— Проверьте её карманы! — Борис говорил в микрофон, и его голос разносился по всему залу. — Прямо сейчас, при всех!
Вера стояла с подносом и не сразу поняла, что речь о ней. Музыка смолкла. Гости повернулись.
— О чём вы?
— Мои часы. Золотые. Ты последняя подходила к столу. Вытряхивай карманы или охрану звать?
Она сунула пальцы в фартук и нащупала что-то холодное. Вытащила часы. В зале ахнули.
— Я их не брала, клянусь…
— Тогда как они у тебя? — Борис шагнул к ней и сунул микрофон ей в руки. — Давай, объяснись. Чтобы все слышали.
Пальцы скользили по пластику. Вера видела лица — насмешливые, равнодушные, жадные до скандала. А Борис улыбался.
— Говори, не стесняйся. Расскажи, зачем тебе чужие часы.
— Я не брала их, — голос дрожал, но микрофон усиливал каждое слово. — Я даже не подходила к вашему столу.
— Врёшь. Я сам видел. Небось решила, что на свадьбе никто не заметит?
Кто-то засмеялся. Вера опустила микрофон.
— Я не воровка.
— Тогда объясни!
Она молчала. Борис выхватил у неё микрофон.
— Вот видите? Воровка. Дядя Павел, это ты её привёл? Вали отсюда вместе с ней. Зарплату можете не ждать.
Охранники вывели их через служебный вход под смешки гостей.
Она не плакала. Села на остановке и смотрела на дорогу. Дядя Павел вышел через десять минут.
— Он сам подложил часы. Видел, как сунул в карман, когда ты наклонилась. Но не докажешь.
— Зачем?
— Потому что ты ему отказала. Он весь вечер к тебе подходил. Такие, как Борис, не привыкли к отказам.
Автобус пришёл. Доехали молча.
Дома мать лежала и не вставала без помощи. Вера поправила ей одеяло.
— Как дела, доченька?
— Нормально, мам.
Утром пришло уведомление: в государственной поддержке отказано.
Она звонила час. Переводили из кабинета в кабинет.
— Почему отказ?
— Решение принято. Обжалованию не подлежит.
— Но документы в порядке!
Трубку положили. Телефон зазвонил снова.
— Веруня, привет, — голос Бориса. — Слышал, с поддержкой не вышло. Жаль.
Она молчала.
— Я могу помочь. Деньги на лечение, работу. Только встреться со мной. Поговорим.
— Мне не нужна твоя помощь.
— Без меня ты нигде ничего не получишь. У меня связи везде. Хочешь, чтобы мама получила лечение? Приезжай в пятницу. Адрес скину.
Он повесил трубку.
Дядя Павел зашёл вечером.
— Что будешь делать?
— Не знаю.
— Если согласишься, он тебя сломает. Будет держать всю жизнь.
— А если не соглашусь, мама не выживет.
Дядя Павел вздохнул.
— Прости, девочка. Помог бы деньгами, но нет таких сумм.
Когда он ушёл, Вера открыла ноутбук. Набрала: «Борис свадьба». Нашла фотографии. Невеста смотрела устало, без улыбки.
Маргарита. Двадцать восемь лет. Юрист. Отец владеет холдингом.
Борис женился на деньгах.
Вера позвонила знакомой из салона красоты.
— Дай номер Маргариты. Той, что свадьбу играла.
— Вера, я не могу просто так номера раздавать…
— Пожалуйста. Это важно.
Номер пришёл через минуту. Вера набрала.
— Да, — голос настороженный.
— Меня зовут Вера. Я та девушка, которую ваш муж обвинил в краже на свадьбе.
Пауза.
— Помню. Что нужно?
— Встретиться. У меня есть запись его звонка. Думаю, вам стоит её услышать.
— Какого звонка?
— Он предложил мне стать его любовницей. В обмен на деньги для лечения матери. Пригрозил, что без него я нигде помощи не получу.
