— Каша подгорела, — Варвара Алексеевна поставила тарелку на стол так, что ложка звякнула о край. — У нас в Сосновке никто так не готовит.
Ира стояла у плиты и переворачивала блины. Второе января, восемь утра, а она уже полтора часа на ногах. Сначала готовила завтрак для четверых, потом мыла вчерашнюю посуду, которую свекровь оставила в раковине со словами «устали, завтра домоем».
— Я варила как обычно, — ответила она ровно, не оборачиваясь. — Даня всегда ест.
— Даня у меня непривередливый, — свекровь налила себе компот. — Но это не значит, что можно готовить абы как.
Юрий Сергеевич зашел на кухню в домашних брюках и застиранной футболке. Посмотрел на жену, потом на Иру, промолчал. Сел за стол и взял тарелку с кашей.
— Нормальная каша, — сказал он после первой ложки.
— Ты всегда все защищаешь, — Варвара Алексеевна поморщилась. — Даже когда очевидно, что не так.
Ира выложила блины на тарелку и поставила на стол. Села напротив свекрови, взяла один блин себе. Есть не хотелось совсем, но нужно было показать, что все нормально.
— Ира, а ты сегодня на работу? — спросил Юрий Сергеевич.
— Да, с третьего выхожу.
— Как же так? — Варвара Алексеевна отложила ложку. — А кто за нами присматривать будет? Мы же гости, в чужом городе.
— Вы взрослые люди, — Ира откусила кусочек блина. — Телевизор работает, продукты в холодильнике есть.
— Вот как ты разговариваешь! — свекровь повысила голос. — Даня, ты слышишь?
Даня вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем. Высокий, широкоплечий, в синих домашних штанах. Посмотрел на маму, потом на жену.
— Что случилось?
— Твоя жена нас бросает, — Варвара Алексеевна скрестила руки на груди. — На целый день. Одних в чужой квартире.
— Мам, у Иры работа, — Даня сел за стол и потянулся к блинам. — Праздники же кончились.
— У Олега жена была бы — другое дело, — свекровь вздохнула. — Настоящая хозяйка. А этот твой брат все холостячит.
Ира встала, унесла свою тарелку в раковину. Блин остался недоеденным. Села обратно, достала телефон — проверить рабочую почту.
— Что это ты в телефоне сидишь? — Варвара Алексеевна наклонилась через стол. — За столом нельзя.
— Я проверяю почту по работе.
— А разве нельзя потом проверить? Невоспитанность какая-то.
Даня жевал блин, глядя в окно. Молчал. Ира убрала телефон в карман халата и посмотрела на мужа. Он отвел взгляд.
***
На работе было спокойно. Оптовая компания «ТекстильОпт» занимала два этажа в торговом центре на окраине. Ира сидела за своим столом в общем зале, проверяла накладные. Рядом за соседними столами работали еще четыре менеджера.
— Как праздники? — спросила Светлана Геннадьевна, проходя мимо. Начальница редко задавала личные вопросы, но сегодня что-то ее задело.
— Нормально, — Ира улыбнулась натянуто.
— У тебя лицо каменное, — Светлана Геннадьевна остановилась. — Что-то не так?
— Все хорошо. Родители мужа гостят.
— Понятно, — начальница кивнула и ушла к себе в кабинет.
В обед пришло сообщение от Дани: «Мама спрашивает, когда придешь. Надо в магазин сходить за продуктами».
Ира посмотрела на экран телефона. Набрала ответ: «В шесть вечера, как обычно».
Через минуту пришло новое: «Она говорит, что это поздно. Может, пораньше уйдешь?»
Ира не ответила. Убрала телефон в сумку и вернулась к накладным.
***
Домой вернулась в половине седьмого. Поднялась на четвертый этаж, открыла дверь ключом. В квартире пахло жареной картошкой. На кухне Варвара Алексеевна стояла у плиты, помешивая что-то на сковороде. Юрий Сергеевич сидел в зале перед телевизором.
— А, пришла наконец, — свекровь обернулась. — Мы тут уже с ног сбились, не знали, что готовить.
— Здравствуйте, — Ира сняла куртку, повесила в прихожей. — Я предупреждала, что буду в шесть.
