– Что? – Наташа замерла на пороге кухни, держа в руках две кружки с только что налитым чаем. Она думала, что ослышалась. Голос у неё вышел тихий, почти шёпот, потому что внутри всё вдруг сжалось от неожиданности.
Дмитрий сидел за столом, просматривая что-то в телефоне, и даже не поднял глаз сразу. Он сказал это так буднично, будто обсуждал, что купить к ужину. Только потом посмотрел на неё – спокойно, уверенно, словно решение уже принято и обсуждать тут нечего.
– Дим, ты серьёзно? – Наташа поставила кружки на стол, стараясь не расплескать чай. Руки слегка дрожали. – Это же квартира, которую мои родители подарили нам. Нам с тобой. Чтобы мы могли наконец выехать из съёмной и начать нормальную жизнь.
Дмитрий отложил телефон и пожал плечами.
– Ну и что? Твои родители подарили её нам как семье. А семья – это не только мы двое. У меня есть сестра, Наташа. Лена с ребёнком в той коммуналке уже третий год мучается. Ей нужна квартира гораздо больше, чем нам. Мы же и так нормально живём.
Наташа медленно опустилась на стул напротив него. В голове крутилась одна мысль: это шутка? Или он правда так думает? Пятнадцать лет вместе, десять из них в браке, и вот такое заявление за кухонным столом в обычный вторник вечером.
– Подожди, – она постаралась говорить спокойно, хотя внутри уже начиналась буря. – Давай по порядку. Квартира оформлена на меня. Только на меня. Мои родители специально так сделали, чтобы… ну, чтобы всё было надёжно. Ты сам знаешь.
Дмитрий кивнул, будто это было несущественной мелочью.
– Знаю. Но ты же подпишешь дарственную. Мы же муж и жена. Что моё – то твоё, что твоё – то моё. Лена моя сестра, почти как родная тебе. Ты же её любишь, всегда говорила, что она хорошая.
Наташа посмотрела на него внимательнее. В его глазах не было ни тени сомнения. Он правда верил, что она просто согласится. Что это нормально – взять подарок её родителей и отдать его сестре. Потому что «семья».
– Дим, – она глубоко вдохнула, – эта квартира – единственное, что у нас есть своего. Мы до сих пор выплачиваем кредит за машину, живём на одну зарплату, потому что я в декрете была долго. Мои родители продали дачу, чтобы купить нам эту двушку в новостройке. Они не просто так подарили – они хотели, чтобы у нас был свой угол, чтобы дети могли нормально расти.
– У нас и так есть угол, – Дмитрий махнул рукой в сторону комнаты. А Лене правда тяжело. Муж её бросил, ребёнок маленький, работы нормальной нет. Она звонила вчера, плакала. Я обещал помочь.
Наташа почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Он уже обещал. Без неё. Решил за них обоих.
– Ты обещал мою квартиру? – тихо спросила она.
– Нашу, – поправил он твёрдо. – Наташ, не начинай. Я думал, ты поймёшь. Ты же всегда была доброй. Помнишь, как мы Лене деньги одалживали, когда она в декрете сидела? Или когда вещи детские отдавали?
– Это одно, – Наташа покачала головой. – Деньги, вещи – да. Но квартира… Это другое. Это наш дом. Будущий. Мы же планировали переехать туда через год, когда ремонт доделаем.
Дмитрий встал, подошёл к окну и посмотрел на тёмный двор. В квартире было тихо – дети уже спали в своей комнате.
– Я понимаю, что ты расстроена, – сказал он, не поворачиваясь. – Но подумай о Лене. Она одна с ребёнком. А у нас всё впереди. Мы молодые, заработаем, купим ещё лучше. А сестре сейчас помощь нужна срочно.
Наташа молчала. Она смотрела на его спину и думала: когда он успел так измениться? Или это она не замечала раньше? Все эти годы он казался надёжным, заботливым. Они вместе прошли через многое – и безденежье, и болезни детей, и ссоры с родителями. А теперь вот это.
– Давай хотя бы обсудим, – наконец сказала она. – Не сейчас, ладно? Я.. мне нужно подумать.
Дмитрий обернулся и улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у неё когда-то сердце замирало.