Маргарита молчала так долго, что Вера решила — она повесила.
— Завтра. Кафе «Огонёк» на Садовой. В три часа.
Вера пришла раньше. Заказала чай. Маргарита появилась точно в три. Села напротив.
— Включайте.
Вера нажала кнопку. Голос Бориса звучал отчётливо: «Я могу помочь. Деньги на лечение, работу. Только встреться со мной». Потом: «Без меня ты нигде ничего не получишь. Я уже позаботился».
Маргарита слушала неподвижно. Когда запись кончилась, откинулась на спинку.
— Он подложил вам часы на свадьбе?
— Да. Но не докажу.
— Понятно. А что он хочет конкретно?
— Встречи. Сказал приехать в пятницу в загородный дом. Иначе мать не получит лечение.
— И собираетесь ехать?
— Не знаю. У меня нет выбора.
— Есть, — Маргарита поставила чашку. — Вы уже его сделали. Иначе не сидели бы здесь.
Вера подняла взгляд.
— Я не хочу разрушать вашу семью. Просто… он перекрыл все пути. Везде отказ. И я подумала, что вы имеете право знать, кто рядом.
Маргарита достала телефон.
— Адрес дома есть?
— Он прислал.
— Покажите.
Вера протянула телефон. Маргарита переписала.
— В пятницу вместо вас приеду я. Посмотрю, что скажет, когда увидит меня.
— Но он…
— Этот дом записан на мою семью. Как и вся его работа, связи, деньги. Он ничего не имеет своего. Я просто не хотела замечать. Спасибо, что открыли глаза.
Маргарита встала.
— С матерью разберусь. Позвоню куда надо. Отказ отменят. А Борис вас больше не тронет. Обещаю.
В пятницу вечером Вера сидела дома. Борис прислал: «Жду в восемь. Надеюсь, не передумала».
Она не ответила. Часы показывали восемь, девять. Телефон молчал.
В десять позвонила Маргарита.
— Я приехала вместо вас. Он даже не удивился. Сказал, что я неправильно поняла, что это деловая встреча. Когда включила запись, замолчал. Потом начал оправдываться.
— И что теперь?
— Завтра он съезжает. Развод подам в понедельник. Все деньги, недвижимость, бизнес — моей семьи. Он останется ни с чем. И все связи работали только потому, что он мой муж. Теперь он никто.
Вера выдохнула.
— А мама?
— Уже договорилась. Помощь выделят полностью. И ещё. Вам нужна работа?
— Да.
— Открываю центр помощи женщинам. Юридические консультации, поддержка. Нужен администратор. Придёте?
— Приду. Спасибо.
— Это вам спасибо. Вы спасли меня от большой беды.
Вера положила трубку. Подошла к комнате матери. Приоткрыла дверь. Мать не спала.
— Веруня, что-то случилось?
Вера вошла. Села на край кровати.
— Мам, я должна кое-что сказать.
Рассказала всё. Про свадьбу, обвинение, часы. Про звонок Бориса и условия. Про встречу с Маргаритой. Мать слушала молча.
— Господи, доченька. Ты же могла согласиться. Ради меня.
— Не могла.
— Почему?
— Потому что ты всю жизнь учила меня не прогибаться. Помнишь, как работала на двух работах, но не просила помощи у родственников? Как отказалась от денег соседа под проценты? Ты говорила: лучше голодать, чем продавать себя. Я не могла поступить иначе.
Мать заплакала. Тихо, без всхлипов. Слёзы просто текли.
— Я так боялась, что ты из-за меня сломаешься. Согласишься на что-то ужасное, только чтобы меня вылечить. И я не знала, как сказать, что не надо. Что я лучше умру, чем ты испортишь жизнь.
— Не говори так.
— Слушай. Я хочу, чтобы ты поняла. Ты моя гордость. Единственное, что у меня есть настоящее. И если бы ты сломалась, я бы себе не простила. Даже если бы выжила.
