— Аня, ты что, не рада меня видеть?
Николай стоял на пороге с букетом гортензий. Анна держалась за дверной косяк и молчала. Двадцать четыре года. Столько прошло с тех пор, как он ушёл к рыжей из соседнего подъезда. Сыну тогда было три. Николай не оглянулся ни разу.
— Я могу войти или будем на пороге беседовать?
Анна отступила. Николай прошёл в дом, огляделся. Присвистнул.
— Ничего себе разжилась. Это правда, что тётка тебе всё оставила?
— Правда.
Он положил цветы на комод. Прошёл в гостиную, сел в кресло. Анна осталась стоять.
— Слушай, Анька, давай без обид. Мы же взрослые люди. Я подумал — может, пора старые дрязги забыть? Ты тут одна в таком доме, я свободен. Мы могли бы…
— Что могли бы?
Николай улыбнулся той самой улыбкой, от которой когда-то у неё подкашивались колени.
— Ну, ты понимаешь. Начать всё заново. Я помогу тебе с домом, с участком. У меня руки золотые, сама знаешь.
Анна вспомнила, как он чинил кран на кухне. Затопил соседей снизу. Потом орал, что это она виновата.
— Руки у тебя золотые только когда стакан держать, Николай.
Он поморщился.
— Ты чего злая такая? Я же с добром пришёл.
— С добром? Ты пришёл, потому что узнал про наследство. Думаешь, я не понимаю?
Николай встал. Подошёл ближе. Говорил тише, почти ласково.
— Анечка, ну что ты. Я действительно понял, что ошибся тогда. Мы же были счастливы когда-то.
— Счастливы? Ты три года сидел дома, пока я работала на двух ставках. Ты пил на мою зарплату и говорил, что я страшная и толстая. Это ты называешь счастьем?
Лицо Николая дёрнулось.
— Да ладно тебе. Не было такого.
Анна достала телефон. Показала фотографию. Николай обнимает девушку лет тридцати. Снимок месячной давности.
— Это кто? Тоже бывшая?
Николай побледнел. Схватил телефон, посмотрел.
— Ты… ты за мной следишь?!
— Мой сын случайно наткнулся в соцсетях. Скинул мне. Сказал: мама, посмотри на этого придурка, опять кого-то обрабатывает.
Николай швырнул телефон на диван.
— Да пошла ты! Думаешь, ты такая умная? Будешь тут в своём доме сидеть одна и сохнуть! Никто тебе не нужен с твоей внешностью!
Анна шагнула к нему. Говорила тихо, но каждое слово было как пощёчина.
— Знаешь что, Николай? Когда ты ушёл, мне было страшно. Я думала, что не справлюсь. Что не смогу растить ребёнка одна. Но я справилась. Я выучила сына, купила квартиру, открыла своё дело. А ты? Ты так и остался никем. Ты до сих пор ищешь, за чей счёт пожить. Только теперь даже молодые от тебя бегут.
Николай развернулся и пошёл к выходу. На пороге обернулся.
— Ты пожалеешь.
— Единственное, о чём я жалею, — что не выгнала тебя раньше. В тот же день, когда родился сын.
Дверь захлопнулась. Анна прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки дрожали. Не от страха. От злости на саму себя. Двадцать четыре года она боялась этой встречи. А оказалось — бояться было нечего.
Вечером пришёл Степан. Без звонка, как всегда. Просто постучал и вошёл с пакетом продуктов.
— Думал, поужинаем вместе.
Анна кивнула. Они молча накрывали на стол. Степан резал хлеб, Анна доставала тарелки. Как делали это сотни раз за последние годы.
— Николай приезжал, — сказала Анна.
Степан поставил нож.
— Знаю. Видел его машину у ворот. Что хотел?
— Денег. Ну, или меня. Без разницы для него.
Степан налил ей красного сухого. Себе тоже.
— И что ты ему сказала?
— Правду. Что он всю жизнь жил за чужой счёт. И что здесь ему делать нечего.
Степан посмотрел на неё. Долго. Потом кивнул.
— Молодец.
Они пили вино, и Анна вдруг поняла, что хочет рассказать ему всё. То, о чём молчала двадцать четыре года.
— Стёпа, а помнишь те танцы? Когда меня с лестницы столкнули?
— Помню.
— Ты тогда один вышел против четверых. Тебя избили. А я даже спасибо не сказала. Испугалась, что надо мной ещё больше смеяться будут, если узнают, что ты за меня заступился.
Степан пожал плечами.
— Ты была молодая. Глупая.
— Я была трусихой.
— Нет. Ты была напугана. Это не одно и то же.
Анна сжала бокал. Вспомнила мать. Её тонкие губы, её голос, полный яда. «С твоей-то внешностью радуйся, что хоть кто-то на тебя смотрит. Не выбирай. Выбирать тебе нечего».
— Мама всегда говорила мне, что я страшная. Что я большая и неуклюжая. Что мне повезёт, если хоть кто-то согласится на мне жениться. И когда появился Николай, я подумала: это моя единственная возможность. Больше не будет.
Степан молчал. Анна продолжала.
— А он оказался таким же, как мама. Он говорил те же слова. Что мне повезло. Что я должна быть благодарна. И я верила. Я три года вкалывала на двух работах, приходила домой и находила его пьяным. А он кричал, что я виновата. Что я плохая жена. Что я уродина.
Голос Анны дрогнул. Она замолчала. Степан встал, подошёл к ней. Обнял. Просто обнял и держал, пока она не успокоилась.