– Конечно, обсудим. Я знал, что ты поймёшь. Ты у меня самая лучшая.
Он подошёл, обнял её, поцеловал в макушку. Наташа сидела неподвижно, чувствуя, как его руки лежат на её плечах, и не знала, что чувствовать. Радость от привычной нежности? Или страх от того, что он уже всё решил?
На следующий день Наташа позвонила матери. Просто чтобы поговорить, выговориться, услышать знакомый голос.
– Мам, привет, – начала она, сидя на кухне, пока дети были в садике и школе.
– Привет, доченька, – голос мамы был тёплым, как всегда. – Как дела? Как малыши?
– Нормально, – Наташа помедлила. – Мам… Дима вчера сказал странное. Что хочет подарить нашу квартиру Лене, его сестре.
В трубке повисла пауза.
– Как подарить? – переспросила мама. – Квартиру, которую мы вам подарили?
– Да. Говорит, что Лене нужнее. Что она в коммуналке мучается.
Мама вздохнула.
– Наташ, ты же знаешь, почему мы оформили всё на тебя одну. Чтобы никто не мог… ну, чтобы было надёжно. Мы с папой тогда много думали. Видели, как у знакомых имущество делилось, как родственники вмешивались.
– Знаю, – тихо ответила Наташа. – Но он говорит, что я должна подписать дарственную. Что это нормально.
– А ты что думаешь? – осторожно спросила мама.
– Я не знаю, мам. Я в шоке. Мы же вместе столько лет. А тут такое ощущение, будто мои родители для него – просто кошелёк. А его сестра важнее.
– Не торопись, доченька, – мягко сказала мама. – Поговори с ним спокойно. И если что – мы всегда рядом.
Наташа положила трубку и долго сидела, глядя в окно. Дождь мелко моросил по стеклу, и в квартире было тихо-тихо. Она вспоминала, как родители передавали ключи от новой квартиры – с улыбками, с шампанским, с пожеланиями счастья. Как папа говорил: «Это вам, дети, на новую жизнь». Как Дмитрий тогда обнимал её и благодарил свёкра со свекровью – её родителей.
А теперь он хочет отдать это его сестре.
Вечером Дмитрий вернулся с работы чуть раньше обычного. Принёс цветы – большие белые розы, её любимые.
– Мир? – улыбнулся он, протягивая букет.
Наташа взяла цветы, но улыбка вышла вымученной.
– Спасибо. Но цветами это не решишь, Дим.
Он вздохнул, сел рядом.
– Я весь день думал. Может, я слишком резко сказал. Но я правда хочу помочь Лене. Она звонила сегодня опять – плакала. Говорит, сосед алкоголик, ребёнок боится, работы нет.
– Я сочувствую Лене, – тихо ответила Наташа. – Правда сочувствую. Но почему за счёт нашей квартиры? Почему не помочь по-другому? Деньгами понемногу, вещами, искать работу вместе?
– Потому что квартира – это решение раз и навсегда, – твёрдо сказал Дмитрий. – Она сможет нормально жить, ребёнка растить. А мы… мы справимся.
– Мы справимся, – повторила Наташа. – А мои родители? Что я им скажу? Что их подарок мы отдали твоей сестре?
Дмитрий помолчал.
– Скажешь правду. Что мы помогли близкому человеку.
Наташа посмотрела на него и вдруг поняла: он не понимает. Не чувствует, насколько это несправедливо. Для него это просто логично – помочь своей крови. А её родители, её вклад – это как бы второстепенно.
– Давай подождём, – предложила она. – Хотя бы месяц. Подумаем, посоветуемся.
– Хорошо, – кивнул он. – Месяц так месяц. Но я надеюсь, ты передумаешь.
Он снова обнял её, и Наташа закрыла глаза. Внутри всё болело. Она любила его. Правда любила. Но в этот момент впервые почувствовала трещину – тонкую, но глубокую.
Прошла неделя. Дмитрий тему больше не поднимал, но Наташа видела – он ждёт. Иногда ловил её взгляд, улыбался, будто всё уже решено. А она не спала ночами, думая, что делать.
Однажды вечером к ним зашла Лена. С сыном, семилетним тихим мальчиком, который сразу ушёл играть с их детьми.
