Ольга Петровна всегда считала себя внимательной женой. За двадцать три года брака она научилась читать Виктора как открытую книгу: когда он устал, когда нервничает, когда что-то скрывает. Поэтому странное поведение мужа в последние недели не могло остаться незамеченным.
Всё началось с того самого уведомления.
Утром в среду, когда Виктор спешил на работу, на его телефон пришло SMS от банка. Ольга случайно увидела экран, когда подавала ему забытый кошелёк.
— Витя, тебе банк пишет про какой-то платёж на триста тысяч, — сказала она, протягивая кошелёк.
Виктор резко обернулся, выхватил телефон и быстро убрал его в карман.
— Это… это связано с работой. Инвестиции, — пробормотал он, избегая её взгляда.
— Какие инвестиции? Витя, мы же договорились обо всех крупных тратах советоваться!
— Оля, поверь, это выгодно для нашего будущего. Я всё продумал.
Но его голос звучал неубедительно. В его интонации сквозила та самая нервозность, которую Ольга научилась распознавать за годы совместной жизни.
— Будущего? — переспросила она. — Витя, у нас и так ипотека за дачу ещё не выплачена. Откуда триста тысяч?
— Оля, пожалуйста, не устраивай допрос с утра. Я опаздываю, — Виктор нервно поправил галстук. — Вечером поговорим, хорошо?
Но вечером разговора не получилось. Виктор пришёл поздно, ссылаясь на аврал на работе, а утром снова убежал, бросив лишь:
— Оля, поверь мне. Я делаю это для нас.
Для нас? Какое «нас», если она ничего не знает?
Следующие два дня Ольга металась между желанием довериться мужу и растущим беспокойством. Виктор стал ещё более скрытным: постоянно с телефоном, отходил разговаривать в другую комнату, а когда она заходила — быстро заканчивал разговоры.
— С кем ты так часто говоришь? — спросила она в пятницу за ужином.
— С коллегами. У нас сложный проект.
— В десять вечера? Витя, что происходит?
— Ничего особенного, — он отмахнулся. — Оля, ты стала слишком подозрительной. Работа есть работа.
Но Ольга видела: что-то определённо происходит. И это «что-то» касается их семьи, их денег, их будущего. Неужели за двадцать три года брака она не заслужила честности?
В субботу утром, когда Виктор ушёл якобы в спортзал, Ольга села за его ноутбук. Пароль она знала — день рождения их сына. Но в истории браузера ничего подозрительного не было. Слишком чисто. Неестественно чисто.
— Что ты делаешь? — голос Виктора за спиной заставил её вздрогнуть.
— Хотела посмотреть рецепт, — солгала она. — Ты быстро вернулся.
— Зал оказался закрыт, — ответил он сухо. — Оля, не лезь в мои дела, пожалуйста.
Этой фразой он окончательно убедил её: дела определённо нечистые.
В понедельник утром позвонила Света из банка. Ольга знала её ещё с института — когда-то они учились на одном курсе, а теперь Света работала в ипотечном отделе.
— Олечка, привет! — голос подруги звучал обычно. — Слушай, хотела уточнить по документам твоего Виктора. Квартира на Солнечной, двадцать три, правильно?
Ольга замерла с чашкой кофе в руке.
— Света, какая квартира? На какой Солнечной?
В трубке повисла тишина.
— Ой… А ты… ты не в курсе? — голос Светы стал напряжённым. — Слушай, наверное, я путаю. Забудь, что звонила.
— Света, стой! — крикнула Ольга, но гудки уже звучали в трубке.
Солнечная улица? Там они никогда не жили и не собирались. Что за квартира? И почему Света так испугалась?
Ольга схватила телефон и набрала Свете обратно, но та не отвечала. Тогда она вызвала такси и поехала в банк.
— Оля, я не могу разглашать банковскую тайну, — Света нервно теребила ручку. — Понимаешь, я и так проговорилась.
— Света, это мой муж! У нас общее имущество! Что за квартира?
— Оля, официально я ничего сказать не могу…
— А неофициально?
Света оглянулась, убедилась, что никого нет рядом, и прошептала:
— Однокомнатная, полтора миллиона. Первый взнос четыреста тысяч. Оформлена три дня назад. Оля, если ты не знала…
— Я не знала, — тупо повторила Ольга.
