Вера только зашла с ребенком в квартиру и сбросила пальто. Поезд отменили из-за метели, билеты пропали, но она не расстроилась — решила вернуться домой и устроить Аркадию сюрприз. Подумала, обрадуется.
Степан уже стоял в коридоре. Молчал, но по лицу Вера поняла — что-то не так.
Она вошла в ванную. В пене с розовыми лепестками развалилась девица с накрашенными губами и длинными ногтями. На бортике — бокал игристого. Девица даже не вздрогнула, только изогнула бровь:
— А вы кто вообще?
Вера не успела ответить. Из спальни вышел Аркадий в халате, с бутылкой в руке. Увидел жену — остановился. Потом усмехнулся.
— Вера. Ты должна быть в поезде.
— Рейс отменили.
— Жаль.
Варя зарыдала где-то в детской. Степан молча взял сестру за руку и закрыл дверь. Девица вылезла из ванны, обернулась в полотенце и прошла мимо Веры, задев бедром. Вера стояла, не в силах пошевелиться.
Аркадий налил себе игристого, выпил медленно.
— Ну что теперь? Скандал устроишь?
— Ты сейчас серьёзно?
— А что я такого сделал? Немного отдохнул. Пятнадцать лет терпел. Трое детей. Думаешь, легко?
Вера почувствовала, как внутри всё оборвалось. Она посмотрела на него и не узнала.
— Мудрая жена позвонила бы заранее. Или вернулась завтра. Ты же всегда всё портишь своей тупостью, Вера.
— Дети, собираемся. Одеваемся и выходим. Сейчас же.
Аркадий рассмеялся:
— Куда ты пойдёшь? На какие деньги?
— Найду.
— Ну давай, попробуй. Позвонишь через два дня. На коленях приползёшь.
Степан затолкал вещи в сумки. Вера вывела детей из квартиры, не оборачиваясь. Села в машину, завела мотор. Руки дрожали. Павлик спросил:
— Мам, мы к бабушке?
— Нет. К дедушке в деревню.
— Но дедушка же ушёл из жизни…
— К нему домой. Там печка, дрова. Переночуем, а там видно будет.
Степан сидел рядом, сжав кулаки. Вера видела, как он старается не заплакать.
Дорога заняла три часа. Снег валил, дворники еле справлялись. Дом встретил их темнотой и ледяным воздухом. Вера открыла дверь, включила фонарик на телефоне. Степан молча пошёл в сарай, принёс дрова, затопил печь. Варя забилась в угол дивана под старое дедово одеяло, Павлик лёг рядом.
Вера открыла телефон. Три сообщения от Аркадия.
Первое: «Одумайся.»
Второе: «Не дури.»
Третье: «Все твои карты заблокированы. Денег нет. Возвращайся, пока дети не замёрзли.»
У неё в кошельке было три с половиной тысячи наличными — заначка на чёрный день. Этого хватит дней на десять, если экономить. Дальше — непонятно. Утром Вера пошла на ферму. Хозяин Сергей Иваныч встретил её у ворот, оглядел с ног до головы.
— Доить умеешь?
— Нет. Но научусь быстро.
— Платить буду мало. Зато молоко бери сколько надо, яйца тоже. В погребе картошка, морковь. Детей прокормишь.
— Согласна.
— Завтра к пяти утра. Опоздаешь — не приходи вообще.
Степан тоже не сидел. Ходил по соседским домам, предлагал чистить снег за продукты. Старухи охотно соглашались — парень работящий, не балует.
Павлик начал кашлять на четвёртый день. Сначала несильно, но к вечеру температура подскочила. Вера приложила ладонь ко лбу — горел. Вызвала скорую. Приехал фельдшер, пожилой, послушал, покачал головой.
— Пневмония. Везти надо в районную больницу. Сейчас.
Вера похолодела. В больнице Павлика положили в палату с ещё тремя детьми. Он схватил её за руку:
— Мама, не уходи. Я боюсь.
— Я приеду завтра, солнышко. Обещаю.
— Нет, не уходи, пожалуйста!
Он начал плакать, цепляясь за её рукав. Вера еле разжала его пальцы. Подошла к женщине у соседней койки, сняла обручальное кольцо, протянула ей:
— Присмотрите за ним. Я завтра вернусь.
Женщина взяла кольцо, кивнула. Вера вышла в коридор. За спиной Павлик кричал:
— Мама! Мамочка!
Она дошла до лестницы, села на ступеньку и закрыла лицо руками.
Вера набрала номер Аркадия. Сбросил. Набрала ещё раз. Сбросил опять. На третий раз взял трубку. На фоне музыка, женский смех.
— Чего тебе, Вера?