– Наташ, спасибо, что разрешила прийти, – Лена обняла её, и в глазах у неё стояли слёзы. – Дима сказал, что вы думаете насчёт квартиры…
Наташа замерла.
– Дима сказал?
– Да, – Лена кивнула. – Говорит, что ты пока сомневаешься, но он уверен, что ты согласишься. Ты такая добрая всегда была.
Наташа посмотрела в сторону кухни, где Дмитрий мыл посуду. Он уже рассказал сестре. Уверенно. Будто её согласие – формальность.
– Лен, – осторожно начала Наташа, – мы ещё не решили. Это серьёзно.
– Я понимаю, – Лена смахнула слезу. – Просто… я так устала. Каждый день боюсь, что сосед опять напьётся и начнёт кричать. Малыш ночью просыпается. Если бы у нас была своя квартира…
Она говорила искренне, и Наташе стало жалко. Правда жалко. Но в то же время внутри росло раздражение – не на Лену, а на Дмитрия. Он поставил её в такое положение. Заставил чувствовать себя злой, жадной.
Вечер прошёл напряжённо. Когда Лена ушла, Наташа подошла к мужу.
– Ты уже всё ей рассказал?
– А что такого? – удивился он. – Она моя сестра.
– А я твоя жена, – тихо сказала Наташа. – И квартира моя. Юридически.
Дмитрий нахмурился.
– Опять ты про это. Наташ, хватит. Мы же семья.
– Семья, – согласилась она. – Но в семье решения принимают вместе. А ты уже всё решил.
Он молчал. Потом вздохнул.
– Ладно. Я подожду. Но надеюсь, ты поймёшь.
Наташа ушла в спальню, закрыла дверь и впервые за много лет заплакала. Тихо, чтобы дети не услышали. Она не знала, что будет дальше. Но чувствовала – что-то изменилось навсегда.
А через несколько дней случилось то, чего она даже не ожидала…
– Наташ, ну что ты молчишь? – Дмитрий заглянул в спальню, где она сидела на краю кровати с телефоном в руках. – Уже неделя прошла, я же просил подумать.
Наташа подняла глаза. Лицо у неё было спокойное, но в голосе появилась новая нотка – твёрдая, которой он раньше не слышал.
– Я подумала, Дим. И хочу поговорить серьёзно.
Он сел рядом, пытаясь взять её за руку, но она мягко убрала ладонь.
– Давай поговорим. Я слушаю.
– Я не буду подписывать дарственную на Лену, – тихо, но чётко сказала Наташа. – Это моя квартира. Подарок моих родителей мне. И я решаю, что с ней делать.
Дмитрий нахмурился, откинулся на спинку кровати.
– То есть ты отказываешься помочь моей сестре? Просто так?
– Не просто так, – Наташа посмотрела ему прямо в глаза. – Я отказываюсь отдавать то, что мне подарили родители, твоей сестре. Мы можем помочь Лене по-другому. Деньгами, если сможем. Поискать ей съёмную подешевле. Я даже готова поговорить с мамой – может, они помогут немного. Но квартиру – нет.
Он встал, прошёлся по комнате.
– Я не ожидал от тебя такого, Наташ. Думал, ты поймёшь. Лена – моя кровь. А твои родители… ну, они же богатые не последние. Могут и ещё что-нибудь подарить, если захотят.
Наташа почувствовала, как внутри всё холодеет. Он сказал это так легко, будто её родители – бесконечный источник.
– Мои родители не обязаны ничего дарить, – медленно произнесла она. – Они уже подарили. Нам. И я не собираюсь просить у них ещё, чтобы отдать твоей сестре.
Дмитрий остановился, посмотрел на неё с удивлением.
– Ты серьёзно? Ты ставишь деньги выше семьи?
– А ты ставишь свою сестру выше моей семьи? – парировала Наташа. – Выше меня и детей?
Повисла тишина. Он молчал долго, потом вздохнул.
– Ладно. Если ты так решила… Я сам найду выход для Лены.
Но в его голосе Наташа услышала обиду. И что-то ещё – холодок, который раньше не был.
На следующий день всё изменилось.