— Шесть, семь — какая разница, — Варвара Алексеевна вернулась к плите. — Поздно это. Люди в четыре домой приходят.
— Я работаю до шести, — Ира прошла на кухню, посмотрела на гору посуды в раковине. Три сковородки, кастрюля, тарелки, вилки, ножи. — А это что?
— А это посуда, — свекровь невинно улыбнулась. — Мы весь день ждали, думали, вместе помоем. Неудобно же в чужом доме без хозяйки.
Ира стояла и смотрела на гору грязной посуды. На столе стояла кастрюля с холодным борщом. Три тарелки с остатками еды. Хлебные крошки. Пролитый компот.
— Варвара Алексеевна, — начала она тихо. — Вы обедали?
— Конечно, обедали. Борщ сварили, картошку пожарили. Даня в два часа приехал, мы его накормили. А вот тебя ждали, не стали до конца доедать.
— Спасибо, — Ира подошла к раковине, включила воду. — Я сейчас помою.
— Не, ну ты иди, посиди, — Варвара Алексеевна махнула рукой. — Устала небось. Я сейчас быстренько все сделаю.
Но к раковине не пошла. Вернулась к плите, выключила конфорку.
— Вот, картошечка готова. Даня любит с луком. Ты лук порежешь?
Ира молча взяла нож и луковицу. Резала, чувствуя, как жжет глаза. Не от лука.
***
Даня пришел в восемь. Усталый, пахнущий деревом и лаком с мебельной фабрики. Разулся, прошел в зал, обнял маму.
— Как день прошел?
— Хорошо, сынок, — Варвара Алексеевна улыбнулась. — Мы тут с Ирой хозяйничали. Борщ варили, убирались.
Ира мыла последнюю сковородку. Слышала этот разговор, но не вышла в зал.
— Ир, ты как? — Даня заглянул на кухню.
— Нормально, — она поставила сковородку на сушилку. — Устала немного.
— Давай я помогу?
— Уже все.
Он постоял рядом, потом вернулся в зал. Ира вытерла руки полотенцем и прислонилась к столу. Закрыла глаза. Хотелось лечь и не вставать. Но впереди был ужин, потом снова посуда, потом подготовка к завтрашнему дню.
— Ирочка! — позвала Варвара Алексеевна из зала. — А где у вас запасное одеяло? Нам холодно на диване.
Ира открыла глаза.
— В шкафу в коридоре, на верхней полке.
— А ты не принесешь? А то я не достану.
Ира вышла в коридор, открыла шкаф, встала на табуретку. Достала одеяло, понесла в зал. Варвара Алексеевна сидела на диване, листала журнал.
— Вот спасибо, умница, — взяла одеяло. — И еще подушечку можно? У меня шея болит на плоской.
— Это единственная запасная подушка.
— Ну ничего страшного, одну ночь переживу, — свекровь вздохнула. — Хотя спина потом болит. Но что поделаешь.
Ира принесла подушку.
***
Ночью не спалось. Даня сопел рядом, раскинувшись на всю кровать. Ира лежала на краю, смотрела в потолок. В голове прокручивались события дня. Взгляд свекрови, когда та говорила про посуду. Молчание Дани за ужином. Эта гора грязных тарелок.
Она встала, вышла на кухню. Включила свет. Села за стол. Достала телефон, открыла переписку с Леной. Соседка по площадке, они иногда виделись в лифте, пару раз пили кофе вместе.
Набрала: «Лен, ты не спишь?»
Ответ пришел через минуту: «Нет. Что случилось?»
«Можно завтра поговорить?»
«Конечно. Приходи после работы к девяти. Ключ у меня всегда».
— Не спится?
Ира вздрогнула. Обернулась. На пороге стоял Юрий Сергеевич в старой пижаме.
— Да, — ответила она. — Не могу уснуть.
Он подошел, открыл холодильник, достал бутылку с водой. Налил в стакан, выпил. Посмотрел на Иру.
— Извини за Варвару, — сказал тихо. — Она у меня такая. Привыкла командовать. Но не со зла, правда.
— Я понимаю, — Ира обхватила руками телефон.