— Анна, слушай меня. Твоя мать была несчастной женщиной. Она не смогла простить твоему отцу, что он ушёл. И она вымещала это на тебе. А Николай — обычный подлец. Он искал слабую, чтобы на ней паразитировать. Но ты не слабая. Ты никогда не была слабой.
,
Анна подняла голову.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я наблюдал за тобой двадцать четыре года. Ты одна подняла ребёнка. Ты открыла дело. Ты построила этот дом. Слабая так не смогла бы.
Анна смотрела на него. На его лицо, изрезанное морщинами. На седину на висках. На руки, большие и тёплые.
— Стёпа, а почему ты никогда не женился?
Он усмехнулся.
— А зачем? У меня всё есть. Работа. Дом. Ты рядом.
— Но это не жизнь. Ты заслуживаешь большего.
Степан покачал головой.
— Я заслуживаю того, что выбрал сам. А я выбрал быть рядом с тобой. Даже если просто другом.
Анна замерла. Сердце колотилось. Она всегда знала. Просто боялась себе признаться.
— Стёпа…
— Не надо ничего говорить. Я не жду от тебя ничего. Мне хватает того, что ты есть.
Анна взяла его руку. Сжала.
— Я тоже всегда знала. Просто думала, что не имею права. Что после Николая, после всего этого… я недостойна.
Степан развернул её к себе. Посмотрел в глаза.
— Ты достойна всего. Слышишь? Всего.
Через неделю сын приехал из города. Высокий, похожий на Анну. Он вошёл в дом, увидел на кухне Степана и расплылся в улыбке.
— Дядя Степан, наконец-то! Я уже думал, мама так и будет тянуть резину.
Анна смутилась.
— Ты что, знал?
Сын засмеялся.
— Мам, все знали. Кроме вас двоих. Дядя Степан таскался за тобой, как щенок, с моих пяти лет. А ты смотрела на него так, будто он святой. Я вообще удивлялся, как вы столько лет терпели.
Степан кашлянул. Анна покраснела. Сын подошёл, обнял её.
— Мам, я рад. Честно. Ты заслужила быть счастливой. А дядя Степан — он хороший. Не то что тот придурок.
— Ты про отца?
— Он мне не отец. Отец — это тот, кто рядом. А он просто донор спермы.
Анна вздрогнула. Сын говорил жёстко, но правду.
— Он приезжал на прошлой неделе. Требовал денег. Сказал, что у него право на часть твоего наследства, потому что вы были женаты.
Анна нахмурилась.
— У него нет никаких прав.
— Я знаю. Я ему так и сказал. А ещё сказал, что если он ещё раз появится, я подам на него в суд за неуплату алиментов. Он должен тебе кучу денег. С процентами за двадцать лет выйдет приличная сумма.
Степан усмехнулся.
— Умный парень.
— Научился у мамы.
Сын достал телефон, показал переписку. Николай строчил гневные сообщения, угрожал, требовал. А потом резко замолчал.
— Я отправил ему расчёт. Сколько он должен. Он сразу пропал. Думаю, больше не появится.
Анна обняла сына. Крепко. Он вырос. Он стал сильным. Таким, каким она всегда мечтала его видеть.
Вечером они сидели втроём на веранде. Сын уехал обратно в город. Степан и Анна остались одни. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в тёмно-оранжевый. Анна налила красного сухого в два бокала.
— Знаешь, Стёпа, я всю жизнь искала любовь не там, где надо. Бежала за теми, кто делал мне больно. Потому что мама научила меня, что я ничего лучшего не заслуживаю.
Степан слушал молча.
— А ты был рядом. Двадцать четыре года. Ты приезжал, когда мне было плохо. Ты чинил кран, возил сына в больницу, помогал с деньгами. И я делала вид, что не замечаю. Потому что боялась.
— Чего боялась?
— Что ты тоже уйдёшь. Что я снова окажусь не нужна. Что лучше иметь тебя рядом хотя бы другом, чем потерять совсем.
Степан поставил бокал. Повернулся к ней.
— Анна, я никуда не уйду. Я не Николай. Я не твоя мать. Я здесь. И я останусь. Если ты позволишь.
Анна посмотрела на него. На его лицо, такое знакомое. На руки, которые столько раз её спасали. На глаза, в которых не было ни капли лжи.
— Стёпа, приезжай насовсем. Живи здесь. Со мной.
Он молчал. Долго. Потом кивнул.
— Давно пора было позвать.
Анна взяла его руку. Переплела пальцы с его пальцами. Впервые за много лет она не чувствовала страха. Не чувствовала, что должна быть благодарна за то, что рядом кто-то есть. Она просто чувствовала, что это правильно.
— Я боялась, что опоздала, — сказала Анна тихо. — Что ты устал ждать.
Степан покачал головой.
— Я бы ждал ещё столько же. Сколько нужно.
Они сидели на веранде, держась за руки. Николай больше не звонил. Мать давно ушла из жизни, но её голос в голове Анны наконец замолчал. Сын был счастлив. Дом был большим и тёплым. А рядом был человек, который любил её не за что-то, а просто потому что она есть.
Анна подумала, что счастье — это не то, что приходит громко и ярко. Это то, что живёт рядом годами и ждёт, пока ты наконец повернёшь голову и увидишь.
Степан сжал её руку. Анна сжала в ответ. Больше ничего не нужно было говорить
