– А Светочка уже билеты взяла, ей сдавать неудобно, деньги потеряет! И вообще, она племянница тебе или кто? У девочки сложная жизненная ситуация, ей нужно в городе развеяться, по магазинам походить, нервишки подлечить, а ты как куркуль какой–то, ей–богу. У вас двушка, места навалом, не в хоромах же царских живете, чтобы нос воротить от родни.
Голос свекрови, Нины Андреевны, звучал в трубке так громко, что Марине даже не нужно было включать громкую связь – каждое слово и так отскакивало от кафельной плитки на кухне, словно теннисный мячик. Сергей, муж Марины, сидел напротив за столом, втянув голову в плечи, и с тоской размешивал ложечкой давно остывший чай. Он ненавидел эти моменты, когда оказывался между двух огней: своей напористой, не знающей границ матерью и женой, которая, как выяснилось совсем недавно, тоже обладала стальным стержнем.
Марина спокойно вытерла руки кухонным полотенцем, глубоко вдохнула и взяла телефон со стола, перехватывая инициативу у мужа, который явно собирался что–то промямлить в свое оправдание.
– Нина Андреевна, здравствуйте, – ровным голосом произнесла она. – Давайте проясним ситуацию. У Светы не «сложная жизненная ситуация», а очередной отпуск, который она решила провести в Москве за наш счет. Мы с Сергеем работаем. У меня сейчас отчетный период, я работаю из дома, и мне нужна тишина. А Света приезжает с пятилетним Артемом, который, при всем уважении, абсолютно неуправляем. Мы это уже проходили два года назад.
– Ой, ну что ты старое поминаешь! – тут же сменила тактику свекровь, переходя от нападения к увещеваниям. – Ребенок подрос, поумнел. А Света тебе помогать будет! Полы помоет, суп сварит. Вам же веселее будет! Сережа по сестре двоюродной соскучился, они в детстве так дружили.
– Нина Андреевна, – перебила ее Марина. – Решение окончательное. Мы не можем принять гостей. Ни на две недели, ни на два дня. Я скинула Сергею ссылки на недорогие хостелы и гостиницы в нашем районе. Если Света хочет «развеяться», пусть бронирует номер. Мы с удовольствием встретимся с ней в выходной, погуляем в парке, сходим в кафе. Но жить у нас она не будет.
На том конце провода повисла зловещая тишина. Марина физически ощущала, как свекровь набирает воздуха в легкие для финального залпа.
– Значит, вот так, да? – голос Нины Андреевны задрожал от наигранной обиды. – Родную кровь на порог не пускаете? Зазнались вы там в своей Москве. Квартиру купили, ремонт сделали и теперь людей за людей не считаете? Смотри, Марина, земля круглая. Самой когда–нибудь помощи попросить придется, а все отвернутся. Сережа! Ты слышишь, что твоя жена говорит? Ты мужчина в доме или тряпка половая?
Сергей, услышав свое имя, вздрогнул и протянул руку к телефону, но Марина покачала головой и сама нажала отбой. В кухне стало тихо, только холодильник привычно гудел, да за окном шумел вечерний проспект.
– Ты слишком жестко с ней, – наконец выдавил Сергей, не поднимая глаз. – Мама теперь давление мерить пойдет, валерьянку пить. А Света… ну, она правда билеты купила.
– Сережа, посмотри на меня, – Марина села напротив мужа и взяла его за руку. – Вспомни прошлый раз. Вспомни, пожалуйста. Света приехала «на недельку». Прожила три. Артем разрисовал маркером наши новые обои в коридоре, помнишь? А когда я сделала замечание, Света сказала: «Ну это же ребенок, творческая личность, переклеите». Она съела все мои заготовки, которые я делала на зиму, ни разу не сходила в магазин, а когда уезжала, прихватила мой новый набор косметики, сказав, что «случайно в сумку упал». Мы потом месяц приходили в себя. Ты спал на раскладушке на кухне, потому что Свете было «душно» в гостиной одной, и она просила, чтобы ты уступил, а я спала с ней в одной комнате, слушая, как она храпит. Ты хочешь повторения?