— Нет, не понимаешь, — Юрий Сергеевич сел напротив. — Она всю жизнь была главной. Сначала в школе училкой, потом дома за всех решала. Я привык, Даня привык. А ты вот не привыкла еще.
— И не привыкну, — вырвалось у Иры.
Он посмотрел на нее внимательно.
— Вот это правильно, — сказал неожиданно. — Не привыкай.
Поставил стакан в раковину и вышел из кухни.
***
Утро четвертого января началось с нового скандала. Ира собиралась на работу, когда Варвара Алексеевна вышла из зала с недовольным лицом.
— Послушай, Ирина, — начала она, вставая на пороге кухни. — Мы тут с Юрой посоветовались. Решили остаться еще на неделю.
Ира замерла, держа в руках бутерброд.
— Как это?
— Ну вот так. Билеты обратно дорогие, да и Юре нужно к врачу в городе. Кардиолог ему нужен, а у нас в Сосновке такого специалиста нет. Вот мы и подумали — раз уж приехали, надо все дела разом сделать.
— Но…
— Никаких «но», — свекровь села за стол. — Даня уже согласился. Правда, сынок?
Даня стоял в дверях, застегивая рабочую куртку.
— Ну, мам попросила, — пожал он плечами. — Ничего страшного, побудут еще недельку.
Ира посмотрела на него. Потом на свекровь. Потом снова на мужа.
— Даня, мне нужно с тобой поговорить.
— Сейчас некогда, Ир, опаздываю. Вечером поговорим.
Он ушел, громко хлопнув дверью.
Ира осталась стоять с бутербродом в руке. Варвара Алексеевна деловито засуетилась у плиты.
— Ну что ты встала? Иди на работу, опоздаешь же. Мы тут сами как-нибудь.
***
На работе Ира сорвалась на коллеге. Та принесла накладные с ошибкой, и Ира вместо обычного спокойного «переделай, пожалуйста» выпалила: «Ты вообще смотришь, что пишешь? Третий раз уже!»
Коллега обиделась, ушла, хлопнув папкой о стол. Светлана Геннадьевна вызвала Иру к себе.
— Что происходит? — спросила начальница, усаживаясь за стол. — Это на тебя не похоже.
— Извините, — Ира опустила глаза. — Просто устала.
— Я вижу. И не только усталость, — Светлана Геннадьевна откинулась на спинку кресла. — Если у тебя проблемы дома — решай их там. Здесь такое поведение недопустимо. Понятно?
— Да. Извините.
— Иди, работай. И извинись перед Таней.
Ира извинилась. Вернулась на место, открыла накладные. Буквы расплывались перед глазами. Она смотрела в документ и думала только об одном: еще неделя. Еще семь дней этого кошмара.
***
Вечером дома ситуация ухудшилась. Ира пришла в половине восьмого и увидела свекровь в своей спальне. Варвара Алексеевна стояла у открытого шкафа и перебирала вещи на полках.
— Что вы делаете? — Ира замерла на пороге.
— А, пришла, — свекровь не обернулась. — Я тут смотрю, порядок у вас какой. Хотела помочь, вещи сложить по-человечески.
— Это моя спальня, — Ира подошла ближе. — Мои вещи. Не надо их трогать.
— Ой, какие мы важные, — Варвара Алексеевна наконец обернулась. — Я что, воровать буду? Хотела помочь, по-хорошему.
— Я не просила помогать, — Ира взяла с кровати стопку своих свитеров, которые свекровь успела вытащить. — Пожалуйста, выйдите отсюда.
— Вот это да! — свекровь всплеснула руками. — Даня! Даня, иди сюда!
Даня прибежал из кухни.
— Что случилось?
— Твоя жена меня выгоняет! Я хотела помочь, а она…
— Ир, что происходит? — Даня посмотрел на жену.
— Ничего не происходит, — Ира положила свитера обратно в шкаф. — Я попросила не трогать мои вещи.
— Мама хотела помочь.
— Я не просила.
— Ну и что? Нельзя помочь без просьбы?
Ира закрыла шкаф. Повернулась к мужу.