Вера легла рядом с матерью, как в детстве. Мать обняла её.
— Всё будет хорошо, мам.
— Будет, доченька. Теперь точно будет.
В понедельник позвонили из администрации. Извинились за ошибку. Помощь одобрена. Вера записала мать на процедуры.
Маргарита прислала адрес центра. Небольшой офис в центре, два кабинета, приёмная.
— Работы пока немного, но будет больше. Женщины звонят, спрашивают.
— Я справлюсь.
Дядя Павел нашёл работу на другом складе. Заходил вечерами.
— Слышал, Борис теперь грузчиком пашет. На том же складе, где мы были. Отец отказался помогать. Сказал, что сын семью опозорил. Вот и таскает коробки.
— Жалко его?
— Нет. Ни капли.
Вера кивнула. Она не испытывала злорадства. Просто равнодушие. Борис перестал существовать для неё.
Через месяц мать впервые встала с кровати сама. Прошла до кухни, держась за стену. Села и заплакала от радости.
— Я думала, что всё. Что больше не встану. А теперь иду. Сама иду.
Вера стояла рядом. Что-то сжималось в груди. Она столько раз боялась, что этого момента не будет. Что мать так и останется лежать. Или хуже.
— Спасибо тебе, доченька.
— За что?
— За то, что не сдалась.
Дядя Павел зашёл в субботу.
— Слушай, у меня есть накопления. Ты теперь работаешь. Может, откроем лавку? Маленькую. Я готовлю, ты за прилавком. Как думаешь?
— А вы справитесь?
— В моём возрасте люди на пенсию выходят и дома сидят. А я хочу дело своё. Маленькое, но своё. Согласна?
— Согласна.
Нашли помещение на окраине. Крошечное, но с ремонтом. Открылись через месяц. Народу приходило немного, но постоянные появились быстро. Дядя Павел готовил так, что люди возвращались.
Мать начала помогать. Пекла по утрам, раскладывала готовое. Дела шли хорошо.
Через три месяца в центр пришла девушка. Молодая, испуганная.
— Меня зовут Оксана. У меня начальник… он предложил повышение. Но за это я должна… ну, вы понимаете.
Вера кивнула.
— Понимаю.
— Я отказалась. Теперь он угрожает уволить по статье. Подбросит бумаги, скажет, что украла. У меня кредит, мне нужна работа. Я не знаю, что делать.
Вера смотрела на неё и видела себя три месяца назад. Ту же растерянность, тот же страх.
— Мы поможем. Сейчас позову юриста. И запомните: вы правильно поступили. Никакая работа не стоит того, чтобы продавать себя.
Оксана посмотрела благодарно.
— Вы тоже через такое прошли?
— Прошла.
— И что было потом?
— Потом я здесь. Живая, свободная. А тот, кто пытался меня сломать, таскает коробки на складе.
Оксана улыбнулась впервые.
Вечером Вера закрывала лавку с дядей Павлом. Мыли посуду, вытирали столы.
— Знаешь, я иногда думаю, что было бы, если бы ты испугалась. Не пошла к Маргарите. Согласилась на условия Бориса.
— Наверное, сидела бы в его квартире и ждала, когда придёт. И ненавидела себя каждый день.
— А он ходил бы довольный.
Вера повесила полотенце.
— Знаешь, что самое страшное? Таких, как Борис, много. Они привыкли брать всё силой, деньгами, связями. И большинство сдаются. Потому что кажется, что выхода нет.
— А ты не сдалась.
— Потому что поняла: если сдашься раз, будешь сдаваться всегда. Это как трещина. Маленькая сначала. А потом всё рушится.
Они вышли на улицу. Была весна, вечера ещё холодные.
— Пошли. Мама ждёт.
Дома мать накрыла на стол. Ели молча.
— Слушай, может, расширимся? — сказал дядя Павел. — Снимем помещение побольше. Дело-то идёт.