Сергей поморщился, вспоминая тот кошмар. Да, тогда это казалось чем–то само собой разумеющимся – надо терпеть, это же родня. Но сейчас, глядя на спокойную, но решительную жену, он понимал, что повторения он не хочет. Просто ему не хватало духа сказать «нет» матери, которая привыкла управлять всей семьей, как генерал полком.
– Но они приедут завтра утром, – тихо сказал он. – Поезд прибывает в семь тридцать. Они просто приедут к нам, Марин. По факту.
– Пусть приезжают, – пожала плечами Марина. – Адреса гостиниц у них есть. Я не открою дверь, Сережа. И тебе не советую. Если мы сейчас прогнемся, они будут ездить на нас до конца жизни. Света уже всем в деревне растрепала, что у брата в Москве «база», можно жить бесплатно сколько влезет.
Вечер прошел в тягостном ожидании. Сергей ходил из угла в угол, проверял телефон, вздыхал. Марина же демонстративно спокойно занималась делами: запустила стирку, приготовила ужин, проверила рабочую почту. Она знала, что битва еще не выиграна. Свекровь и Света – люди простой душевной организации, для которых слово «нет» означает лишь «надо надавить посильнее».
Утром Марина проснулась от звонка в домофон. На часах было восемь тридцать. Сергей уже ушел на работу – он сбежал пораньше, смалодушничал, оставив Марину держать оборону в одиночку. Она его не винила, знала, как тяжело ломать психологические установки, заложенные с детства. Главное, что он не открыл им дверь сам.
Домофон надрывался. Марина подошла к трубке, но не сняла ее, а просто нажала кнопку «без звука». Через минуту зазвонил ее мобильный. Света. Потом Нина Андреевна. Потом снова Света. Телефон вибрировал на тумбочке, танцуя свой нервный танец, но Марина спокойно налила себе кофе и открыла ноутбук. У нее через час было важное совещание по зуму, и никакие родственники не должны были этому помешать.
Спустя полчаса в дверь квартиры начали настойчиво стучать. Видимо, кто–то из соседей выходил или входил в подъезд, и «гости» проскользнули внутрь. Стук был требовательным, наглым.
– Марина! Открывай! Мы знаем, что ты дома! – голос Светы был визгливым и недовольным. – Мы с поезда, устали, ребенок в туалет хочет! Совести у тебя нет!
Марина подошла к двери. Сердце колотилось, но она заставила себя дышать ровно. Она не открыла замок, а просто подошла вплотную к полотну.
– Света, я же предупреждала, что мы вас не ждем, – громко сказала она через дверь. – Уходи.
– Ты что, совсем больная? – заорала Света. – Куда я пойду с чемоданами и ребенком? Открывай, говорю! Сережка сказал, что можно!
– Сережа такого не говорил. Я скинула тебе адреса гостиниц вчера вечером. Ближайшая – через два дома. Идите туда.
– Я сейчас маме позвоню! – пригрозила Света. – Она тебе устроит! Ты пожалеешь!
– Звони кому хочешь. Дверь я не открою. У меня рабочий день.
За дверью послышался какой–то грохот – видимо, Света пнула дверь ногой или ударила сумкой. Потом заплакал ребенок: «Мама, я кушать хочу, мама, тетя плохая!». Марина закусила губу. Манипуляция ребенком – это был запрещенный прием, но ожидаемый.
– Артем, не плачь, сейчас эта мымра откроет, никуда не денется! – громко сказала Света, явно работая на публику. – Мы же свои, родные!
Марина вернулась к ноутбуку, надела наушники с шумоподавлением и включила приятную музыку. Ей нужно было сосредоточиться перед работой. Стук продолжался еще минут пятнадцать, потом стих. Видимо, соседи пригрозили вызвать полицию за нарушение тишины.
День прошел в напряжении. Марина ждала подвоха. И он случился вечером, когда Сергей вернулся с работы. Он вошел в квартиру бледный, с виноватым видом.