— Даня, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
— Вот еще, — вмешалась Варвара Алексеевна. — Секретов каких-то. Я мать, между прочим!
— Мам, подожди в зале, — Даня взял мать за локоть.
— Ну вот, уже из комнаты выгоняете, — свекровь обиженно фыркнула, но вышла.
Ира закрыла дверь. Села на кровать. Даня стоял у окна.
— Что ты хотела?
— Поговори с мамой. Объясни ей, что у меня есть своя жизнь. Работа. Я устаю. Не могу целыми днями за ними ухаживать.
— Ир, они гостят всего неделю.
— Теперь две недели.
— Ну и что? Потерпи немного.
— А я кто? — Ира встала. — Прислуга?
— Не говори глупости, — Даня отвернулся к окну. — Это мои родители.
— А я твоя жена!
— И что ты хочешь? Чтобы я их выгнал?
Ира молчала. Потом тихо сказала:
— Я хочу, чтобы ты меня услышал.
Даня не ответил. Стоял спиной к ней, глядя в темное окно.
***
Ночью Ира снова не спала. Лежала на самом краю кровати, боясь пошевелиться. Даня храпел, раскинувшись во весь рост. Она смотрела на его спину и думала: когда это началось? Когда она перестала быть женой и стала обслуживающим персоналом?
Вспомнила, как они познакомились пять лет назад. Даня пришел в их компанию заказывать обивку для мебели. Застенчивый, с открытой улыбкой. Звал на свидания неловко, дарил ромашки. Говорил, что она самая лучшая. А его родители… Они тогда тоже приезжали. И тоже Варвара Алексеевна всем командовала. Но тогда Ира терпела, потому что думала: ну, привыкнуть надо, они же родители мужа.
Только привыкать все никак не выходило.
Она встала, вышла на кухню. Села за стол в темноте. Достала телефон, нашла номер мамы. Не звонить же в два ночи. Написала сообщение: «Мам, можно завтра тебе позвонить?»
Мама ответила утром: «Конечно, доченька. Звони когда угодно».
***
— Мам, ну что делать? — Ира говорила тихо, стоя в курилке возле работы. Курить она не курила, но это было единственное место, где можно было поговорить по телефону без лишних ушей.
— Терпи, дочка, — Тамара Ивановна вздохнула в трубке. — Все свекрови такие. Я с твоей бабушкой тоже через это прошла. Думаешь, легко было?
— Но я же не могу так больше.
— А что ты сделаешь? Выгонишь? Скандал устроишь? Даня потом вообще от тебя отвернется. Потерпи недельку, они уедут.
— Две недели теперь, — Ира прислонилась к стене здания. — Они продлили.
— Ну вот видишь. Еще чуть-чуть — и свобода.
Разговор не помог. Ира вернулась на рабочее место, села за компьютер. Открыла таблицу с накладными, но видела только размытые цифры.
***
Шестое января Ира проснулась с головной болью. Встала, оделась, вышла на кухню. Варвара Алексеевна уже сидела за столом, перебирала какие-то бумаги.
— А, проснулась, — сказала она, не поднимая глаз. — Слушай, Ирина, мы тут с Юрой решили. Надо Олега в гости позвать. Он как раз завтра выходной, приедет вечером. Ты приготовишь чего-нибудь вкусного?
Ира остановилась посреди кухни.
— Я буду на работе до восьми вечера.
— Ну отпросишься, — Варвара Алексеевна махнула рукой. — Это же брат мужа приезжает, важное событие.
— Я не могу отпроситься. У нас инвентаризация.
— Подумаешь, инвентаризация, — свекровь наконец подняла голову. — Родные люди важнее какой-то там инвентаризации.
Ира налила себе воды из-под крана. Выпила залпом. Поставила стакан.
— Варвара Алексеевна, я не смогу уйти с работы раньше.
— Ай, ладно, придумаем что-нибудь, — свекровь снова вернулась к бумагам. — Даня купит готовое. Главное — накрыть стол хорошо.
Ира вышла из кухни, оделась и ушла на работу, не попрощавшись.
***
Светлана Геннадьевна застала ее в туалете. Ира стояла над раковиной, держась за края. Лицо было мокрым.