Дмитрий пришёл с работы поздно, уставший, но с каким-то странным блеском в глазах. Дети уже спали, Наташа читала на кухне.
– Есть разговор, – сказал он, садясь напротив.
– Какой? – она отложила книгу, чувствуя тревогу.
– Я поговорил с юристом сегодня. На работе, у нас есть знакомый.
Наташа напряглась.
– О чём?
– О квартире, конечно, – он посмотрел на неё спокойно. – Оказывается, поскольку мы в браке, и квартира приобретена в период брака – пусть даже подарена твоим родителям – я имею право на половину. В случае… ну, если мы разведёмся.
Слово «разведёмся» повисло в воздухе, как удар грома.
Наташа смотрела на него, не веря ушам.
– Ты… угрожаешь мне разводом? Из-за квартиры?
– Не угрожаю, – он пожал плечами. – Просто констатирую факт. Если ты не хочешь помогать моей сестре по-доброму, то придётся по закону. Я подам на раздел имущества. И суд присудит мне долю. А потом я эту долю подарю Лене. Всё равно будет её.
Наташа почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что подаренное одному из супругов имущество не делится. Но сейчас не была уверена. Вдруг он прав? Вдруг юрист ему что-то наплёл?
– Ты правда готов разрушить нашу семью из-за этого? – тихо спросила она.
– Это ты разрушаешь, – твёрдо ответил Дмитрий. – Отказываясь помочь близкому человеку. Я думал, мы вместе. А ты… ты только о своём.
Он встал, пошёл в спальню. Наташа осталась сидеть, глядя в пустую кружку. В голове крутилась одна мысль: он уже не тот, кого она знала.
Наутро она позвонила отцу. Не маме – отцу. Он всегда был спокойнее, рассудительнее.
– Пап, привет. Нужно посоветоваться.
– Говори, доченька, – голос отца был тёплым, но она услышала тревогу.
Она рассказала всё – и про заявление Дмитрия, и про юриста, и про угрозу развода.
Отец помолчал.
– Наташ, успокойся. Квартира оформлена на тебя до брака? Нет, на свадьбу, значит в браке. Но дарение одному супругу – это личное имущество. Не подлежит разделу. Мы специально так сделали, с нотариусом всё проверили. Он блефует.
– Точно? – Наташа почувствовала облегчение.
– Точно. Но… если он подаст в суд, будет неприятно. Скандалы, дети, нервы. Лучше не доводить.
– Я понимаю, – вздохнула она. – Спасибо, пап.
– И ещё, Наташ, – отец помедлил. – Подумай хорошенько. Если человек готов на такое… стоит ли с ним дальше?
Она не ответила. Положила трубку и долго сидела, глядя в окно.
Вечером Дмитрий пришёл раньше. Видимо, ждал её реакции.
– Ну что? «Подумала?» —спросил он, снимая куртку.
– Подумала, – Наташа встала из-за стола. – Я сходила к нотариусу сегодня. И к юристу. Квартира – моя личная собственность. Не делится. Никогда.
Лицо Дмитрия изменилось. Сначала удивление, потом злость.
– То есть ты проверяла? Не поверила мне?
– Поверила бы, если бы ты не угрожал разводом, – спокойно ответила она. – Но ты угрожал. И теперь я знаю точно.
Он молчал, сжимая кулаки.
– И что дальше? – наконец спросил он.
– Дальше ты решаешь, Дим. Или мы живём как раньше – вместе, без ультиматумов. Или… ты подаёшь на развод, как обещал. Но квартиру не получишь.
Он смотрел на неё долго-долго. Потом повернулся и ушёл в комнату. Хлопнул дверью.
Наташа стояла на кухне, чувствуя, как сердце колотится. Она не знала, что он выберет. Но впервые за много лет почувствовала – она не одна. У неё есть опора. Родители, юристы, закон. И своя сила.
А через пару дней случилось то, что перевернуло всё с ног на голову…
Дмитрий пришёл с работы мрачный, как туча. Сел за стол, не раздеваясь.
– Лена звонила, – сказал он глухо. – Плачет. Сосед опять скандал устроил. Ребёнок в истерике.
Наташа молчала, наливая ему чай.