– Они сидят на лавочке у подъезда, – шепотом сообщил он, разуваясь. – Света, Артем и чемоданы. Марин, они там с утра сидят. Соседи косятся. Баба Валя с первого этажа уже мне высказала, что мы изверги.
– И что ты предлагаешь? – Марина скрестила руки на груди. – Впустить?
– Ну жалко же… Похолодало, ветер. Артем кашляет. Может, пустим на одну ночь? Только на одну! Завтра я сам отвезу их в гостиницу.
Марина посмотрела на мужа долгим взглядом. Она понимала его чувства. Ему было стыдно перед соседями, жалко племянника, страшно перед матерью. Но она знала одно: если пустить их «на одну ночь», они останутся на две недели. Света найдет тысячу причин: «деньги кончились», «гостиница плохая», «у Артема температура», «билетов назад нет».
– Нет, Сережа, – твердо сказала она. – Если ты сейчас их пустишь, я соберу вещи и уеду в гостиницу сама. И вернусь только тогда, когда их здесь не будет. Выбирай. Либо мы отстаиваем наши границы сейчас, один раз и навсегда, либо наш дом превращается в проходной двор.
Сергей опустил голову, постоял так минуту, потом решительно выдохнул.
– Ты права. Я сам виноват, надо было сразу матери жестко сказать. Ладно. Я сейчас спущусь, вызову им такси и отвезу в ту гостиницу, что ты скидывала. И оплачу им два дня проживания. Это все, что я могу сделать.
– Хорошо, – кивнула Марина. – Это справедливое решение. Только в квартиру не поднимай. Вещи, чай попить – нет. Сразу в такси.
Сергей ушел. Марина подошла к окну, прячась за шторой. Она видела, как муж вышел из подъезда, подошел к скамейке, где, нахохлившись, сидела Света, а рядом, на чемодане, болтал ногами Артем, жуя какой–то пирожок. Видимо, не так уж они и голодали, сбегали в магазин.
Разговор внизу был бурным. Света размахивала руками, тыкала пальцем в окна их квартиры, что–то кричала. Сергей стоял спокойно, не отступая. Потом подъехало такси. Света, демонстративно швырнув чемодан в багажник, усадила ребенка на заднее сиденье и, перед тем как сесть сама, показала окнам неприличный жест. Сергей сел на переднее сиденье, и машина уехала.
Марина выдохнула. Первый раунд был выигран. Но она знала, что это еще не конец.
Сергей вернулся через час. Выглядел он так, будто разгрузил вагон угля.
– Заселил, – он устало опустился на стул в кухне. – Оплатил двое суток. Сказал, что дальше – сами. Света орала на весь ресепшн, что я подкаблучник, что ты меня приворожила, что мы зажрались. Мама звонила пять раз, пока мы ехали. Я трубку не брал.
– Ты молодец, – Марина подошла и обняла мужа за плечи. – Правда. Я горжусь тобой. Это было трудно, я знаю.
– Марин, они же теперь нас проклянут, – горько усмехнулся Сергей. – Вся родня знать будет, какие мы сволочи.
– Пусть знают, – спокойно ответила Марина. – Зато они будут знать еще кое–что: к нам нельзя приехать без приглашения и сесть на шею. Это называется репутация, Сережа. И она работает на нас.
На следующий день телефонная атака продолжилась с новой силой. Теперь звонила не только свекровь, но и тетка из Саратова, и даже какая–то троюродная сестра, которую Сергей видел один раз в жизни. Все стыдили, взывали к совести, напоминали про «традиции» и «гостеприимство». Марина просто заблокировала неизвестные номера, а мужу посоветовала на время отключить телефон.
Вечером Света прислала сообщение Сергею: «У Артема жар, в гостинице холодно, мы умираем! Срочно забери нас!». Сергей, побледнев, показал сообщение Марине.
– Спокойно, – сказала она. – В той гостинице отличное отопление, я читала отзывы. Это манипуляция. Напиши ей: «Вызывай скорую, если все плохо. К нам нельзя, у нас карантин, я заболел».
– Что? – удивился Сергей. – Какой карантин?