Полтора миллиона рублей. Новая ипотека. За её спиной.
— А на кого оформлена? — спросила она, хотя понимала, что ответ только усугубит ситуацию.
— Виктор указан как созаёмщик, а основной заёмщик… девушка. Марина Соколова. Молодая, симпатичная такая.
Марина Соколова. Ольга прокрутила в памяти всех знакомых — такого имени она не припоминала.
Дома она лихорадочно искала в интернете. Соколова Марина, двадцать восемь лет, менеджер по продажам в той же компании, где работал Виктор. В социальных сетях — фотографии красивой блондинки с ярким макияжем.
— Двадцать восемь лет, — прошептала Ольга. — На двадцать четыре года младше Виктора.
Она листала фотографии Марины: отпуск в Турции, корпоративы, селфи в спортзале. И вдруг её взгляд упёрся в фотографию от месяца назад — Марина в ресторане, а рядом мужская рука. Знакомые часы. Те самые часы, которые Ольга дарила Виктору на сорокапятилетие.
— Господи, — выдохнула она.
Когда Виктор пришёл вечером, Ольга сидела на кухне с распечатками фотографий перед собой.
— Оля, что это? — он побледнел, увидев снимки.
— Это то, на что ты потратил наши сбережения, — её голос был спокоен, но руки дрожали. — Квартира для любовницы.
— Оля, это не то, что ты думаешь…
— А что это, Витя? — она встала. — Что это, если не то, что я думаю? Объясни мне, зачем ты стал созаёмщиком по ипотеке для двадцативосьмилетней сотрудницы?
— Она… у неё сложная ситуация. Мать больна, нужно жильё…
— И ты решил стать благотворителем? — голос Ольги становился всё громче. — На четыреста тысяч рублей? Наших денег?
— Оля, успокойся…
— Не смей говорить мне успокоиться! — она схватила фотографию с часами. — Объясни это! Объясни, почему твоя рука на её фотографиях!
Виктор смотрел на фотографию, и Ольга видела, как рушится его последняя защита. Плечи опустились, взгляд потух.
— Оля, я… — он провёл рукой по лицу. — Это не то, что я планировал.
— Что именно не то, что ты планировал? Роман? Или что я узнаю?
— Всё, — тихо ответил он. — Всё пошло не так, как я думал.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Одно дело подозревать, совсем другое — услышать признание.
— Сколько? — спросила она. — Сколько времени это длится?
— Почти два года, — Виктор не поднимал глаз.
— Два года! — крикнула она. — Два года ты лжёшь мне в лицо каждый день! Два года притворяешься любящим мужем!
— Оля, я не хотел причинить тебе боль…
— Не хотел? — она рассмеялась истерически. — А что ты хотел? Содержать двух женщин одновременно? Играть в счастливую семью со мной и в молодых любовников с ней?
— Это не игра! — впервые за разговор Виктор повысил голос. — Я запутался! Я не знал, как поступить!
— Зато знал, как тратить наши деньги на свою пассию! — Ольга швырнула фотографии на стол. — Четыреста тысяч, Виктор! Это деньги на образование внука! Это наша подушка безопасности!
— Я верну…
— Чем ты вернёшь? — она подошла к нему вплотную. — У тебя есть лишние четыреста тысяч? Или ты планируешь занимать у неё?
Виктор молчал, и это молчание сказало больше любых слов.
— Всё, — Ольга выпрямилась. — Завтра я звоню детям. Пусть знают, какой у них отец.
— Оля, не надо втягивать детей…
— Это ты втянул! Не я! — она развернулась к нему. — Ты думал, я буду молчать? Делать вид, что ничего не происходит?
На следующий день Ольга собрала семейный совет. Приехали сын Максим с женой Леной и дочь Катя. За кухонным столом, где столько лет проходили семейные торжества, Ольга рассказала правду.
— Папа, это правда? — Катя смотрела на отца с недоверием.
Виктор кивнул.
— Пап, ну ты даёшь, — Максим покачал головой. — Маме пятьдесят два года. Вы двадцать три года вместе. Как ты мог?
— Это сложно объяснить, — начал Виктор.
— Сложно? — вмешалась Лена. — Что тут сложного? Ты изменяешь жене с девчонкой и тратишь семейные деньги на неё. Всё очень просто.