— Господи, Ирина, — начальница зашла, закрыла дверь. — Что происходит?
— Все нормально, — Ира вытерла лицо бумажным полотенцем.
— Ничего не нормально. Ты плачешь на работе. Третий день ходишь как зомби. Объясни, что случилось.
Ира посмотрела в зеркало. Увидела чужое лицо — осунувшееся, с синяками под глазами.
— Свекровь гостит, — сказала она тихо. — Две недели уже.
— И?
— И все. Не справляюсь.
Светлана Геннадьевна достала из сумки платок, протянула Ире.
— Слушай меня внимательно. Или ты решаешь это дома, или это скажется на работе. А я не могу держать менеджера, который срывается на коллегах. Понимаешь?
— Да.
— Иди домой. Разбирайся. Завтра жду в нормальном состоянии.
Ира ушла с работы в три часа дня. Ехала в метро, глядя в окно туннеля. Черные стены мелькали за стеклом. Она думала о том, что Светлана права. Надо что-то решать. Но что?
Вышла на своей станции, поднялась наверх. Холодный январский ветер ударил в лицо. Она пошла к дому, но возле подъезда остановилась. Набрала номер Лены.
— Привет, — ответила соседка. — Что-то случилось?
— Можно к тебе зайти?
— Конечно. Я дома.
Лена Крылова жила этажом выше, в такой же двушке. Открыла дверь в спортивных штанах и майке — она сегодня была на смене с утра, а вечером свободна.
— Проходи, — отступила в сторону. — Кофе будешь?
— Нет, спасибо.
Они сели на кухне. Ира рассказала все. Про свекровь, про Даню, про то, как неделя превратилась в две. Про посуду, про шкаф, про Олега, которого зовут в гости.
Лена слушала молча, кивая иногда.
— Ир, а ты попробуй просто сказать, — произнесла она, когда Ира замолчала. — По-человечески, но твердо. Уезжайте.
— Я не могу так.
— Почему?
— Потому что это родители Дани.
— И что? Ты имеешь право на свой дом, — Лена налила себе воды. — Это же твоя квартира тоже. Не только Данина.
— Он не поймет.
— Тогда объясни так, чтобы понял. Или живи так дальше.
Ира вернулась домой через час. Зашла в квартиру тихо. На кухне Варвара Алексеевна мыла посуду, насвистывая что-то. Юрий Сергеевич спал на диване в зале, укрывшись тем самым запасным одеялом.
— А, пришла, — свекровь обернулась. — Рано сегодня. Заболела?
— Нет. Просто отпустили.
— Вот и хорошо. Значит, успеешь приготовиться к завтрашнему вечеру.
Ира прошла мимо на кухню, достала из холодильника йогурт. Села за стол.
— Варвара Алексеевна, давайте поговорим.
— О чем? — свекровь закрыла кран, вытерла руки полотенцем.
— О том, что… — Ира замолчала. Посмотрела на свекровь. На ее самодовольное лицо, на руки, которые лежали на животе. И поняла: бесполезно.
— Ладно, неважно.
— Вот и я говорю, — Варвара Алексеевна улыбнулась. — Не о чем говорить. Живем дружно, помогаем друг другу.
***
Седьмое января началось обычно. Ира встала в семь, приготовила завтрак, собралась на работу. Пришла в офис, проверила почту. Работала молча, отвечая коллегам односложно. Светлана Геннадьевна заходила дважды, смотрела на нее внимательно, но ничего не говорила.
В шесть вечера Ира вышла с работы. Ехала домой и думала о том, что сейчас там Олег, стол, свекровь с довольным лицом. Даня, который будет смотреть на нее укоризненно: почему опоздала, почему не помогла.
Открыла дверь в квартиру. Услышала голоса, смех. Прошла в зал. За столом сидели Варвара Алексеевна, Юрий Сергеевич, Даня и Олег. На столе — пластиковые контейнеры с салатами из супермаркета, пицца, курица гриль.
— А, Ирочка, — Варвара Алексеевна махнула рукой. — Иди, иди, присаживайся. Мы уже начали, не дождались.