– Придумай что–нибудь. Грипп, ротавирус. Что–то заразное. Это их отпугнет лучше, чем полиция. Они же боятся заболеть.
Сергей так и написал: «У меня подозрение на вирусную пневмонию, высокая температура. Врач запретил контакты. Вызывай скорую, если Артему плохо».
Ответ пришел мгновенно: «Вот гад! Ладно, сами справимся. Не болей, заразный». Про «жар» у ребенка больше не было ни слова.
Через два дня Света уехала домой. Денег на «шопинг и развлечения» у нее, видимо, не было, а жить за свой счет в гостинице в ее планы не входило. Перед отъездом она написала длинное, полное яда сообщение о том, что ноги ее больше не будет в этом «змеином гнезде» и что она всем расскажет правду о «бессердечной москвичке».
Прошла неделя. Страсти улеглись. Сергей, который поначалу переживал из–за конфликта с матерью, вдруг заметил одну удивительную вещь. В доме стало невероятно спокойно. Никто не звонил с требованиями денег, никто не навязывал свое мнение, никто не пытался учить их жить. Свекровь объявила им бойкот и демонстративно не общалась, но для Сергея это оказалось скорее облегчением, чем наказанием.
В субботу они с Мариной сидели на кухне, пили чай с пирогом, который испекла Марина. Солнце светило в окно, бликуя на чистых, не разрисованных маркером обоях.
– Знаешь, – задумчиво произнес Сергей, откусывая кусок пирога. – А ведь ты была права. Если бы мы их пустили, сейчас тут был бы ад. Артем бы прыгал по дивану, Света бы критиковала твою готовку и требовала возить ее по распродажам. А я бы пил таблетки от головной боли.
– И мы бы поссорились, – добавила Марина. – Я бы злилась на тебя, ты бы злился на меня. А сейчас мы сидим здесь, в тишине и покое. Мы сохранили не только нервы, но и наши отношения.
– Но мама… – вздохнул Сергей.
– Мама остынет, – уверенно сказала Марина. – Ей станет скучно молчать, и она позвонит. Но уже с другим тоном. Она поймет, что старые методы не работают. И нам придется выстраивать общение заново, на равных.
И действительно, звонок от Нины Андреевны раздался через три дня.
– Сережа, привет, – голос свекрови был сухим, но без истерики. – Как здоровье? Света сказала, ты болел чем–то серьезным.
– Привет, мам. Да, было дело, но уже лучше. Поправляюсь.
– Ну слава богу. А то я переживала. Слушай, тут у отца юбилей скоро, шестьдесят лет. Вы приедете? Только ненадолго, а то у нас ремонт затевается, места мало…
Сергей посмотрел на Марину и подмигнул. Свекровь, сама того не желая, приняла новые правила игры. Теперь «места мало» было не только в Москве, но и в деревне. Границы были установлены.
– Посмотрим, мам, – ответил Сергей. – У нас работы много. Может, на денек заскочим, поздравим и обратно. Ночевать не будем, в гостинице остановимся, если что. Чтобы вас не стеснять.
– Ну… как знаете, – в голосе матери прозвучала растерянность, но возражать она не стала. – Как решите, так и будет.
Положив трубку, Сергей почувствовал себя по–настоящему взрослым. Впервые за сорок лет.
– Ну что? – спросила Марина.
– Зовут на юбилей. Но с оговоркой, что места мало.
– Отличный результат, – улыбнулась она. – Это называется взаимное уважение.
Эта история стала для них переломным моментом. Они поняли, что «нет» – это не плохое слово. Это щит, который охраняет покой семьи. И пользоваться этим щитом нужно умело и без чувства вины. А родственники… Родственников, как известно, любят на расстоянии. Чем больше расстояние, тем крепче любовь.
А Света, кстати, через месяц выложила в соцсетях фото из Турции с подписью: «Наконец–то нормальный отдых, а не эта пыльная Москва!». Видимо, деньги на поездку все–таки нашлись, просто тратить их на гостиницу в столице ей было жалко. Марина, увидев фото, только усмехнулась и поставила лайк. Искренне. Пусть отдыхает где угодно, лишь бы не на их диване.