— Не знаю, — Вера покачала головой. — Мне нравится, как сейчас. Маленькое, своё. Зачем расширяться?
— Чтобы больше зарабатывать.
— Денег хватает. Если начнём гнаться за большим, можем потерять то, что есть.
Дядя Павел задумался.
— Пожалуй, права. Не всё измеряется деньгами.
Они сидели за столом, попивая компот. Мать рассказывала про соседку. Дядя жаловался на поставщиков.
Вера слушала и думала: вот оно — счастье. Не в деньгах, не в мести. А в этом: сидеть за столом с родными, слушать про соседку.
Борис где-то там таскал коробки и жалел о прошлом. Но это была уже не её история.
Маргарита зашла в центр в четверг. Села рядом с Верой в обед.
— Знаете, я вам благодарна. Если бы не та встреча, я бы так и жила с человеком, который меня не уважал. Терпела, оправдывала, закрывала глаза.
— Вы сами приняли решение. Я просто показала правду.
— Не просто. Вы рискнули прийти ко мне, хотя могли побояться. Могли подумать, что я встану на сторону мужа. Но пришли. Это требует смелости.
Вера пожала плечами.
— Просто деваться было некуда.
— Всегда есть куда. Вы могли согласиться на его условия. Многие бы согласились. Ради матери, ради денег. А вы выбрали другой путь. Трудный, страшный, но честный.
Маргарита допила кофе.
— Кстати, Борис пытался связаться. Прислал сообщение. Просил прощения, говорил, что изменился. Просил шанс.
— И что ответили?
— Ничего. Заблокировала. Некоторые люди не заслуживают второго шанса.
Вечером Вера сидела с матерью на кухне. Мать листала газету, где было интервью о центре.
— Ты молодец, доченька. Я горжусь.
— Я просто сделала то, что должна была.
— Нет. Ты сделала больше. Ты показала, что можно жить честно, даже когда всё против тебя.
Мать взяла дочь за руку.
— Знаешь, я всегда боялась, что воспитала тебя слишком мягкой. Что не сможешь постоять за себя. А оказалось, что ты сильнее меня. Сильнее всех нас.
Вера покачала головой.
— Я просто не хотела жить с мыслью, что согласилась. Что продала себя. Это было бы хуже любой бедности.
Мать поцеловала её в макушку.
— Я бы не выжила, если бы ты согласилась. Не физически. Внутри. Потому что знала бы, что ты пожертвовала собой ради меня. И это убило бы меня быстрее болезни.
За окном стемнело. Где-то лаяла собака.
— Пойдём спать, мам. Завтра рано.
— Иди, доченька. Я ещё посижу.
Вера ушла в комнату. Легла. Закрыла глаза. И впервые за долгое время заснула спокойно, без тяжести в груди.
Утром в лавку зашла пожилая женщина. Купила пирог, попробовала.
— Вкусно. Как раньше пекли. По-честному.
Она ушла. Вера стояла за прилавком и смотрела в окно. На улице было солнечно.
Дядя Павел вышел из подсобки.
— Знаешь, Вера, я всю жизнь прожил тихо. Работал, получал зарплату, не высовывался. Думал, что так правильно. А потом увидел, как ты справилась с Борисом. Как не испугалась, не сломалась. И понял: смелость — это не когда ничего не боишься. А когда боишься, но всё равно делаешь.
— Я очень боялась тогда.
— Знаю. Но ты всё равно пошла к Маргарите. Это и есть настоящая смелость.
Вера улыбнулась. Посмотрела на часы.
— Мне пора в центр. Придёт новая девушка. Надо помочь.
— Иди. Тут я справлюсь.
Вера приехала в центр к трём. Девушка уже сидела в приёмной. Совсем молодая, лет двадцать. Руки дрожали.
— Меня зовут Света. Я прочитала про вас в интернете. У меня… я не знаю, с чего начать.
— Начните с того, что привело вас сюда.