Ира сняла куртку, повесила в прихожей. Вернулась в зал, села на свободный стул. Олег неловко кивнул ей. Он был младше Дани на пять лет, худощавый, с такими же светлыми волосами.
— Привет, Ирина, — сказал он тихо. — Как дела?
— Нормально.
— Вот Олег к нам приехал, — Варвара Алексеевна положила ему на тарелку кусок пиццы. — Соскучился по родителям. Не то что некоторые.
Даня насупился, продолжал есть. Ира положила себе немного салата. Есть не хотелось совсем.
— Ир, а когда вы нас внуками порадуете? — спросила свекровь, наливая себе сок. — Или карьера важнее?
Ира подняла глаза.
— Мы с Даней об этом не говорили.
— Как это не говорили? Вам уже по тридцать с лишним! — Варвара Алексеевна всплеснула руками. — Хотя какая там карьера, текстиль продавать…
Ира медленно отложила вилку.
— Что вы сказали?
— Правду сказала, — свекровь пожала плечами. — Ну что там за работа такая? Любой справится.
Даня молчал, глядя в тарелку. Юрий Сергеевич покосился на жену. Олег вообще смотрел в окно.
Ира встала из-за стола.
— Варвара Алексеевна, — произнесла она тихо и четко. — Собирайте вещи.
Все замерли. Свекровь подняла глаза.
— Что?
— Собирайте вещи и идите с миром отсюда, — повторила Ира чуть громче.
— Ты что несешь? — Варвара Алексеевна вскочила. — Даня, ты слышишь?
Даня тоже встал.
— Ир, ты что творишь?
— Даня, — Ира повернулась к мужу. — Я неделю молчала. Я терпела. Мыла вашу посуду, готовила, слушала оскорбления. Но это мой дом. И здесь я устанавливаю правила.
— Как ты смеешь?! — Варвара Алексеевна схватилась за грудь. — Это родители твоего мужа!
— Именно твоего мужа, — Ира смотрела на свекровь спокойно. — А он почему-то забыл, что я его жена.
Юрий Сергеевич тяжело встал из-за стола, взял жену за локоть.
— Варь, пойдем собираться.
— Как это собираться?! — свекровь вырвала руку. — Я никуда не пойду!
— Пойдешь, — Юрий Сергеевич посмотрел на нее строго. — Девочка права.
Олег тоже поднялся.
— Мам, пап, я вас отвезу. Собирайтесь.
Варвара Алексеевна стояла посреди зала, открыв рот. Потом резко повернулась и ушла в комнату. Через минуту оттуда послышались звуки — она бросала вещи в сумку.
Даня схватил Иру за плечо.
— Ты понимаешь, что ты сделала?
— Понимаю, — Ира освободилась. — Я защитила свой дом.
— Это мои родители!
— А я твоя жена. И если ты не видишь разницы между гостями и хозяйкой дома, нам не о чем говорить.
Через полчаса Варвара Алексеевна, Юрий Сергеевич и Олег собрали вещи. Стояли в прихожей, одеваясь. Свекровь не смотрела на Иру, губы поджаты.
— Мы поняли, — сказала она холодно. — Что мы здесь лишние.
— Мама… — начал Даня.
— Молчи, — оборвала его Варвара Алексеевна. — Я все поняла. Пойдем, Юра.
Они ушли. Дверь закрылась с тихим щелчком. Даня стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. Ира прошла на кухню, села за стол.
Наступила тишина.
***
Они не разговаривали два дня. Даня уходил рано утром, приходил поздно вечером. Молчал, не смотрел на Иру. Она тоже молчала. Делала свои дела, ходила на работу. На душе было странно — вроде легче, но одновременно тяжело.
Лена зашла на третий день, принесла печенье.
— Видела вчера, как твои отъезжали, — сказала она, усаживаясь за стол. — Все в порядке?
— Теперь да, — Ира налила соседке воды.
— А с Даней как?
— Не знаю пока.
Лена кивнула.
— Дай время. Мужики долго доходят.
Мама позвонила вечером. Ира коротко рассказала о случившемся. Тамара Ивановна помолчала.
— Знаешь, дочка, я тогда неправильно тебе сказала. Надо было не терпеть, а сразу границы ставить. Молодец, что сделала так.
