Тут что-то другое.
Я включила ноутбук. Сергей, самонадеянный идиот, никогда не выходил из своих соцсетей на домашнем компе. «Ну-ка, посмотрим, кто такая Галина из Твери».
***
В «Одноклассниках» у Сергея переписок почти не было. Но вот в архиве… Я листала сообщения пятилетней давности, десятилетней… Пусто. Странно. Может, ВКонтакте?
Там тоже чисто. Я уже хотела закрыть крышку, как звякнул телефон Сергея, который он забыл на тумбочке в спальне. Экран загорелся. Сообщение от «СТО Михалыч».
Текст: «Дочурка жалуется. Твоя кикимора её достала. Решай вопрос с хатой быстрее, Кристине учиться надо в спокойствии».
Михалыч? Дочурка? Хата?
Руки у меня затряслись так, что я едва смогла разблокировать телефон. Пароль был прост — год моего рождения. Как мило. Как цинично.
Я открыла чат с «Михалычем». Это была Галина. Я листала переписку вверх, и волосы на голове шевелились.
«Сереж, Кристинке 19 исполняется. Ты обещал ей квартиру в Москве».
«Галь, подожди. Ленку не так просто сдвинуть. Она вцепилась в эту квартиру. Дай мне время, я ее обработаю, продадим дачу, вложим в ипотеку якобы, а там разберемся».
«Смотри, Сережа. Ты отец, ты и думай. Иначе я ей тест ДНК покажу. Пусть знает, откуда «племянница» взялась».
Мир рухнул. Просто взял и осыпался штукатуркой мне на голову. Кристина — не племянница. Она его дочь. Дочь, которой 19 лет. Мы женаты 15 лет. Значит… Он знал ее мать до меня?
Я читала дальше.
«Помнишь, как мы в 2004-м гуляли? Эх, Серега… Если бы ты тогда на Ленке не женился из-за прописки, жили бы мы с тобой…»
Женился из-за прописки. Кристина — его дочь от Галины. И теперь они хотят отжать мою квартиру.
***
Утром я вышла на кухню, как ни в чем не бывало. Внутри меня выжженная пустыня, но снаружи — броня. Галина и Кристина сидели за столом, поедая мои йогурты. Сергей пил кофе, стараясь не смотреть в мою сторону.
— Доброе утро, семья, — улыбнулась я. Улыбка вышла страшной, наверное, потому что Кристина поперхнулась. — Сережа, я тут подумала… Ты прав. Я была эгоисткой.
Сергей чуть кружку не выронил.
— Да? Ты… ты серьезно?
— Абсолютно. Девочке нужно учиться. Гале нужно отдыхать. Я решила: перепишу дачу на Кристину. Пусть у ребенка будет старт.
В кухне повисла тишина. Галина расплылась в хищной улыбке, показав золотой зуб.
— Вот это по-нашему! — гаркнула она. — Вот это я понимаю — родственница!
— Только, Сереж, документы на дачу у мамы в сейфе. Нам нужно съездить к ней сегодня вечером. Вместе. И Галю возьмем, и Кристину. Отпразднуем!
Сергей расцвел. Он подошел и поцеловал меня в макушку.
— Я знал, что ты у меня золотая. Спасибо, Ленчик.
«Пожалуйста, тварь», — подумала я.
Весь день я провела не на работе. Я взяла отгул. Я поехала к юристу, потом в банк, а потом вызвала клининговую службу и грузчиков. На 18:00.
***
Мы вернулись домой в семь вечера. Сергей, Галина и Кристина были в приподнятом настроении. Они уже мысленно делили мою недвижимость.
Сергей вставил ключ в замок. Ключ не повернулся.
— Что такое? — он дернул ручку. — Заело?
— Нет, — спокойно сказала я, стоя за его спиной. — Я сменила замки.
— Что? — он обернулся, на лице застыла глупая улыбка. — Лен, ты шутишь?
— Никаких шуток. Ваши вещи, — я кивнула на лестничный пролет, — внизу, у подъезда. Грузчики аккуратно все вынесли. В черных мешках.
— Ты… ты что творишь?! — взвизгнула Галина. — Какого черта! Мы здесь живем!
— Вы здесь гостили. Гости засиделись.
Сергей покраснел, его шея надулась.
— Лена, открой немедленно! Это и мой дом! Я здесь прописан!
— Прописан, но не собственник. И, кстати, я сегодня подала на развод. И выписала тебя через суд как бывшего члена семьи. Ну, этот процесс займет время, но жить ты здесь больше не будешь. Полицию я уже вызвала, сказала, что в подъезд ломятся посторонние.
— Папа! Сделай что-нибудь! — заныла Кристина. — Она мои шмотки выкинула!
— Папа? — я рассмеялась. — Ну вот, наконец-то правду сказали. Сережа, поздравляю с воссоединением семьи. Теперь вы можете жить все вместе. В Твери. Или где там у вас «трубы горят»?
Галина бросилась на меня с кулаками:
— Ах ты стерва! Да я тебя!..
В этот момент открылся лифт. Из него вышли двое полицейских.
— Граждане, что за шум? Поступил вызов.
***
Развод был грязным. Сергей пытался отсудить машину (купленную в браке, но на деньги моих родителей), половину ремонта и даже бытовую технику. Галина писала мне проклятия в соцсетях, рассказывая всем общим знакомым, что я бесплодная ведьма, которая выгнала «ребенка-инвалида» на улицу (Кристина внезапно стала инвалидом в их рассказах).
Но я подготовилась. Распечатки переписок, чеки на все покупки с моей карты, документы на квартиру, датированные до брака. Судья, пожилая строгая женщина, смотрела на Сергея с нескрываемой брезгливостью. Особенно когда я предоставила доказательства того, что он тратил семейный бюджет на переводы «Михалычу» годами.
Их выставили ни с чем. Машину пришлось продать и поделить деньги, но большая часть ушла на погашение кредитов, которые Сергей, как оказалось, набрал тайком для своей «дочурки».
Через полгода я встретила Сергея в супермаркете. Он постарел, осунулся. В корзине — пельмени по акции и пиво.
— Лен… — он дернулся ко мне. — Может, поговорим? Галька — дура, она меня окрутила. Я же люблю тебя. Я ошибся.
Я посмотрела на него и не почувствовала ничего. Ни злости, ни боли. Только легкую брезгливость, как будто наступила в лужу.
— У тебя есть семья, Сережа. Береги ее. А ко мне не подходи.
Я прошла мимо, к кассе, где пробивала покупки моя новая жизнь — спокойная, честная и только моя.