– Я сказал ей, что… что не получится с квартирой.
– И что она? – тихо спросила Наташа.
– Орала. Говорила, что я плохой брат. Что обещал, а теперь… – он не договорил.
Наташа посмотрела на него. В его глазах была боль. Настоящая.
– Прости, – вдруг сказал он. – Я.. я не знаю, что на меня нашло. Думал, что так правильно. А теперь… Лена на меня кричит, ты на меня смотришь как на чужого.
Наташа села напротив.
– Я не смотрю как на чужого. Но… ты напугал меня, Дим. Угрозой развода. Это же не шутки.
Он кивнул.
– Знаю. Я сам себя напугал. Просто… когда Лена плачет, у меня всё внутри переворачивается. С детства так. Она младшая, я всегда её защищал.
– Я понимаю, – мягко сказала Наташа. – Правда понимаю. Но защищать её за мой счёт… это неправильно.
– Да, – он опустил голову. – Неправильно.
Повисла тишина. Долгая, но не тяжёлая.
– Может, найдём другой выход? – предложила Наташа. – Вместе. Я могу поговорить с мамой – может, они помогут Лене с первым взносом по ипотеке. Или мы сами накопим понемногу.
Дмитрий поднял глаза. В них мелькнула надежда.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно. Но без давления. Без ультиматумов.
Он взял её руку.
– Прости меня, Наташ. Правда. Я вёл себя как идиот.
Она улыбнулась – впервые за долгое время искренне.
– Вёл. Но все мы иногда ведём себя глупо.
Они обнялись. И на миг показалось, что всё наладится.
Но Наташа не знала, что через неделю Дмитрий принесёт бумаги из суда. Не на раздел имущества. А на развод.
Оказывается, пока она верила в примирение, он уже всё решил. И причина была не только в квартире…
– Я ухожу, Наташ, – сказал он тихо, кладя бумаги на стол. – К Лене.
Наташа замерла.
– Как… к Лене?
– Мы вместе, – он не смотрел ей в глаза. – Уже полгода. Я не хотел говорить, пока… пока не решу с квартирой.
Мир рухнул в одно мгновение.
Полгода. Пока она носила второго ребёнка, пока кормила по ночам, пока радовалась подаренной квартире – он был с сестрой? Нет, не с сестрой. С Леной.
– Ты… с моей золовкой? – голос Наташи дрожал.
– Да, – он наконец поднял глаза. – Мы любим друг друга. Давно. Ещё до того, как ты забеременела вторым.
Наташа почувствовала, как ноги подкашиваются. Она села.
– И квартира… это было чтобы…
– Чтобы Лена с ребёнком могла нормально жить, – кивнул он. – Наш ребёнок.
Слово «наш» ударило как нож.
– У вас… ребёнок?
– Да. Мальчик. Три месяца.
Наташа закрыла глаза. Всё встало на места. Плач Лены. Её отчаяние. Угрозы Дмитрия. Всё было не из-за сестры. А из-за любимой женщины и их общего сына.
– Уходи, – тихо сказала она.
– Наташ…
– Уходи. Сейчас же.
Он встал, взял сумку, которую видимо приготовил заранее.
– Я подал на развод. Детям я буду помогать. Всё по закону.
Дверь закрылась. Наташа осталась одна.
Она сидела долго-долго. Потом взяла телефон и набрала маму.
– Мам… приезжай, пожалуйста. Всё кончено.
Но это было не конец. Это было начало новой жизни.
А настоящая кульминация ждала её впереди, когда она узнала, что квартира – не единственное, что он пытался отнять…
Наташа сидела на кухне, глядя на бумаги о разводе, которые Дмитрий оставил на столе. В квартире было тихо – дети у бабушки с дедушкой, её родителями. Они забрали их сразу, как только узнали. Мама плакала, папа молчал, но в его глазах была такая боль, что Наташе стало ещё тяжелее.
Прошла неделя. Дмитрий собрал вещи и ушёл. К Лене, конечно. Наташа не устраивала сцен, не кричала. Просто сказала:
– Удачи вам.
Он кивнул, не глядя в глаза, и закрыл дверь.