— Мам, а ты как узнала? — спросила Катя, обнимая Ольгу.
Ольга рассказала про звонок Светы, про расследование, про фотографии.
— Значит, если бы не случайность, ты бы так и продолжал нас обманывать? — Максим смотрел на отца с укором.
— Я планировал всё закончить…
— Когда? — резко спросила Ольга. — Когда она родит тебе ребёнка? Когда я стану совсем старой и некрасивой?
— Мам, хватит, — Катя погладила её по руке. — Не унижайся перед ним.
— Пап, ты понимаешь, что разрушил семью? — Максим встал из-за стола. — Я не знаю, как на тебя теперь смотреть.
— И я не знаю, — добавила Катя. — Пап, я тебя очень любила. Любила и уважала. А теперь…
— Дети, я понимаю, вы злитесь…
— Мы не злимся, — сказал Максим. — Мы разочарованы. Это хуже.
Через неделю Ольга сидела в кабинете юриста. Документы на раздел имущества лежали перед ней внушительной стопкой.
— Ольга Петровна, у вас есть все основания требовать компенсацию, — объяснял адвокат. — Средства потрачены без вашего согласия, это нарушение семейного права.
— А вернуть их реально?
— Если он не может вернуть деньги, то при разделе имущества это будет учтено в вашу пользу.
Дома Ольга села на диван, где столько лет они с Виктором смотрели телевизор, и заплакала. Не от жалости к себе — от облегчения. Наконец-то она перестала притворяться, что всё хорошо.
Виктор съехал к Марине через две недели. Забрал вещи, когда Ольги не было дома, оставив только записку: «Прости. Я всё испорчил».
— Испорчил, — повторила Ольга, комкая записку. — Действительно испорчил.
Первый месяц был самым тяжёлым. Дом казался пустым и чужим. Ольга впервые за двадцать три года засыпала одна, ела одна, смотрела телевизор одна. Но дети поддерживали её.
— Мам, ты молодец, что не стала терпеть, — говорила Катя. — Многие женщины в твоём возрасте боятся остаться одни.
— А я боюсь остаться с человеком, который меня не уважает, — отвечала Ольга.
Подруги тоже оказались рядом. Света из банка извинялась за то, что проговорилась, но Ольга была ей благодарна.
— Если бы не ты, я бы ещё долго жила в неведении, — сказала она.
Через три месяца Ольга получила часть денег — Виктор продал машину и отдал половину суммы. Остальное должен был выплачивать частями.
— Знаешь, что странно? — рассказывала она Кате. — Я думала, будет больнее. А мне… легче. Как будто гора с плеч.
— Мам, а ты не жалеешь?
— О чём? О том, что узнала правду? Нет, не жалею.
Ольга устроилась волонтёром в центр помощи женщинам в кризисных ситуациях. Её жизненный опыт оказался ценным для других женщин, переживающих развод или семейные проблемы.
— У меня муж пять лет изменял, а я делала вид, что не замечаю, — рассказывала ей одна из подопечных.
— А я заметила сразу и не стала терпеть, — отвечала Ольга. — Понимаете, мы сами выбираем, что с нами делать можно, а что нельзя.
Год спустя Ольга встретила Виктора у дома — он приехал навестить внука. Выглядел он уставшим и постаревшим.
— Как дела? — спросил он неловко.
— Хорошо, — ответила Ольга искренне. — У меня всё хорошо.
— Оля, я… я хотел извиниться…
— Витя, — остановила его она. — Не надо. Всё уже позади.
— А ты… ты счастлива?
Ольга посмотрела на него и улыбнулась.
— Знаешь, да. Я счастлива. По-настоящему. Наверное, впервые за долгое время.
Вечером, провожая сына с внуком после визита, она стояла у окна и думала о том, как странно устроена жизнь. Самый болезненный удар оказался самым освобождающим. Предательство мужа стало её новым началом.
На тумбочке лежала благодарственная открытка от женщины, которой она помогла пережить развод. «Спасибо, что научили меня не бояться одиночества, а бояться неуважения», — было написано там.
Ольга взяла открытку, прижала к сердцу и улыбнулась. Да, она была одна. Но она была свободна. И это стоило всех потерянных денег и разбитых иллюзий.