— Павлик в больнице. Пневмония. Приезжай, побудь с ним. Мне на работу надо, иначе Степану и Варе есть нечего будет.
Тишина. Потом хохот:
— Ты хотела независимости? Вот и справляйся сама, дорогая. Я тебя предупреждал.
— Аркадий, это твой сын. Ему шесть лет.
— Мой сын со мной бы сейчас был, если бы ты не устроила истерику из-за ерунды. Первый же звонок пошёл не по плану, да, Вера? Думала, я приползу? Не дождёшься.
Он положил трубку. Вера смотрела на телефон. Слёзы высохли сами — их просто не осталось.
Прошло три недели. Павлика выписали. Вера каждый день ездила к нему после фермы. Степан управлялся с Варей, топил печь, варил картошку. Однажды вечером позвонила мать Аркадия.
— Вера, прости, что беспокою. Ты не знаешь, где Аркадий? Я к нему приезжала — квартира открыта, вещи раскиданы, его нет.
— Не знаю. Мы не общаемся.
— Он на работу не ходит уже неделю. Мне звонили, спрашивали, что случилось. Вера, что между вами произошло?
— Спросите у сына.
Свекровь вздохнула:
— Он завёл интрижку?
Вера промолчала.
— Я так и думала. Прости его, Вера. Он дурак, но…
— Нет.
— Но дети…
— Дети со мной. И им здесь лучше, чем с ним.
Через пять дней раздался стук в дверь. Вера открыла. На пороге стоял Аркадий. Небритый, в мятой куртке, пахнущий табаком и крепкими напитками. Глаза красные.
— Вера, можно войти?
— Нет.
— Послушай, мне надо поговорить.
— Говори здесь.
Он потоптался на месте, сунул руки в карманы.
— Меня уволили. За прогулы. Контракт расторгли, без выплат. Та девка… она выставила меня, когда деньги кончились. Вера, я облажался. Понимаю. Но мы же семья.
— Были.
— Пусти меня обратно. Я всё исправлю.
Вера посмотрела на него. Этот человек заблокировал ей карты, оставил с тремя детьми без гроша, отказался приехать к больному сыну. Смеялся в трубку, когда она просила о помощи.
— Нет.
— Вера, я на улице останусь.
— Это твой выбор был. Ты сам всё выбрал.
— Дети хотят меня видеть!
— Степан! — крикнула Вера в дом.
Сын вышел. Стал рядом с матерью. Высокий, широкоплечий. Посмотрел на отца молча.
— Степан, сынок, — начал Аркадий. — Ты же понимаешь…
— Я ничего не понимаю. Уходи.
Аркадий попятился.
— Вера, ну дай мне шанс…
Она закрыла дверь. Через окно видела, как он постоял на крыльце, потом развернулся и пошёл к дороге. Сутулый, потерянный.
Степан обнял мать за плечи.
— Всё правильно сделала, мам.
Весна пришла быстро. Снег растаял, на поляне перед домом показалась трава. Вера получила первую нормальную зарплату на ферме, Сергей Иваныч повысил оплату за хорошую работу. Степан устроился помогать в магазине после школы. Варя научилась печь хлеб в дедовой печке. Павлик окреп, бегал по двору с местными мальчишками.
Однажды вечером Вера сидела на крыльце. Дети играли на траве. Степан гонял мяч с Павликом, Варя плела венок из одуванчиков. Они смеялись.
Телефон завибрировал. Сообщение от Аркадия: «Вера, прости. Я понял. Дай вернуться. Хоть к детям.»
Вера посмотрела на экран. Удалила сообщение. Заблокировала номер. Положила телефон в карман.
Встала, пошла к детям. Степан поднял голову:
— Мам, идём с нами!
Она кивнула. Павлик подбежал, схватил за руку. Варя надела ей на голову венок. Вера засмеялась — впервые за много месяцев.
Дедов дом стал их крепостью. Не богатой, не лёгкой, но честной. Здесь не было лжи.
А Аркадий остался в пустой квартире — без работы, без семьи, без денег. Его карма настигла сама. Он загнал себя в угол, из которого выхода не было. Девица, ради которой он всё разрушил, давно нашла другого спонсора. Работу он потерял сам. Семью тоже.
Вера больше не думала о нём. Она научилась жить без оглядки на того, кто не ценил. Дети выросли здесь, в деревне, окрепли. Степан стал опорой. Варя — хозяйкой. Павлик забыл, как плакал в больнице.
А она сама поняла главное: иногда уйти — это не слабость. Это единственный способ остаться собой.
Аркадий ждал, что она приползёт на коленях. Но первый же звонок пошёл не по плану. И все остальные тоже.