Сначала было ощущение пустоты. Будто вырвали кусок жизни. Десять лет брака, двое детей, общие воспоминания – и всё рухнуло из-за лжи, которая тянулась полгода.
Но потом пришёл гнев. Не крикливый, а тихий, холодный. Наташа начала разбираться.
Сначала она пошла к юристу – тому же, к кому ходила раньше. Рассказала всё.
– Он подал на развод и на раздел имущества? – спросила юрист, женщина средних лет с добрыми глазами.
– Да. Но квартира же моя?
– Ваша, – кивнула юрист. – Личное имущество, полученное в дар. Не делится. Но он может потребовать компенсацию за совместные улучшения, если докажет, что вкладывал деньги в ремонт.
Наташа вспомнила: ремонт они делали вместе. Дмитрий брал кредит на материалы, она – на мебель. Но большая часть – из её декретных накоплений и помощи родителей.
– А дети? Алименты?
– Алименты он обязан платить. И место жительства детей определит суд, но с учётом ваших обстоятельств – скорее всего, с вами.
Наташа кивнула. Ей стало чуть легче. Закон на её стороне.
Потом она поговорила с детьми. Старшей, Вике, девять лет. Младшему, Саше, пять.
– Папа теперь будет жить отдельно, – сказала она, обнимая их. – Но он вас любит и будет приезжать.
Вика заплакала.
– А почему? Мы плохо себя вели?
– Нет, солнышко. Это взрослое. Между мной и папой.
Саша просто прижался к ней и молчал.
Сердце разрывалось, но Наташа держалась. Ради них.
Через месяц состоялся суд. Дмитрий пришёл с адвокатом. Лена не появилась – видимо, решила не светиться.
Он требовал половину квартиры, компенсацию за «совместно нажитое», даже часть её сбережений.
Но судья внимательно выслушала обе стороны.
Наташа принесла документы: дарственную от родителей, где чётко указано – подарок ей лично. Чеки на ремонт – большая часть от её родителей и её средств. Справки о доходах – Дмитрий зарабатывал больше, но всё шло на текущую жизнь.
Адвокат Дмитрия пытался давить на то, что «брак – это совместное всё», но судья была непреклонна.
– Квартира получена в дар одному из супругов, – сказала она. – Не подлежит разделу. Совместно нажитого имущества, подлежащего разделу, практически нет. Алименты на двоих детей – в размере двадцати пяти процентов от дохода.
Дмитрий сидел бледный. Видимо, рассчитывал на другое.
После суда он подошёл к Наташе в коридоре.
– Наташ… прости. Я не думал, что всё так закончится.
Она посмотрела на него спокойно.
– Ты думал только о себе. И о Лене. А о нас с детьми – нет.
Он опустил голову.
– Я буду помогать. Обещаю.
– По закону будешь, – ответила она. – А больше мне от тебя ничего не нужно.
И ушла, не оглядываясь.
Прошёл год.
Наташа с детьми переехала в ту самую квартиру. Ремонт доделали – с помощью родителей и подруги, которая дизайнер. Стало уютно, светло. Вика получила свою комнату, Саша – с машинками и конструкторами.
Наташа вышла на работу – нашла хорошее место, с гибким графиком. Зарплата позволяла жить нормально, плюс алименты приходили регулярно. Дмитрий не пропадал – видимо, боялся последствий.
С Леной они не общались. Наташа слышала от общих знакомых, что они снимают квартиру, ребёнок растёт. Но её это больше не трогало.
Однажды вечером, укладывая детей спать, Вика спросила:
– Мам, а ты счастливая теперь?
Наташа улыбнулась.
– Да, солнышко. Счастливая. Потому что у нас есть наш дом. И мы вместе.
Она поцеловала дочь, потом сына, и вышла на балкон. Город шумел внизу, но в квартире было тихо и спокойно.
Она вспоминала тот вечер, когда Дмитрий сказал про квартиру для Лены. Как всё началось с этой фразы. И думала: хорошо, что не согласилась. Хорошо, что нашла в себе силы. Теперь она знала: справедливость есть. Просто иногда за неё нужно побороться.
А жизнь продолжалась. Новая, своя. Без лжи и предательства. И в этой новой жизни Наташа чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.