Ира впервые за неделю улыбнулась.
***
Даня вернулся на пятый день. Поздно вечером. Ира сидела на кухне с планшетом, смотрела сериал. Он прошел в комнату, переоделся, вышел обратно. Сел напротив.
— Разговаривать будем? — спросила Ира.
— Не знаю, — Даня смотрел в стол. — Мама обиделась. Не берет трубку.
— Я не собираюсь извиняться.
— Я не прошу.
Они помолчали. Даня поднял глаза.
— А мне что делать?
— Выбирать, — Ира закрыла планшет. — Кто тебе важнее. Мама или жена.
— Это нечестно.
— Это честно. Потому что я не буду больше терпеть такое отношение.
Даня встал, прошелся по кухне. Остановился у окна.
— Я разговаривал с отцом, — сказал он тихо. — Он… он сказал, что я должен был тебя защитить.
Ира не ответила. Ждала.
— Извини, — Даня обернулся. — Я был не прав.
Она кивнула.
— Хорошо, что ты это понял. Но это не значит, что все сразу наладится.
— Я знаю, — Даня вернулся к столу, сел. — И твоя мама больше не будет здесь гостить, пока не научится уважать эту квартиру и тебя.
Ира встала, налила воды в чайник. Поставила греться. Даня молчал, глядя на свои руки.
— Мне нужно время, — сказала она, не оборачиваясь.
— Я понимаю.
Чайник закипел. Ира налила кипяток в две кружки, добавила пакетики. Поставила одну кружку перед Даней. Он взял ее за руку. Она не отстранилась, но и не размягчилась.
— Я постараюсь, — сказал Даня. — Честно.
— Посмотрим, — Ира высвободила руку, взяла свою кружку.
Они сидели молча, допивая горячий напиток. Это не было сладким примирением. Это было начало новых правил.
***
Прошла еще неделя. Даня старался. Говорил с мамой по телефону, объяснял ей, что были неправы. Варвара Алексеевна не прощала, кричала в трубку. Но Даня не сдавался.
Ира ходила на работу, возвращалась домой. Они с Даней разговаривали теперь больше. Он спрашивал про ее день, она про его. Маленькими шагами возвращались друг к другу.
Как-то вечером они сидели на кухне, и Даня сказал:
— Знаешь, отец сказал, что ты правильно сделала. Что он давно хотел маме то же самое сказать, но не решался.
Ира улыбнулась.
— Юрий Сергеевич хороший человек.
— Да. Он всегда был за справедливость.
Они помолчали. Потом Даня добавил:
— Мама не приедет больше. По крайней мере, пока не извинится.
— Я не жду извинений, — Ира допила воду. — Я просто хочу спокойствия.
— Оно у тебя будет.
Ира посмотрела на мужа. Увидела в его глазах искренность. Кивнула.
***
Февраль пришел с морозами. Ира стояла у окна, смотрела на заснеженный двор. За спиной возился Даня — собирался на работу. Он подошел, обнял ее со спины.
— Ты в порядке?
— Да, — Ира прислонилась к нему. — Все в порядке.
И это была правда. На душе было спокойно. Впервые за долгое время — по-настоящему спокойно. Она сделала то, что должна была сделать. Защитила свой дом, свою жизнь, себя.
Варвара Алексеевна не простила. Не звонила, не писала. Юрий Сергеевич иногда звонил Дане, спрашивал, как дела. Олег приезжал один на выходные, пил с ними кофе, рассказывал новости из поселка.
А Ира научилась главному — не молчать, когда что-то не так. Говорить. Отстаивать свое. Потому что ее дом принадлежал ей. И никто не имел права диктовать ей, как в нем жить.
Даня тоже изменился. Научился слышать жену. Научился выбирать ее сторону, когда это было нужно. И хотя путь был долгим и непростым, они шли по нему вместе.
Потому что в этом и был смысл брака — не терпеть, не молчать. А строить свою жизнь так, как хотят оба. На равных. С уважением друг к другу.
Ира смотрела в окно, где кружились снежинки. Улыбалась. Ее дом снова был ее домом. И это чувство не имело цены.