— Мой бывший не отпускает. Звонит, пишет, караулит у дома. Говорит, что если я не вернусь, пожалею. Что он всем расскажет про меня такое… Я боюсь. Боюсь выходить из дома.
Вера села напротив.
— Вы сделали правильно, что пришли. Сейчас позову юриста, она всё объяснит. Мы поможем оформить запрет на приближение, соберём доказательства. Это займёт время, но это работает.
— А если он не остановится?
— Тогда будет уголовное дело. Таких, как он, останавливает только одно — когда понимают, что жертва больше не одна. Что за ней стоят люди. Закон.
Света вытерла глаза.
— Спасибо. Я думала, что никто не поможет. Что это моя вина, что не смогла с ним ужиться.
— Это не ваша вина. Запомните это.
Маргарита вышла из кабинета, села рядом. Они говорили час. Когда Света ушла, на лице её было не так страшно.
— Ещё одна, — Маргарита посмотрела в окно. — Каждый день приходят. И это только начало.
— Да. Но хотя бы приходят. Раньше молчали.
— Раньше боялись. А теперь видят, что можно по-другому.
Вечером Вера пришла домой поздно. Мать уже спала. Она прошла на кухню, налила воды, села у окна.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
«Это Борис. Я знаю, ты не хочешь со мной говорить. Просто хотел сказать: ты была права. Я был подонком. Заслужил всё, что получил. Извини».
Вера посмотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Потом она заблокировала номер, не ответив. Некоторые извинения приходят слишком поздно. Некоторые люди не заслуживают даже ответа.
Она допила воду. Встала. Подошла к комнате матери, приоткрыла дверь. Мать дышала ровно, спокойно. На тумбочке лежали таблетки — те самые, дорогие, которые Вера боялась не достать.
А теперь они были. Лечение шло. Мать вставала, ходила, помогала в лавке.
Вера тихо закрыла дверь.
В субботу центр не работал. Вера встала поздно, позавтракала с матерью. Потом они втроём с дядей Павлом пошли в парк. Мать шла медленно, опираясь на трость, но шла сама.
— Не думала, что ещё так пойду, — говорила она, останавливаясь у скамейки. — Думала, всё. Конец.
— Не конец, мам.
— Знаю теперь.
Они сидели на скамейке. Дядя Павел купил мороженое. Вера смотрела на людей — гуляли семьи, бегали дети, кто-то выгуливал собак. Обычная жизнь. Простая.
— О чём думаешь? — спросила мать.
— О том, что это и есть счастье. Вот это. Сидеть с вами в парке, есть мороженое. Ничего особенного. Но своё.
Мать взяла её за руку.
— Ты знаешь, что я тебе скажу? Если бы ты тогда согласилась на условия Бориса, мы бы, может, и вылечились. Может, даже деньги были бы. Но вот так, как сейчас, мы бы не сидели. Потому что ты была бы другой. Сломанной. И я была бы другой. Виноватой. А так мы просто живём. Честно живём.
Вера кивнула. В горле стоял комок.
— Я не могла иначе.
— Знаю. И это самое главное.
Дядя Павел доел мороженое.
— Пошли. Холодать начинает.
Они встали и пошли обратно. Медленно, неспешно. Мать устала, но дошла до дома сама.
Вечером Вера открыла ноутбук. Проверила почту центра. Пятнадцать новых обращений за неделю. Пятнадцать женщин, которые решили не молчать.
Она начала отвечать. Назначала встречи, объясняла, что делать. Маргарита говорила, что скоро придётся расширяться — нанимать ещё юристов, психологов. Обращений становилось всё больше.
Где-то там, в другой части города, Борис таскал коробки. Может, жалел о прошлом. Может, винил всех вокруг. А может, и правда понял что-то.
Но это уже не имело значения.
Вера закрыла ноутбук. Легла спать. За окном шумел ветер.
Она закрыла глаза и подумала: вот и всё. История закончилась. Просто она живёт дальше. Работает в центре, помогает в лавке, ухаживает за матерью.
